Чтение онлайн

Димка пропал!

Нет, я, конечно, не особо переживал, когда он не вернулся домой, как обещал. Иной раз верить словам Прохвоста не приходилось вовсе, но в тот вечер моё предчувствие не обмануло меня. Я проснулся следующим утром в полном одиночестве, несколько минут прислушиваясь к звукам внутри квартиры. В тишине часы на кухне мерно отсчитывали время, вытянув шею, я убедился, что Хворостов не приходил ночевать. Его кровать, небрежно заправленная с вечера, так и осталась неразложенной. Да в общем-то и ладно, такое бывало не впервой. Полчаса у меня ушло на готовку завтрака и его неспешное потребление. Я не сомневался, что увижу Димку в институте, но на занятиях не приметил помятую физиономию друга в лабиринтах коридоров. Не выясняя подробностей, поспешил домой. Шуши. Такое странное название у этого Аркана цыганских карт Таро. Но картинка недвусмысленно намекала на, мягко говоря, безвыходную ситуацию. У Хворостова был второй ключ, но открыв квартиру вечером, обнаружил, что её никто не посещал во время моего отсутствия. Озадаченно крутя брелоком вокруг пальца, я прошёл на кухню. Все вещи остались на тех местах, где лежали утром. Я похлопал себя по карманам. Нащупал перстень, вытащил его на свет. Никаких следов пребывания в чужих руках на нём не было. Несколько минут тупо смотрел на блестящую поверхность:

— И куда ты дел Прохвоста?

Вопрос остался без ответа, и было бы странно, если случилось по-другому. Подкинув кольцо в руке, я решил подождать ещё один вечер. Плохо, что совершенно не знал, как связаться с его родственниками, живущими в Москве, ведь сам Хворостов, как и я, был не местным. С этими мыслями я просидел в четырёх стенах до восьми вечера, никак не мог найти себе покоя. Конец февраля и темнота на улице не способствовали лёгким прогулкам, но я все же решился выйти на улицу. Последнюю неделю Димка отрабатывал ломбарды на "Отрадной". Логика подсказывала, что и вчера он поехал туда. Неспешно добрёл до метро, спустился по эскалатору. Сотовые телефоны в то время были большой роскошью, хотя Хворостов имел легендарный С60, я телефон так и не купил, соответственно, не знал и номер друга. Отругал себя за излишнюю беспечность.

Несколько переходов между станциями, гремучие вагоны подземки. Я вышел на поверхность искомой станции и в нерешительности остановился перед проезжей частью. Снегопад усиливался, обметая силуэты случайных прохожих белым ворохом, приставал к одежде. Кутаясь в теплый шарф, побрёл наугад на свет неоновых вывесок. Димон не любил распространяться о том, куда именно он поедет, но ломбардов здесь не так уж и много. Я проходил здание за зданием задумчиво вглядывался в обстановку, пытался представить и воссоздать маршрут пропавшего друга. Знакомое название на стеклянной двери привлекло внимание: "Урицкий и сыновья". Я приблизился к зданию, не успел зайти внутрь, неожиданно почувствовал на себе чужой взгляд. Напряженно поднял глаза, столкнулся с маленьким объективом уличной видеокамеры. Их пока совсем мало, мода на видеоконтроль только начинала проникать в быт людей и ещё не стала повседневностью. Я в нерешительности попятился, страшная догадка кольнула под кожей. Напяливая на уши шапку, развернулся и быстро уходил в сторону метро. Кажется, в сверххитром плане Хворостова им было предусмотрено не всё. Мне срочно надо вернуться домой, интуиция подсказывала, что надо собирать вещи и возвращаться в общагу. Но как же Димка? Что с ним? Я не знал, что делать, оказавшись в подъезде дома, взбежал по ступенькам, лихорадочно продумывал план дальнейших действий. Сунул ключ в замочную скважину, но не успел провернуть, дверь легко отворилась внутрь от легкого нажатия. Димка вернулся? Мысль пробежала по телу легкой эйфорией. Ворвался в прихожую, не снимая одежды, заглянул на кухню — никого.

— Ты дома? — крикнул, влетая в комнату, и, едва сохранив равновесие, вжался в стену. Мужик лет сорока с короткой стрижкой и в кожаной куртке сидел на краю дивана. В руках учебник из института, на крик он не обернулся, спокойно отложив книгу, откинулся на спинку. Продолжал странно игнорировать моё присутствие и смотреть в пустоту перед собой.

— А вы кто? — я с трудом взял себя в руки, сделал шаг на ватных ногах. Внутренний голос орал: беги, дурак! Мужик не ответил, посмотрев на меня, натянуто улыбнулся. Быстрые шаги справа, я не успел среагировать. Тёмный силуэт ещё одного незнакомца, вошедшего в квартиру с лестничной площадки, угрожающе приблизился. Он взмахнул рукой. Прежде чем потерять сознание, я запомнил удар в голову и остановившийся поток мыслей, он замер, словно стрелка на колесе удачи. Радостный голос кокаинозависимого ведущего возвестил: "И вам выпало окошко с надписью: доигрались..."

Настоящее.

