Чтение онлайн

– Ну и сколько пуховых коз мой новый муж даст тебе за меня?

– Договоримся. Я постараюсь не прогадать!

– Да, ты не прогадаешь, Кучук.

Сапары потемнела лицом и упала на орын, кусая подушку. Ничего ее брат не понял! Но теперь она знает хотя бы, почему Кучук так люто не любит остальных своих братьев - их нельзя продать, за них не дадут даже облезлой кошки! Его бы больше устроило, если бы все они были женщинами! Женщина в его глазах - товар ходовой, его всегда можно выгодно пристроить!..

Успокоившись, Сапары вернулась к очагу.

– Он кто, мой новый муж?
– спросила она тихо.
– Старик?

– Какая тебе теперь разница?
– рассмеялся Кучук.
– Главное, что он богач!

– А что мне пользы от его богатства? Я буду сыта, у меня будет много одежды, я буду спать на шелковых подушках и чесать мужу пятки, когда он храпит?

Кучук опять ничего не понял. Пожал плечами:

– Ну, о подушках я ничего не знаю, а вот пару новых чегедеков он тебе сделает! Я его заставлю!

Сапары достала трубку, набила ее табаком, протянула брату:

– Возьми. Больше у меня ничего нет.

– Зачем мне твоя трубка? У меня своя есть! Сапары вздохнула:

– Но ведь ты не привык уезжать из моего аила с пустыми руками! А сегодня я даже у тебя в долгу - мяса привез, лепешки, араку... Как же мне теперь быть? Может, отработать у тебя за это?

Кучук пробормотал что-то, не то ругаясь, не то оправдываясь. Потом начал озабоченно шарить по карманам.

– Ты что-то потерял?

– Монету хотел тебе дать, да обронил где-то в дороге... Если не хочешь снова замуж, то можешь и у меня пожить. До лета.

– Я хочу сама у себя жить! В своем аиле!

– Так не бывает, сестра. Если нет отца, то сестру должен пристроить старший брат... Нельзя женщине жить одной! У нее должен быть хозяин!2

– Этот закон знают только мужчины, Кучук. А женщины знают другой закон: нет рядом любимого мужчины, живи одна, жди, когда он придет!.. Женщина не продается и не покупается! Она - не корова и не овца!

– Нет такого закона!

– Есть. Ак-Бурхан привез его в горы.

Кучук вздрогнул - о белом боге Бурхане и хане Ойроте он слышал, но о таком законе - нет. Что-то путает Сапары! Голову ему морочит!

Он хрипло рассмеялся:

– Такого закона нет и не может быть! Поедешь со мной, сестра. У нового мужа тебе будет хорошо, я позабочусь об этом...

О белом боге Бурхане вспомнил и Учур, повернувший коня к аилу Сапары. Что делать, если сама судьба толкает его к этой женщине! Еще парнем приметил ее, потом силой взял в аиле, дождавшись, когда уснет измученная Барагаа, а после и сама Сапары охотно открывала ему эжик своего аила, как только Дельмек уезжал по следу, проложенному камом...

А у кама и тогда уже дела шли неважно. А во время одного из камланий обезноженный старик, сидевший в глубине аила, сказал с необъяснимой злостью:

– Сердце дикого козла съешь, кам! Скоро вас всех будут жечь на огне по приказу Ак-Бурхана, Ульгеня, Алтай-Кудая и других добрых богов! Хватит вам поливать жертвенной кровью землю и дурить головы таким, как мой сын! Капшай, кам! А то и до весны не доживешь, нищим подохнешь...

Будто Яман-Куш накричал... Осенью два раза позвали на камлания, зимой один раз... Мальчишки дразнились, высовывая языки, а девчонки поворачивались к Учуру спиной и, делая вид, что поправляют косы, хлопали себя по заду... А про стариков и говорить нечего! Только и слышал от них: "Ак-Бурхана на тебя нет, кам!", "Подожди, придет Ак-Бурхан, зажарят тебя люди!"

Выходило, что своего последнего коня Учур разорвал на камлании у Яшканчи... Места кочевий освящали теперь молоком, а не жертвенной кровью; кермежеков выкинули из аилов или бросили в огонь, пожертвовав От-Эне; от услуг камов отказывались3, ссылаясь на ярлыкчи, который у них уже побывал, научив молиться по-новому...

Сапары, конечно, примет его. Но кто его кормить будет? Кто кусок мяса даст и глоток араки плеснет в пиалу?

Одно и остается - идти в наем к могучему зайсану или хитрому баю, чтобы пополнить ряды их прихлебателей и головорезов, рабов и сорвиголов...4

Кто он сейчас для всех? Алмыс! Человек, который вышел из леса, чтобы вредить всем!

Глава вторая

АЛМЫСЫ И ИЗГОИ

Тропа шла под уклон, все время огибая то один колок белоствольных берез и сизых осинок, то другой... "Эх, и покосы, поди, тута!
– подумал Кузьма, и тотчас сладкой истомой зашлось сердце - деревенские сейчас весной живут, только они, как дуроломы или изгои какие, по лесам бродят, высматривая, что плохо лежит и криво стоит.-У хорошего хозяина все присмотрено, ничего попусту валяться не будет! И эта землица не сама по себе, а непременно чья-то!"

– Балаган!-услышал он восторженный вопль Фрола.
– Пра слово, балаган с покоса остался!

Верно, балаган. Только радоваться-то чему? Балаган - жилье летнее, от жары да от мух только и спасает... Не сговариваясь, повернули с тропы на целик. Подошли к строению, осмотрели его: добротно, ладно сработано, даже дверь привешана на ременных петлях. В таком балагане, если печку-каменку сложить, то и зимовать Можно! Аилы-то у некоторых калмыков похуже - живут...

Кузьма дернул дверь, она неохотно подалась и где-то на полпути застряла, упершись в снег.

– Может, пролезешь?
– повернулся он к Фролу.
– Ты хилый.

Тот боязливо поежился:

– А вдруг тама...

– Вота горе луковое!-чуть не заплакал Кузьма.
– Да какого лешака ты все время пугаешься? Снег-то - нетоптанный, разуй глаза!

Фрол перекрестился и робко просунулся в узкую щель.

– Мать моя!-послышался его голос.-Да тута изба прямо! И посудешка есть, и лежаки, и припасен кой-какой!

И сразу же зачавкал, снимая пробу с обнаруженной еды...

Скоротав день до вечера, переночевав в натасканном сене от ближайшей копны, Кузьма и Фрол начали с утра обживаться в чужом балагане, как в собственной избе. Но уже к вечеру следующего дня приехали русские мужики за сеном, оказавшиеся хозяевами балагана, вытурили их, пригрозив, что пожалуются приставу, если варнаки не уберутся на все четыре стороны...

– Без житья мы!-попробовал разжалобить мужиков Фрол.-Из кутузки турнули, а до дому - идти да идти! До тепла хучь дай перебыть! Все едино без надобности стоит!