Чтение онлайн

— Что подвело? — все-таки не разобрал я.

— М-м… Слишком верил в свои силы, — пояснил колдун. — Слишком высоко их оценил. Собрал войско из могучих гимори, но не успевал его пополнять. Растратил дарование. Был разбит, схвачен и казнен — бросили в… к зверям. Неужели вы не слышали об этом никогда?.. Быть не может!

— Ну слышал… Краем уха, — заверил я чернокнижника. — Не понял сразу, что ты про него.

Пусть не думает, что я с луны свалился. Вдруг заподозрит, что и луна эта вдобавок иномирная.

Упомянутый горе-завоеватель надорвался магически, что ли? Или просто не успевал делать качественно и скатился в эрзац? Или материал для поделок закончился?

— Сказание поучительное, — прищурился Голубой. — Один чародей не может победить… Каким бы великим мастером он ни был.

Да ясно мне, к чему ты клонишь. Вот назойливый. Пусть и не удалось распознать очередное слово, но смысл кристально очевиден: в одиночку не нагнуть государство или хотя бы сообщество экологов-фанатиков. Ну и кто бы спорил! Никуда мне не уперлись лавры вашего Крутого. Еще и такие нелепые. Да и вообще я ни разу не чародей, вот только «коллеге» об этом знать совсем не нужно.

— Не стану я идти против… всех, — запротестовал я, для убедительности сделав жест, будто отпихиваю то, что он мне навязывает. — Мне эти… как их… Ну, кто рядом живет, худого не делали… Почти. И не знаю, кто там… шлет гимори. Но нам надо туда.

— Могу предложить вам поддержку, — неожиданно закончил мысль «некромант». — Мою и моих товарищей. Поверьте, они на многое способны. Вместе мы сумеем перевернуть весь здешний край. И принести сюда свет учения. Я очень рад нашему знакомству и надеюсь, что оно станет началом доброй дружбы.

Ах вот оно что! Я с трудом обуздал эмоции и не позволил себе выругаться. Да он, оказывается, банально вербует потенциально ценного специалиста! Ссылаясь на общие интересы и единство идеологии! По моему лицу, конечно, было заметно, насколько я шокирован таким предложением. Надо что-то отвечать. Срочно.

И держаться при этом вежливо и предупредительно. Ссориться с неизвестной коалицией темных колдунов совершенно ни к чему. Вдобавок этот Голубой — вообще-то единственный, кто отнесся ко мне и химере без предубеждения.

— Спасибо тебе, — наконец заговорил я. — Не ожидал, да. Но сейчас мы спешим. Сильно.

Не верю я в бескорыстных благодетелей, невесть откуда взявшихся и сразу же готовых оказывать мне всемерную поддержку. Причем сугубо из гуманистических побуждений, не требуя ничего взамен. И в родном-то мире не верил. А уж в чужом на сей счет у меня совсем никаких иллюзий не осталось. Влиятельные люди и организации просто так не будут помогать какому-то лесному троллю и его чудовищу.

— Пойдемте туда вместе, — не унимался Голубой. — Я настаиваю. Вам пригодится наше участие.

Помолчали. Я напряженно обдумывал, как бы помягче его послать. Он просто ждал моего согласия, сверля меня глазами стального цвета. Один из них, как я заметил, слегка косил. Под нашими ногами, в овраге, шевелилось самоходное гнилье. Вздохнула и скрипнула химера.

С «некромантами» связываться — себе дороже. Не ровен час, заберут косатку-скорпиона на опыты… Пришивать ей еще что-нибудь ненужное. Посмертно. Или на запчасти разберут, например. А меня — в расход. Потом еще и поднимут безвольной тушкой — вполне возможно!.. Экзотика же — такой экземпляр в прислужниках. Дохлый почти что эльф.

Голубой, кстати, обмолвился, что колдуны обманывают природу, и мертвое словно продолжает жить — оставаясь при этом мертвым. А что если тогда в какой-то мере сохраняется и мышление человека? Ведь мозг тоже не должен сразу утрачивать функциональность. Тело способно как-то действовать и без него — помню, как на меня напал безголовый труп. Но пока мозг совсем не разложился, он ведь может частично работать, если уж мертвое тело продолжает двигаться? А значит, там могут оставаться осколки угасающего сознания, которое деградирует вместе с гниющими тканями. Но все еще что-то понимает, пусть и фрагментарно. Если представить такое… Вот где ужас-то. Пожалуй, по сравнению с этим обычная смерть — прекращение сознания, полное небытие — выглядит гораздо предпочтительнее.

Уж точно не стоит доверять мутному заклинателю, который дает мертвякам убогое и отвратительное подобие жизни.Особенно если учесть, что срок службы у реанимированных покойников довольно ограничен — по словам самого же чернокнижника. Крупных городов поблизости нет — значит, и обширных кладбищ тоже. Приток материала для крамольного ремесла должен быть невелик. А трупов у Голубого в подчинении — больше десятка, и все пока что не разложились вконец. Где тогда он их берет?.. Впрочем, мысли на этот счет у меня были… Подташнивало от них почти так же, как от вида и запаха червивой свиты. Еще и озноб накатывал.

И мертвая девочка, чье тело пришили к хвосту творческой фантазии маньяка, мне никак не давала покоя…

Все вокруг подсказывает, что иметь с колдуном общие дела — плохая затея. Однако и оскорблять такого человека отказом я бы не рискнул… Поступим просто: не буду ничего обещать, но тоже выражу надежды на дальнейшее сотрудничество. «Ваш звонок очень важен для нас».

— Ты сказал, вы уважаете чужие тайны, — неторопливо изрек я, когда молчание совсем уж неприлично затянулось. — Мы идем туда, где может быть опасно. Для тебя. И ты помешаешь. Нам. Но подружиться… Можем. Как будем держать… это, как его… Вязание? Тьфу, связь?

— Очень жаль, — с неприкрытым разочарованием протянул чернокнижник. — Но спорить я не вправе. Ваши дела — только ваши. Однако будьте уверены, что мы всегда рады тем, кто разделяет наш образ мыслей.

Неслабо он завернул. Разумеется, я не стал ему объяснять, что мои представления о границах допустимого в науке кардинально отличаются от его собственных. Причем это касается и способов получения знаний, и прикладного их применения, и методов популяризации своих взглядов.

— Примите на прощание. — С этими словами Голубой открыл внушительную заплечную котомку. Затем извлек из нее круглую запаянную колбу размером с большой апельсин. В ней вяло шевелилось… нечто омерзительное.

Он подал сосуд мне. Принимать непонятный подарок я, само собой, не спешил. Вместо этого распорядился:

— Звитка, возьми. И покажи.

Ведьма аккуратно подставила ладонь, и колба перекочевала туда. Руку спутницы чуть тряхнуло. Такой тяжелый шар, что ли?

Сквозь мутное, с пузырьками, стекло на меня посмотрела птичья голова. Иссохшая, почти лишенная перьев, она разевала клюв и пыталась перекатываться по дну емкости. Голова была, по всей видимости, аккуратно отделена от тела — вместе с куском позвоночника и тонкими нитями нервов. На их концах я рассмотрел миниатюрные крючки, а по бокам шеи — железные скобки с винтами. И как это понимать?