Чтение онлайн

Невозможно понять настроение, с которым это говорил Николаев. Осколок лишён чувств или ситуация не располагала? Хотелось получше разглядеть их обоих, но приставленный Инфернал ни на мгновение не сводил с меня враждебного взгляда.

— Ну, если ты боишься, я подойду сам.

Сержант сделал показательный шаг вперёд, но явно не собирался атаковать. Из стен и потолка, как тараканы, повылезали Инферналы, устроив ему засаду, они притаились, оставшись вне поля зрения Аниматора. Странное всевластие у этого осколка. Или не такой уж он всевластный? В любом случае провокация сработала: опустив на пол последнюю пентаграмму, Чернобожец сделал встречный шаг. Он наступил в кипящую лужу, что тут же обволокла его ноги, устремилась вверх по телу, как живой организм. Я слишком поздно понял, что он собирал себе щит. Чёрная масса плотно сомкнулась на теле хозяина. Аниматор рванул на свет без всякого страха.

— Хорошо! — одобряюще кивнул Карлик. Незнакомец ловко запрыгнул на обломки каталки, на ходу рисовал в руке пентаграмму.

— Отлично! — сержант сделал незаметный жест, подпустив врага ближе и давая команду Инферналам. Они ринулись в атаку, заполняя коридор, вылезая из стен и вытягивая руки с потолка. Звон печати и острые осколки рассекли воздух. Я видел отчаяние, с которым Аниматор шёл на верную смерть, и невольно восхитился им. Наверное, у него действительно серьёзный повод находиться здесь, чтобы получить этот проклятый осколок. Вопрос на тему: зачем такой мощный артефакт Яру, заиграл новыми красками. Правда, в отличие от Чернобожца полез на рожон я не сам, а с лёгкой руки моего незабвенного предка. Сержант стоял, не шелохнувшись, белые глаза широко раскрыты. Осколки прорезали Инферналов насквозь, врывались в помещение вместе с их конечностями. Хорошо, в тварях нет крови, мы бы просто утонули в ней.

— Прекрасно, пращур! — Николаев развёл руки в стороны, словно хотел принять прорывающегося к нему врага в объятия. Вместо этого ловил острые части пентаграмм. Для Белого Карлика это семечки, выдержка у него, как у столетнего бренди, и я ей мог лишь позавидовать. Инферналы напирали на Аниматора всё быстрее и быстрее, цепляя и одёргивая, замедляя его бег. Отчаянный шаг Чернобожца закончился в проёме крохотного помещения. Стоило Аниматору переступить его, порождения Лимба, что сидели в засаде, посыпались сверху как град. Они просто задавили его числом. Гася последние очаги сопротивления, чудовища придавили врага к полу, завалили его с ног до головы.

— Достаточно, расступитесь, — сержант навис над кучей багровых тел, направив на неё раскрытую ладонь. Инферналы отскакивали в стороны до тех пор, пока из полсотни их не осталось всего шестеро. Двое держали руки Чернобожца, остальные — ноги и торс. Белый Карлик взял его под контроль, поднял в воздух силой воли, развернул к себе лицом.

— Жалкая попытка, глупец! Твой Дом умрёт без пращура, и скоро такая судьба ждёт всех отщепенцев. Кумир падет, и вся власть над миром вернётся Лимбу и Богам.

Я слушал, затаив дыхание, расклад, в общем-то, мне нравился, вот только что-то погано становилось на душе. Радость за спасение человечества омрачалась мыслью, что этот Карлик хотел сделать со мной. Аниматор не шевелился и, кажется, был без сознания. Голова беспомощно лежала на груди, и даже стало немного грустно, если они действительно ушатали Терминатора, но он ожил, неожиданно взмахнул рукой. Пентаграмма с замысловатым рисунком нарисовалась быстро и так же неожиданно полетела в мою сторону. У Аниматора не было возможности сломать её, но Николаев рефлекторно сделал это сам. Печать разломилась в воздухе, я вскрикнул от страха, сжался в комок. Инфернал, следящий за мной, быстро ретировался, не желая подставляться под удар. Вот мерзавец! Но это не ФСБешник из больницы, про "служить и защищать" не было и речи. Впрочем, Чернобожец промазал, или об этом позаботился сержант, сейчас не имело значения. Я поднял голову, с обидой отплевался:

— Промазал, гад!