Я не знал, с кем будет бороться Молчанов, тьма медленно захватила помещение, обвила и расколола одну из ламп на потолке, но Чернобожца не было видно. Он шёл как тень, появлялся на стенах мутным разводом, готов к бою как никогда, ведь цель совсем близко. Даже я замешкался, ощутив, как из прохода, в котором оказались мои ноги, потянуло странной прохладой. Не похожей ни на что. Незнакомая энергия обдала меня волной, позволила подпитаться от своего Истока. Внутри разгоралось пламя благоговейного ужаса. Яр не обманул, белый осколок — действительно особая вещица. Вот только почему я не почувствовал этого там, в парке, когда получил его в свои руки?

— Не мешай, раб, твой долг уже исчерпан...

Казалось, тьма шептала на самое ухо. Я не мог повлиять на развивающиеся события, чувствовал себя абсолютно бесполезной мебелью на сцене.

— Ритуал завершится, несмотря ни на что. Осколок уйдёт из мира... — Молчанов сжался в комок, не намереваясь продолжать дискуссию. Инфернальные руки выстрелили из тела, как канаты, впились в стены тонкими пальцами. Белая печать ещё пульсировала жизнью, борьба с наступающей тьмой усилилась. Они столкнулись на середине комнаты, как две стихии. В воздухе запахло грядущей бойней, очерчивались печати боевых заклинаний. Я с ужасом и интересом запоминал их узоры. Не каждый день увидишь битву между не убиваемым Терминатором и воскрешённым Инферналом. Во всей этой композиции я явно был лишним. Патологоанатом бросил на меня короткий взгляд через плечо. Он ничего не сказал, но не двусмысленно дал понять, что мне уже пора. Каталка рывком влетела в проход, дверь за мной закрылась. Белый узор растекался по матовой поверхности, преграждая путь назад. Я ещё слышал голоса, приглушенные хлопки и легкую дрожь по стенам.

Мой страх отступил, давая возможность мозгу трезво оценить обстановку и принять правильное решение. Напряг руки. Ветхие лоскуты старой тряпки Молчанов скрутил в крепкий жгут. Слишком мало сил, чтобы порвать их. Я трепыхался как бабочка на иголке, сбил дыхание и только после этого успокоился. Кольцо Яра на пальце, но оно холодное и безжизненное. Инфернал не обманул, предок не слышит меня и не может пройти сквозь барьер, поставленный осколком. Что же делать? От безысходности закрыл глаза, успокаивая бешено бьющееся сердце. Клякса незаметно влезла из груди, опасливо огляделась по сторонам. Точно, проклятие! Я встрепенулся, спугнув его.

— Стой, стой, не прячься, пожалуйста! — взвыл от досады, когда уголёк спрятался в тело. Лицо обдало жаром: у меня повышалась температура, но это самое маленькое из бед. — Нет, пожалуйста, я не хочу больше воевать с тобой!

Тонкий вопросительный возглас оповестил о налаживании контакта. Клякса больше не причиняла неудобства, но в напряжении готова на любое развитие ситуации. Любопытство спасло столько же жизней, сколько и погубило.

— Выгляни, пожалуйста, нам надо поговорить, — на глазах выступили слёзы облегчения. Невероятно, как нагнула меня жизнь: готов просить о помощи у того, кого несколько часов назад открыто презирал и издевался. Главное, чтобы проклятие успело об этом позабыть. Уголёк выглянул одним глазом, убедившись, что опасности нет, уставился на меня с подозрительным прищуром. Повторил своё вопросительное беканье, на этот раз более уверенней.

— Слушай, малыш, у нас проблемы, — я взял себя в руки, трагически вздохнул. Самое главное, подобрать нужные слова. — Нам с тобой угрожает опасность. Здесь творятся ужасы, в которых я могу погибнуть. Не станет меня, не станет и тебя!

Конечно, я лукавил, заявляя подобное. Клякса косилась на магический узор, растекающийся по потолку и стенам как отражение воды. Не слишком прониклась моему рассказу, смотрела грозно, наверное, вспоминала, как я обходился с ней всё это время. Что-то затараторила на своём языке, я ничего не понимал. Проклятие прыгало у меня на груди, указывая на руку.

— Да-да, прости за сдерживающую печать, но ты первая начала враждовать, я лишь обезопасил себя, — по виску скатилась капля пота. Надеюсь, клякса не вспомнит, что именно я сломал куклу, в которой та жила. — Я уберу печать, обещаю! Помоги мне, уголёчек...

Проклятие осталось равнодушным к моим мольбам, продолжало прыгать на месте. Это и понятно, печать Белого Карлика, может, и была для неё обычной, и, в отличие от меня, опасности от узора порождение Лимба не ощущало. Очередной удар из запертой комнаты морга и чей-то сдавленный хрип заставил задрать голову. Узор на двери поблек, сталь чернела, впитывая тьму как губка. Неужели воскрешённый Инфернал проиграл в дуэли?

— Это жопа... — произнёс на выдохе. Если сейчас же не смогу высвободиться из плена. Чернобожец добьет меня играючи, просто проходя мимо. — Это жопа, ты понимаешь? — не удержался, прикрикнул на кляксу, сжавшуюся в комок. Надо заставить её действовать. — Послушай! Там злой мужик, и он очень не любит ни людей, ни Инферналов! Он убьёт сначала меня, потом тебя! Ты знаешь, что такое полная жопа? Мы будем в полной жопе, если сейчас же меня не освободишь!

Крик подействовал, уголёк закивал, забегал по груди, ища способ освободить меня от оков.