Чтение онлайн

Вейдул на экране скривился, опасливо глянув на нас. Даже отодвинулся назад, словно странное наваждение, о котором рассказывал каплей, могло передаваться по связи.

– У остальных все было так же. После одного из допросов пришлось спасать лейтенанта Земцова, нашего младшего механика. Парень вернулся в отсек, заперся в душевой, разбил зеркало и вскрыл себе вены. Он в свое время проходил учебную практику на «Адмирале Голине». Ему были известны какие-то подробности… какие-то детали новейших генераторов свертки, установленных там. Говорят, «Голин»… – Шигапов резко смолк – видимо, сообразил, что разоткровенничался. Сказал, тут же меняя тему: – Касательно допросов. Я до сих пор не чувствую ни протеста, ни злобы, когда вспоминаю о них. И о своей… нет, откровенностью это назвать нельзя. Скорее – ненормальным поведением, сдвигом психики, чем угодно. Я злюсь на себя, но не могу, как ни стараюсь, ощутить ненависть к проклятым вогеймцам, которые каким-то образом превратили меня в болтливого идиота. И это… это непристойно.

– Позвольте уточнить. – Быстро вмешался я. – Кто-нибудь из вас видел существа, не похожие на людей? Во время допросов или в коридорах корабля?

Шигапов оглянулся с изумленным видом.

– Не похожие на людей?!

Выражение его лица сказало все. Он иномирян не видел – и даже не слышал о них от товарищей. Я торопливо пообещал:

– Потом все расскажу. А пока это… заканчивайте.

– Вы мне приказываете? – Едко осведомился Шигапов. – Или позволяете?

– Виноват, господин каплей! – Рявкнул я. – Забылся, прошу прощения…

– Хватит. – Шигапов, ссутулившись, развернулся к экрану. – Держали нас не на «Адмирале Морхаузене». Куда делся вогеймский крейсер, не знаю, но сидели мы на корабле по имени «Мей-Лу». Это мы узнали из, простите, маркировки на унитазе. Каким образом нас туда доставили, почему мы все одновременно потеряли сознание, находясь в открытом космосе в скафандрах высшей боевой защиты, и куда делся «Адмирал Мархаузен», не знаю. Дни мы отсчитывали по кормежке, через два раза на третий всегда давали кофе с хлебом… мы предположили, что это завтрак. На девятый день в отсеке, где нас держали, погас свет. Потом открылась дверь, из проема посветил фарой десантный робот. Мы с младлеем Кукушкиным встали и вышли. При этом прочие не пытались ничего сделать, хотя перед этим мы говорили как раз о том, чтобы устроить небольшое восстание.

Гипноз, подумал я. Или наркотики? Может, им подмешивали что-то в еду? Или питье? Или запускали газ через вентиляцию…

– Я не могу оправдать наше поведение действием наркотиков. – Твердо объявил каплей. – Заявляю, что никто из нас не испытывал свойственной этой штуке… этому процессу эйфории. Выйдя из отсека, где нас содержали, мы с младлеем последовали за десантным роботом, поджидавшим в коридоре. Мы не испытывали оцепенения или желания сопротивляться. Лично я, помню, чувствовал себя так, словно иду куда-то по своим делам. Как будто это был обычный день на «Верном». И никаких мыслей о плене, о гибели «Верного», о смерти моих товарищей… Кукушкин молча шел следом. Мы не разговаривали. На корабле было темно, лишь кое-где посверкивали фары роботов. Придя в какой-то отсек, мы обнаружили там скафандры с нашего корабля. Я даже сумел их подсчитать. Ровно тридцать два. Но количество спасшихся с «Верного» вместе с нами равнялось двадцати девяти.

Кого-то из экипажа «Верного» могли содержать на борту этой «Мей-Лу» отдельно, подумал я. Скажем, кто-то мог находиться в носовых отсеках – и тоже попасть в плен…

– Мы самостоятельно залезли в скафандры, после чего зашагали к шлюзу. Сами. На этот раз нас никто не сопровождал. Кстати, подходы к шлюзу закрывали опущенные аварийные переборки. Перед нами они поднимались. Сам шлюз выглядел обгоревшим. Как только мы покинули корабль, я приказал дать один ходовой импульс. И лечь на курс, ведущий к звезде, возле которой мы находились. После этого я сам заблокировал доступ к компу скафандра для всех, в том числе и для меня. Это было самоубийственным. Я не могу объяснить это ничем другим, кроме как навязанной мне чужой волей. Через несколько минут я вдруг осознал, что сделал, и попытался восстановить доступ. Однако в доступе к управлению скафандром мне было отказано. Комп любезно сообщил, что при желании я в любой момент могу разгерметизировать скафандр. Не знаю, что испытывал сопровождавший меня младлей Кукушкин…

Шигапов полуобернулся в сторону Кукушкина, замершего у входа в рубку.

