Чтение онлайн

– Жертвовать не кровь, а молоко.

– Не пользоваться ничем фабричным. Вещи эти нечистые!

– Фабричные вещи нечистые.

– Не ковырять зря землю и не рубить сырой лес. Не мучить животных и не есть сырое мясо. Забой скота должен быть бебкровным.

– Не мучить животных и не рубить сырой лес.

– С русскими нельзя есть и пить из одной посуды. На пускать их в свои аилы и не давать им пасти скот там, где пасется ваш скот! Не загрязнять свою кровь их кровью. Браки разрешены только между алтайцами сорока основных сеоков.

– Не смешиваться с русскими.

– Быть вежливыми друг с другом и любить только членов своих семей и своего сеока, всех других людей Алтая уважать. Помогать друг другу в любой беде. Уважать старших, женщин и детей.

– Любить друг друга.

У Чугул были пригнуты уже все пальцы на одной руке и три на другой. Она показала эти два торчащих пальца хану Ойроту.

– Семь и девять - священные числа, Чугул! Последняя заповедь неба - не верить никаким богам, отвергать все другие религии и вероучения, молиться только Ак-Бурхану! Он придет к людям сам, пусть они его терпеливо ждут!

– Ждать Ак-Бурхана и не верить другим богам!55 - Чугул пригнула девятый палец и оттопырила оставшийся мизинец левой руки.-А что мне делать с этим пальцем, великий хан?

Но на срезе скалы уже никого не было: только курились высоко в небе легкие облака да играла над струями воды разноцветная радуга.

Чугул подождала еще немного и стала спускаться вниз, не решаясь разжать пальцы рук и держа у себя перед глазами оттопыренный мизинец. Потом подняла глаза и увидела, что навстречу ей идут женщины долины и между ними крутится ничего не понимающий Кайонок.

– Мы видели!-закричал мальчишка и бросился к ней.
– Мы все видели, Чугул!

Глава четвертая

ЗАПОВЕДИ НЕБА

Всадники не щадили коней.

Всадники подлетали на полном ходу к юртам, аилам, мчались по пастбищам, по долинам и охотничьим тропам в горах.

Всадники несли людям Заповеди Неба, переданные самим ханом Ойротом через непорочную приемную дочь пастуха Чета Челпана:

– Закопать оружие в землю!

– Не рубить сырой лес и не мучить животных!

– Жить мирно и дружно друг с другом!

– Не верить камам и не приносить жертв Эрлику!

– Не смешиваться с русскими!

– Ждать Ак-Бурхана!

Летят с юга на север Алтая всадники.

Летят с востока на запад Алтая всадники.

И солнечным днем.

И темной ночью.

– Ойрот-Каан пришел со своими законами в горы!

– Ак-Бурхан идет навстречу людям гор!

– Долой кровавую веру Эрлика!

– Слава молочной вере Ак-Бурхана!

Летят кони как птицы.

Летят кони быстрее птиц.

Никак Ыныбас не хотел этой встречи, но она все же случилась.

Увидев открытую коляску, он взял в сторону, уступая дорогу, но тройка, едва поравнявшись с ним, замерла. В коляске поднялся отец Никандр, спросил по-алтайски, забыв поздороваться:

– Эйт! Добрый человек! Смогу ли я попасть по этой дороге в урочище Кузя? Или мне вернуться на ту дорогу, что ушла влево?

– Попадете, святой отец!
– усмехнулся Ыныбас, узнав чулышманского игумена.
– Чуть дальше - камнепад, тропа совсем узкая, вашей тройке не проехать. Надо будет подняться вверх и обойти сухой бом слева...

Русская речь удивила "черного попа":

– Жил с русскими, что ли?

– Да, святой отец. В вашей обители - тоже.

– Постой-постой... Ты - Назар?

– Да, этим именем был назван при крещении.

Игумен поспешно покинул коляску, направился к встречному с протянутой рукой:

– Мы же обыскались тогда тебя! С ног сбились!

– Зачем?-удивился Ыныбас.-Я же сказал вам, святой отец, что ухожу из обители. И ушел.

– Ты трусливо бежал! Через забор!
– Отец Никандр опустил протянутую руку, которую Ыныбас так и не заметил. А может, не знал, что с ней делать поцеловать, пригибая колени для благословения, или протянуть навстречу свою руку.

– Разве обитель - тюрьма, святой отец? Забор, сторож у ворот с ружьем... Я пришел в нее сам и ушел из нее сам! Послушник, не принявший обет монашества, свободен.

– И что теперь?
– усмехнулся игумен.
– Теплый угол ищешь и хорошую службу?

– Истину ищу, святой отец.

– Истину?
– изумился игумен и посмотрел в сторону своего монаха-возницы, как бы ища поддержки у него.
– Истину только Христос и нашел, за что поплатился Голгофой!

– Это меня не страшит. Страшит, что не там ищу ее!

– К Белому Бурхану уходи! Там найдешь!

– Найду, - кивнул Ыныбас и взял повод.
– Счастливого пути, святой отец! Не забудьте про осыпь - колеса поломаете...

Незажившую рану задел игумен!

Его первой дорогой, действительно, была дорога с русскими. Он вышел на нее сам. И встретил понимание. С ним соглашались, что его народу нужна культура, образование, что алтайцам пора стать оседлыми, а не бродить по горам и долинам, что их надо учить пользоваться не только дарами природы, но и производить самим эти дары...

Священник с миссионерской серебряной звездой на коричневой рясе хорошо говорил по-алтайски и слушал Ыныбаса жадно и заинтересованно. Такому человеку нельзя было не верить И парень поверил архиерею Соломину, как когда-то верил покойному отцу - каму Челапану. Но, оказалось, у отца Алексея была своя цель, и он достиг ее, не затрачивая никаких усилий: чтобы просвещать, надо самому быть другим, а для этого необходимо принять православие и пойти учиться в миссионерскую школу, которая даст не только грамоту, но и правильное понимание жизни. Остальное дополнят книги...

Школа дала Ыныбасу только грамоту и знание русского языка, что само по себе было не так уж и мало, зато запутало и усложнило все остальное. Но Соломин не оставлял своего новообращенца без внимания и опеки, мечтая сделать из него национального священнослужителя, каким был Чевалков... Потому когда отец Алексей умер и Ыныбас попал под влияние других попов, он понял, что все они лгут и не знают дорог к счастью людей, хотя и постоянно твердят об этом верующим! И он ушел от них.

Второй тропой стало монашество. В монастырь на Чулышмане его приняли охотно, заметив его наклонности к рисованию, определили в иконописную мастерскую. Но Ыныбас бросил кисть - канонические лики были похожи друг на друга и не несли в себе даже следов жизни. Да и с игуменом монастыря, отцом Никандром, не получилось той доверительности старшего и младшего, какие были с отцом Алексеем Игумен был прям, как палка: Эрлик - сатана, камы - враги православия, а сами алтайцы должны идти только к православному кресту, не сворачивая никуда с этого натоптанного пути. Если же они сопротивляются этому - их надо вести силой для их же блага! Это было совсем в стороне от цели, к которой стремился молодой алтаец! И он махнул через забор и ушел на Байгол, преодолев по льду Алтын-Келя десятки нелегких верст...