Чтение онлайн

– А веревка где?

– Где ж я тебе среди ночи веревку возьму?
– невинно округлил глаза Дар.
– Пришлось соврать, иначе так бы до утра с тобой на крыше и куковали.

– Ах ты маленький парши...- потрясенно начала я, но тут из провала винтовой лестницы прорезались сразу две головы (убей не понимаю, как папа с бабушкой умудрились втиснуться на одну ступеньку!), и мне стало не до благодарностей.

Рассвет медленно, воровато пробирался в замковые окна; вслед ему сторожевыми псами заливались соловьи с лесной опушки. Гремучие трели без помех разносились над сонной землей, и казалось, птицы поют прямо у нас во дворе. Потом внизу захлопали двери, заскрипел колодезный ворот, в хлеву нетерпеливо завизжали поросята и потянуло душистым березовым дымком - прислуга спешила подготовить замок к пробуждению хозяев.

Ложиться спать уже не было смысла. Я мрачно утопала в любимом кресле, завернувшись в два шерстяных одеяла и опустив ноги в тазик с горячей, желтой от молотой горчицы водой. Рядом на полу сидел Дар и за обе щеки лопал медовую коврижку, вознаграждая себя за недавние страдания.

Всех прочих утешителей и соболезнующих я выгнала. Вернее, всех вообще - мой циничный братец к их числу не относился. Зато я точно знала, что только он да отец по-настоящему за меня переживают.

– Что тебе хоть снилось-то?
– жадно поинтересовался Дар.

– Да все тот же бред.
– Я помассировала виски, ибо куда более реальная эпопея с крышей напрочь вытеснила из памяти маловразумительное видение.
– Гроза, горы, море, чье-то жуткое лицо... меч и падение.

– Коврижки хочешь?
– Брат отломил кусочек и протянул мне.

Я сердито фыркнула:

– За столько лет мог бы и запомнить, что я терпеть не могу мед!

– Да, но, говорят, он хорошо нервы успокаивает.

– Я не нервничаю!
– окрысилась я.
– То есть с учетом прогулки по крыше, идиотов-спасателей, семейного скандала и надвигающегося бронхита моему спокойствию может позавидовать даже та горгулья с карниза!

– Вообще-то она упала через пять минут после того, как я тебя втащил, - меланхолично сообщил Дар, кидая отвергнутый кусок в рот.
– Вы тут орали и не слышали, а мне с подоконника все видно было. И отец Исподий куском черепицы по темечку схлопотал, пришлось дать ему пять кладней за «мученичество ради спасения заблудшей души» и еще десять - чтобы он взял обратно вырвавшиеся при этом слова. Все-таки духовное лицо, гхыр его знает, чем обернутся. Так что одни убытки от тебя, Ринка!

Я передумала избавляться от верхнего одеяла и плюхнула в тазик еще черпак кипятку.

– Спасибо, Дар, я тебя тоже очень люблю!

– А то, - серьезно подтвердил брат.
– Попробовала бы ты иначе относиться к будущему архимагу!

– Будешь хамить, малявка, и твою судьбу предскажу!

– Только посмей!
– встревожился Дар, покамест адепт-третьекурсник.
– А еще сестра называется! Неблагодарная ты тетка, даже спасибо героическому мне не сказала...

– А больше ничего тебе не сказать?

– Можешь встать на колени и извиниться, - великодушно разрешил мальчишка.

– За что?

– Ты меня напугала, травмировав нежную детскую психику. Вдруг это происшествие наложило на нее неизгладимый отпечаток, поломав мне всю жизнь?

Худой, бледный, голубоглазый мальчишка при желании мог изобразить такого сиротинушку, что как-то раз на спор собрал в шапку три кладня менками, всего час простояв с ней перед дверями храма. Потом его заметил знакомый стражник, и «чахлое дитя трущоб» улепетнуло с такой прытью, что здоровый мужик не смог догнать.

– Да твоей психикой гвозди забивать можно! Причем в каменную стену. Где ты вообще таких умных слов нахватался?

– В Школе, разумеется, - важно признался брат.
– В нашем-то доме их отродясь не водилось.

– Ты бы лучше заклинания зубрил, а не Ксандровы нотации, - проворчала я, отлично помня, как Учитель умеет морочить головы провинившимся адептам и комиссиям из Ковена.
– Кстати, ты ту двойку по травоведению исправил?

– Ну-у.... Как тебе сказать... Зато ты спасла честь семьи, - быстренько сменил тему Дар, пытаясь вопреки глазомеру целиком запихнуть в рот огрызок коврижки.

– Это как?

Мне пришлось обождать, пока ставший похожим на хомяка братец не одолеет мужественно сопротивляющуюся выпечку.

– Видела, кто первым поднял крик?
– отдышавшись, поинтересовался он.

– Да, какой-то полуголый идиот из парка.

– Виткин жених.

– Чего-о-о?!

– Марвей, - торжествующе повторил Дар.
– Они с Виткой пытались приспособить парковую беседку под гнездо разврата, но ты испортила голубкам все воркование.

– А ты откуда знаешь?

– Я их еще прошлой ночью засек и хотел пугалку у входа поставить, чтобы всяким разным неповадно было, - невозмутимо признался брат.
– Но так даже лучше вышло. Пугалка у меня только зрительная, на три УМЕ, а ты самой баньши дюжину очков дашь!

Я запустила в нахала подушкой, но та мягко шмякнулась в захлопнутую дверь. По коридору застучали босые пятки.

– Смотри, как бы тебе кое-кто кое-чего не дал! Например, ремня по мягкому месту!
– досадливо крикнула я ему вдогонку.

Хуже мага в семье только умалишенный.

Или... эх!

Я ополоснула ноги, растерла их полотенцем и сунула в тапочки. Но вставать не спешила - задумалась, глядя в окно на помаленьку оживающий город.

Вообще-то нашу семью пифией не испугаешь. Не такое знавала.

Мама слыла лучшей целительницей в Белории, страждущие приезжали к нам даже с островов. И по иронии судьбы ей самой помочь не смог никто. В осиротевшей комнате до сих пор стоят букеты сухоцветов и даже зимой пахнет знойным лугом...

Отец мог при случае щегольнуть каким-нибудь заковыристым заклинанием, однако предпочитал создавать их, а не использовать. Девять его монографий имелись в каждой магической библиотеке, а адепты Школы Чародеев использовали нашу фамилию в качестве самого страшного ругательства: «Чтоб тебя по Рудничному заставили к экзамену готовиться!»

Дар, напротив, сделал выбор в пользу практики. Папа втайне надеялся, что к выпускному курсу мальчик передумает, но давить на сына не смел: слишком хорошо помнил, как сам сбежал из престижной военной школы, чтобы поступить на факультет практической и теоретической магии.

У Вителии, моей младшей и Даровой старшей сестры, способности были весьма скромные. Родители даже не стали отправлять ее в Школу, сами обучили основам магии. Большего Витке и не требовалось - так, локон раскаленным пальцем подвить, соринку с платья взглядом смахнуть. Зато сестра умела непревзойденно строить мужчинам глазки и часами поддерживать светскую беседу о всяких пустяках. Идеальная жена для аристократа: слишком глупая, чтобы плести собственные интриги, но достаточно умная, чтобы не впутываться в чужие. Неудивительно, что от кавалеров у нее отбою не было, а теперь и от женихов.