Чтение онлайн

В этом году вызов в столицу действительно пришел раньше обычного. Существенно раньше. Но воякам об этом думать не полагалось. Их задачей было доставлять ее высочество принцессу Итарину эр Шария в середине лета к бабке Ишариане ки Тарси, а потом - обычно на исходе последнего осеннего месяца - обратно, обеспечивая ей и ее первой фрейлине Олеяне ки Ратрус, которую ее высочество везде брала с собой, безопасность и максимально возможный комфорт.

Работа эта была нервная и требующая всей возможной концентрации и внимания, ибо предотвращать приходилось не только внешние угрозы, которые происходили редко и, в основном, случайно, но и те, которые Ее неугомонное Высочество провоцировала сама, суя свой венценосный нос всюду, куда было можно, да и куда нельзя тоже.

За четырнадцать лет в отряде редко, но все же сменялись солдаты, но командир - никогда. Данор хаш Геир был бессменным хранителем принцессы, но даже он не мог предсказать, что ей взбредет в голову в следующий момент и откуда придется ее доставать в следующий раз.

Несмотря на то, что принцесса Итарина была внебрачной дочерью короля - за все годы - единственный случай - отец официально признал ее. Обычная история: совсем молоденькая придворная дама Инериена ки Тарси не устояла перед красивым и обладающим шармом мужчиной: не она первая, не она последняя. Влюбленная женщина не стала скрывать факт своей легкомысленности ни от правителя, ни от матери. Первый принял решение, что девочка по достижении пяти лет переедет во дворец и будет учиться всему, что нужно знать принцессе, до этого времени под выделенной им охраной она будет жить с матерью; вторая вытребовала у Его Величества послабление: разрешение принимать маленькую принцессу на каникулах. После того, как юному Высочеству исполнилось пять, и ее постоянным местом проживания стала столица, ее по-прежнему молодая красивая жаждущая любви и все такая же легкомысленная мать вышла замуж за перспективного государственного мужа, очень скоро получившего должность посла в соседней державе, Хингале. Последние тринадцать лет Инериена ки Мран жила с мужем там, поддерживая вялую переписку с матерью и еще более чахлую - с дочерью.

Трон, конечно, ни Итарина, ни ее дети наследовать не могли, но требований от этого к принцессе меньше не становилось. Будучи дочерью короля, она должна была соответствовать своему положению. Чтобы добиться соответствия, вот уже четырнадцать лет наставники ее высочества выбивались из сил, вкладывая всевозможные знания в ее любознательную голову. Недовольным оставался лишь учитель этикета. Нет, в теории принцесса владела им великолепно, но на практике безукоризненно соблюдать все нормы не получалось никогда. Постоянно что-нибудь, да отвлекало: то ей интересно узнать, из конского или человеческого волоса сделан новый парик пожилого придворного лорда, то просто необходимо оценить степень увеличения пенсне советника Его Величества. А когда девочка подросла и стала понимать, что волосы, глаза и губы придворных леди вовсе не от природы таких цветов, а следствие умелого парикмахерского искусства и хорошего макияжа, последовал целый фонтан вопросов на тему 'а из чего это сделано?' и 'а у вас потом кожа шелушиться не будет?'

Учитель Лериен в такие моменты только грустно вздыхал и прятал глаза за ладонью. А что, собственно, он мог сделать в таких случаях? Девочка была понятливой, старательной и запоминала все слету, но долго изображать из себя восковую фигуру с приклеенной к губам улыбкой не могла в силу возраста и непоседливости. С возрастом, правда, мало что изменилось, разве только реакция учителя. Теперь он просто закатывал глаза, а в особо вопиющих случаях, как если бы Итарина у покрасневшего молодого лорда, недавно появившегося при дворе и пытающегося с ней заигрывать, начинала мерить пульс, подозревая лихорадку и не понимая не только неумелые намеки на флирт, но и причину внезапной смены цвета лица, хватался за сердце. Другие наставники ее высочества могли лишь пожалеть его, им-то самим повезло куда больше: пытливый ум Ее любознательного Высочества впитывал информацию, как губка. Причем любую и в любых количествах. Не ученица, а дар небес.

По мере приближения к городу все чаще начинали попадаться раскиданные усадьбы и дома. Места, когда-то бывшие степью, а теперь окультуренные и превращенные в злаковые поля и фруктовые сады, они уже миновали.