Мне пришлось подавиться собственным смешком, острое жжение прорезало бедро. Осколок пентаграммы зашипел, вгрызаясь в плоть и исчезая внутри тела. Тьма ударила по глазам, защемило в сердце. Успел приложить руку к ране и послать импульс на защиту. Слишком поздно.

— Тварь! — грозный голос сержанта, как громовой раскат. Он ухватил Аниматора за руку и без промедления сломал её. Я не слышал крика, которого, может, и не было. Тьма проникала в меня всё глубже, куда-то утаскивала сознание. Холодный водоворот дикими воплями разносил в клочья моё естество. Разрозненные кусочки, как частички пазла, собирались с другой стороны бытия, куда обычным людям заказана дорога...

Нигде:.

— Как ты сюда попал?

Голос в голове помог собраться с мыслями и прийти в себя. Я в центре огромного зала, его своды уходили в никуда, стен не видно. Где-то вдалеке вертикальная стена воды. И мне даже показалось, что это гигантский водопад.

— А хрен его знает...

Я опустил руки, не понимая, что здесь делаю и где это "здесь" находится. Лишь жжение в ноге отдавало фантомной болью и напоминало подробности моего незапланированного путешествия.

— Это обитель ночи. Закулисье обычного мира. И ты как-то сюда попал. Как?

Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть собеседника. Мужчина с невероятно худым, болезненным лицом поднял голову. Он висел как на распятии, метрах в десяти над полом. Я с трудом разглядел его силуэт на фоне странно переливающегося зеркала, которое вначале принял за водопад. Оно занимало всё пространство напротив, к его основанию вели шесть каменных ступеней.

— Как ты попал сюда?

Незнакомец повторил вопрос настойчивее. В его голосе не было угрозы, но что-то подсказывало мне: отвечать лучше быстро и честно.

— Чернобожец попал мне в ногу осколком пентаграммы.

Я пожал плечами. Услышал бы что-то подобное сам, не уверен, что адекватно воспринял слова.

— Чернобожец отправил тебя сюда? Как его зовут, из какого он Дома?

— Панельного, пятиэтажного, тип: "Хрущевка", — я тут же опустил голову. Лишь бы не прилетело за дерзость. — Я не понимаю, о чём ты спрашиваешь, что такое Дома?

— Я пока не вижу, кто ты: друг или враг. Не буду рассказывать тебе обо всех наших делах, но я знаю, что кто бы ни послал тебя сюда и как бы он это ни сделал, тебя отправили на испытание. Я надеюсь, ты готов к нему?

— Стой, стой! Какое испытание? Я просто случайно попал под раздачу! Не хочу ничего проходить! Может, отправите меня домой?

— Здесь шесть ступеней, шесть шагов, чтобы встать рядом со мной и сразиться за власть над зеркалом.

Мужик соизволил открыть глаза. В них мирно тлела пустота.

— Я не хочу ни с кем воевать. Поверьте, я оказался здесь случайно!

— Здесь случайно не оказываются.

— Мда уж, я ещё в больнице это понял...

— Какой больнице?

Я тяжело вздохнул, устало взглянул на собеседника:

— Ну, понимаешь, я пока не знаю, враг ты или друг, поэтому...

Шутка не удалась, неведомая сила подбросила меня в воздух, направила в сторону ступеней. Сопротивляться было бесполезно. Мужчина оказался раздетым по пояс и буквально вросшим в пресловутое зеркало нижней частью тела. Я успел разглядеть его подробнее, прежде чем сила, пустившая меня во все тяжкие, начала снижение. Мы обменялись многозначительными взглядами, словно запоминая друг друга.

— Твои секреты не имеют значения, — он говорил резко и быстро, словно не терпелось разделаться с моей проблемой. — Я все равно узнаю правду чуть позже. Зеркало, которое ты видишь, — это свод мироздания. Оно отображает все события, происходящие в мире людей, Богов и Лимба. Сквозь его поверхность я могу наблюдать за ходом истории и иногда даже менять его.