Чтение онлайн

– Они унижают и разоряют наш народ! Вспомни позор Сиккима. Тубдань! Вспомни Ургу и Дарджилин, двенадцать с половиной миллионов лан контрибуции и отторжение долины Чумби, которая кормила всю страну...

Таши-лама не стал говорить, что в Ургу Тубдань Джямцо бежал от англичан, а в Дарджилин - от китайцев. И Поталу он получил обратно не из рук миличасов, а благодаря соглашению русских с англичанами и китайцами! Тех самых русских, другом которых он так не захотел стать...

– Мы с тобой - сердце и мозг страны, и каждый из нас занимается своим делом! Ты упрекаешь меня в плохой политике, но ведь я не упрекаю тебя, что ты портишь мне всю политику тем, что пытаешься внести знамя Шамбалы в другие страны, не брезгуя даже услугами черных колдунов!

Таши-лама встал. Разговор не получился, а ссориться с далай-ламой он не хочет и не может. Потала имеет много ушей и уже завтра весь Тибет будет знать, что между владыками страны нет согласия и мрачное пророчество сбывается до конца!

Панчен Ринпоче собирался в дальнюю дорогу и думал, что ему взять с собой. Золото? Его немного. Стихи и молитвы, прославляющие Шамбалу? Да, пожалуй. Изображение Майтрейи? Непременно.

Его вызвались сопровождать два верных человека - Луузан и Чойир. Третьим мог быть брат Геше Ринпоче, но он отказался.

Ламы ждут. У них все готово - еда, оружие, транспорт, охрана.

Сейчас он выйдет к ним, поклонится священному месту, бывшему для него колыбелью, а теперь становящемуся гробницей его прошлого, его планов и его надежд... Его никто не будет провожать из Таши-Лумпо и этот его приказ будет выполнен в точности: далай-лама должен узнать об уходе таши-ламы из Тибета, когда он станет недосягаем для Поталы!2

Он вышел. Раньше его встречали и провожали по-другому: все ламы стояли в высоких пурпурных тиарах на крышах домов с гигантскими трубами в руках, сверху сыпался дождь из красных и желтых лепестков шиповника, красивая девушка шла навстречу и несла на золотом подносе красный сосуд со священным молоком яка. Только высокие ламы имели право пить это молоко, разбавив его наполовину водой от тающего ледника - молоком мифической львицы...

Теперь пусто на крышах, нет громового рева труб, не сыплется священный дождь и не подоена священная львица. Даже культовые цвета одежд лам-провожающих и лам-попутчиков прикрыты серыми плащами безымянности. Легкий снежок кружится в воздухе. Он только упреждает людей, что скоро, через месяц, наступит зима. Рано еще кружиться в воздухе этому робкому снежку! Но в горах и пустынях своя погода: среди зимы лето и среди лета зима...

Панчен Ринпоче сел в возок, кивнул. Один из лам легонько шевельнул вожжами. Хорошие кони легко и весело покатили возок Путь таши-ламы - на север, туда, откуда должна была прийти заря новой эры счастья и справедливости, но она так и не занялась во все небо, а только мелькнула легко погашенным огоньком... Майтрейя рано опустил ноги на землю на его танках, а Ригден-Джапо поторопился взять в руки карающий меч справедливости!..

Теперь уже другой таши-лама назначит срок и повторит пророчество о Шамбале и Майтрейе, перестроив его слова в нужном ему порядке, но основной смысл и текст останутся прежними:

"Из священного царства будет срок указан,

когда расстелить ковер ожидания

Знаками Семи Звезд откроются Священные Врата

И Огнем будут явлены мною Посланные к вам...

Найдите ум и твердость встретить Назначенное,

когда в названном мной году

появятся Вестники воинов Шамбалы!

Найдите ум и сердце встретить их

и принять на себя новую славу

Мои Знаки Молнии укажут вам Праведный Путь! "

Лошади шли хорошо, и постепенно укладывались мысли, как каменные скрижали древних текстов в их вечных кладовых - тяжело и плотно. Он сделал все, что мог, и совесть его чиста перед землей и небом!