И если в полях и садовых угодьях работающим там людям было не до разглядывания кортежей: едут, ну и пусть себе едут, - то те, что сновали неподалеку от главных ворот в город, находили минутку, чтобы поприветствовать принцессу и даже потолкаться на максимально-близком к ней расстоянии. Максимально-близким было расстояние примерно в три метра (плюс-минус десять сантиметров). Грозная охрана ее высочества образовала вокруг нее и ее фрейлины защитный круг, пропускающий лишь взгляды и пожелания здравствия.

Ресилаш - славная столица королевства Отрисс - встречала принцессу своей обыкновенной толчеей, гомоном и пылью. Практически весь обзор закрывали могучие спины, сопровождающих воинов, закованные в металл. Время от времени из толпы доносились выкрики 'да здравствует принцесса Итарина!'. В общем, все, как обычно: так бывало всякий раз, когда ее высочество показывалась в людном месте. Народ всегда очень однообразно выказывает почтение к монаршим особам, да и слава небесам, что так.

Вопреки обыкновенному порядку, по прибытии Ее Высочеству сразу передали настоятельную просьбу: явиться пред отцовские очи немедленно, не тратя времени на приведение себя в порядок после двухдневного пути. Итарина поймала взволнованный взгляд Олеяны, пожала плечами и пошла за лакеем. Тот провел ее к кабинету Его Величества и замер перед дверью. Постучав, девушка вошла в комнату. Оставшийся снаружи слуга предусмотрительно закрыл за ней створку.

Кантел эр Шария Отрисский - немолодой, подтянутый и по-прежнему обладающий шармом и притягательностью для представительниц слабого пола мужчина - стоял около окна, сцепив руки за спиной. Увидев дочь, он произнес:

– Итарина, проходи, садись.

– Приветствую вас, отец, - поздоровалась Ее Высочество и выполнила указание.

– Хорошо добралась?
– спросил правитель, поворачиваясь спиной к окну, чтобы лучше видеть собеседницу.

– Да, как обычно. Вы позвали меня, чтобы спросить об этом?
– удивилась Итарина.

Отец никогда не задавал ей подобного вопроса, о подробностях ее передвижений он всегда узнавал раньше, чем она входила к нему в кабинет. Информаторы у Его Величества работали на уровне и свой хлеб ели не зря.

– Нет, - ответил он и огорошил следующим предложением.
– Сегодня вечером у тебя помолвка.

– Хорошо, что я приехала вовремя, - пробормотала Ее Высочество, находясь в легком шоке от услышанного, - было бы некрасиво опаздывать на собственное обручение.

Король продолжал буравить дочь взглядом, ожидая, когда потрясение сменится осознанием. Быстро моргнув несколько раз, приложив к щекам ладони тыльной стороной и громко выдохнув, Ее Высочество посмотрела на отца и спросила:

– Кто жених?

Такой спокойной реакцией Его Величество был приятно удивлен. Нет, истерик он не ожидал, ведь с детства внушал Итарине, что ее долг заключается в послушании воле отца в вопросе выбора супруга, ибо для монарших особ брак - это политический инструмент, а счастье и развлечение можно найти и в другом месте. Но морально был готов к возможному непониманию и непринятию его решения.

– Акран эр Харш.

– Эрлейский князь, - произнесла в задумчивости девушка, - говорят, очень решительный молодой человек и при желании может доставить нам неприятности на море.

– Вот чтобы желания у него такового не возникло, нужно налаживать дружественные связи, - подтвердил ее рассуждения отец.

– А что наладит и укрепит дружбу двух государств лучше династического брака?
– прозвучал риторический вопрос из уст принцессы.

Кантел эр Шария кивнул. Дочь понимала его с полуслова. Этот факт не мог не радовать: уговаривать и втолковывать, что 'так надо' у короля не было совершенно никакого желания, да и терпением к чужим истерикам он не отличался.

– Тогда, наверное, мне стоит поторопиться с приготовлениями?
– Итарина вопросительно подняла глаза на правителя.

– Иди, - согласился он с ее предположением.
– Я распорядился насчет наряда.

Ее высочество поднялась с кресла, кивнула отцу на прощание и в задумчивости покинула кабинет. В том же настроении она дошла до собственных покоев, открыла дверь и была резко выведена из этого состояния криком:

– Что это?! Что это такое, я вас спрашиваю?!

Олеяна разъяренной фурией стояла около царского ложа, на котором возлежало что-то тряпичное и воздушное. Завидев подругу, она перенесла свое внимание с горничных на нее.