– Подтверждаю. – Дрогнувшим голосом доложил тот. – Мои поступки и мои воспоминания полностью идентичны действиям и докладу господина каплея.

– Сервомоторы сработали. – Продолжил Шигапов. – Мы с младлеем Кукушкиным вошли в корону багровой звезды, рядом с которой висел «Мей-Лу»…

– Онора. – Подсказал я.

Шигапов едва заметно кивнул.

– Нас спас младлей Потапов. Выловил и доставил на челнок. Очень вовремя доставил, потому что системы охлаждения наших скафандров уже отказывали. Сразу после спасения мы захватили в качестве трофея квангуский линкор, «Черну». Все благодаря младлею Потапову. Его помощь в этом деле была, скажем так, неоценимой. Для обслуживания трофейного корабля мне понадобился личный состав, так что я привлек часть бывшего экипажа «Черны» в качестве добровольцев. Подробности – в записях наших переговоров. Сейчас мы собираемся отправиться назад, на «Мей-Лу». Там остались наши выжившие с «Верного». Младлей, теперь ваша очередь. Думаю, у вас тоже есть что доложить командованию.

Шигапов отступил в сторону. Последние слова прозвучали как приказ – да я и сам понимал, что на Рунове должны узнать обо всем. И особенно об иномирянах на переделанном патрульнике. А также о двигателе неизвестной конструкции. И о сером шаре…

– Из записей, которые имеются на «Черне», вы узнаете, что я обнаружил на Турании. – Объявил я на руновском, шагнув вперед. – Про цилиндр в долине, о базе в теле горы, о существе, которое встретило меня на входе. И об остальных, находящихся то ли в анабиозе, то ли в выключенном состоянии в помещении под землей…

Горло давно и надежно пересохло, но пить сладковатую теплую воду из поилки, установленной в шлеме, не хотелось. Хотя, наверно, следовало. Меж лопаток щекочущее поползла струйка пота – то ли жар, то ли севшие аккумуляторы не справлялись с отводом тепла. Рука без перчатки ощущала приятную прохладу. В рубке челнока, похоже, температура была покомфортнее, чем внутри скафандра…

– Квангусцы сообщат вам о нападении на саму «Черну», которое случилось вскоре после известия о гибели Квангуса. После нападения я решил слетать в разведку. И обнаружил на другой стороне Оноры вогеймский патрульник типа «блекхантер». С измененными очертаниями нижней части корпуса. Именно на этом патрульнике держали людей с «Верного». Во время разведки боем…

Я помолчал, собираясь с мыслями. Словами все не опишешь. Слишком много всего там было. И время поджимало. Придется отправить на «Черну» записи, сделанные на вогеймском корыте. Если не вернусь со второго абордажа – пусть хоть так, через квангусцев, на Рунове узнают обо всем…

– Приготовьтесь к приему данных. – Громко объявил я на общегалактическом.

Шигапов со своего места метнул неодобрительный взгляд, но промолчал.

Я сделал ещё один шажок на подгибающихся ногах – скорлупа боевой защиты на плечах становилась все тяжелее и тяжелее – и сказал на руновском:

– Компу скафандра. Перекачать на «Черну» записи с камер скафандра, от момента высадки на чужой корабль до момента гибели десантного робота противника. Теперь сообщение для внешней голосовой связи – все, что я видел, будет на записях. И мне удалось захватить старшего механика вогеймского корабля. Постараюсь доставить его на Рунову. К сожалению, робот-реаниматор, в котором лежит вогеймец – у него тяжелейшие ожоги – не может быть переправлен прямо сейчас на «Черну». На Турании я контактировал с вирусом, поэтому все, что находится здесь, на челноке, может стать потенциальным источником заражения. Я не могу рисковать жизнями квангусцев, отправляя им реаниматор…

Кукушкин что-то пробормотал – так тихо, что не расслышать.

– Кроме того, – быстро заявил я. – Во время моей вылазки на вогеймский корабль произошел один… один инцидент. Который есть на записях. Когда я столкнулся с иномирянами в коридорах патрульника, у меня была остановка дыхания. Комп скафандра её зарегистрировал, . Ещё наблюдались замедление пульса, падение давления… в общем, все как за минуту до смерти. Сразу после этого электроника засекла на внутренней оболочке скафандра неизвестный вирус. После чего я начал дышать. И жизненные показатели пришли в норму. Потом электроника вирус уже не регистрировала. Предполагаю, что ко мне было применено оружие – что-то вроде странного психологического воздействия, о котором рассказывал капитан-лейтенант Шигапов. Только со мной оно было направленно не на области мозга, которые отвечают за общение, а на центры, которые контролируют внутренние органы. И вирус, который я подцепил на Турании, судя по всему активировался, отразив психологическое нападение иномирян. Во всяком случае, ничем другим объяснить все произошедшее я не могу. Конец сообщения.