Ом почувствовал погоню раньше, чем ламы, сопровождающие его в этой последней поездке, и ховраки, охраняющие его от тангутов и голаков, услышали цокот поспешных копыт и увидели головы всадников, вынырнувшие из-за изломанной холмами линии горизонта.

– Нас нагоняют стражники Поталы,-шепнул Луузан,-нам некуда будет спрятаться от них, таши-лама! Панчен Ринпоче кивнул:

– Они не посмеют приблизиться к нам!

Да, они не посмеют приблизиться. И, значит, не смогут нагнать - их кони устали и не могут тягаться по выносливости с конями таши-ламы, которых он не заставлял выбиваться из сил. И уже близка ночь, а ночью нельзя тревожить покой земли и неба лишними шумами и криками, тем более тревожить одного из живых богов!

Заметно холодало, и это тоже устраивало таши-ламу. Скоро будет безымянное озеро, на берегу которого можно стать на ночлег и возжечь костры для тепла и света. Стражники Поталы тоже остановят бег своих коней и осветят холодную ночь своими кострами. И так будет продолжаться много раз, если не вмешается чудо.

Блеснуло серебряным зеркалом озеро, разлившееся широко и вольготно. Два дерева, скорбно наклоненные к югу под напором северных ветров, недвижны. Значит, к ночи мороз усилится - тишина всегда коварна для одних стихий природы и благостна для других. Сегодня эти стихии благоволят, видимо, Панчену Ринпоче и коварно неблагосклонны к порыву Тубданя Джямцо...

Возок остановился, спешились ховраки охраны, зазвенели пилы и топоры. Не успело солнце упасть в щетку дальнего северо-западного леса, за которым лежал и ждал таши-ламу его дальнейший скорбный путь в неизвестность, как берег озера стал обжитым, разбуженным от тишины и лишенным многолетнего уединения.

– Ваши покои готовы, бодисатва!-доложил лама Чойир, склонившись в необязательном поклоне.

– Хорошо, Чой. Я хочу проводить солнце на покой. Дневное светило садилось, краснея все больше, окутываясь в дымку испарений, отторгаемых остывающей землей. Пустыня и горы были готовы принять в свое лоно ледяную ласку ночи.

Это и хотел увидеть Панчен Ринпоче, и он это увидел. И еще он увидел, что там, на границе неба и земли, взметнулись искры красного огня: стражники Поталы, прекратив погоню, разожгли свои костры. Но. они для тех несчастных людей только источники тепла и света, для таши-ламы и его людей их огни сторожевые маяки! Не подходите близко, вам могут ответить пулями!

Готов не изысканный, но горячий и питательный ужин. Панчен Ринпоче неприхотлив, и его всегда мало беспокоило, как и чем будут кормить его. Он и ел-то больше по необходимости, чем с аппетитом, занятый своими мыслями больше, чем самим собой, мало или совсем не интересующийся бытом.

Воины-ховраки уже напоили коней, вернулись к кострам, и чуткое ухо таши-ламы уловило обрывки их разговора:

– Льдом вода тронулась. Пришлось ногой пробивать лужу для коней. К утру совсем замерзнет!

– К утру! Мои кони сами еле сломали лед копытом!

Таши-лама удовлетворенно усмехнулся и поднялся с ложа.

– Вы не хотите отдохнуть?
– склонился к нему заботливый Луузан.-Завтра у нас трудный день, бодисатва. Придется ехать в обход озера, а хорошей дороги там нет - камни одни...

– Говорить о несвершенном - грех, Луузан. Я еще не помолился богам, чтобы попросить у них благополучного путешествия.

– Вас проводить?

– Нет, я должен помолиться один.

Серые сумерки вечера быстро сменялись ночным мраком. Скоро выставит рога стареющая Мае. Надо только немного подождать ее, а на его немые вопросы она ответит без лукавства... Таши-лама взял тяжелый посох, с которым никогда не расставался в своих странствиях, медленно двинулся к стынущему озеру. Остановился на берегу, потрогал посохом лед, сделал несколько шагов от каменистой кромки. Лед хорошо держал. Вымученная улыбка тронули его губы. Он ждал хорошего мороза ночью, и все приметы говорили о том, что его ожидание не будет напрасным. Пусть люди говорят потом, что он сам выпросил у богов чудо!