Чтение онлайн

Утром следующего дня Булганин вызвал генерал-полковника Москаленко, выслушал доклад командующего о состоянии боевой готовности района ПВО, поинтересовался настроением личного состава, самочувствием командующего.

— Предлагаю чаю, Кирилл Семенович, — Булганин поднялся и жестом пригласил пройти в комнату отдыха. — Тут поуютнее, — и подумал: «И поспокойнее — аппаратуры подслушивания нет».

За чаем речь пошла о совершенствовании системы противовоздушной обороны Москвы, поступлении на вооружение новых зенитных ракетных комплексов. Неожиданно министр обороны спросил:

— Из личного оружия давно стреляли?

Удивленный вопросом министра, Москаленко ответил:

— Два месяца назад.

— Я вам, Кирилл Семенович, поставлю очень ответственную, а может быть, опасную задачу. Но это позже. А пока подберите четверых генералов, офицеров, по вашей оценке — самых надежных и верных вам, которые не дрогнут в сложной обстановке. С ними вам придется выполнять необычную задачу. Сроки операции я вам сообщу. Кого бы вы порекомендовали?

Москаленко задумался на какое-то время, но пауза не была долгой.

— Первого заместителя генерал-лейтенанта Батицкого, начальника штаба генерал-майора Баксова, начальника политуправления полковника Зуба, адъютанта подполковника Юферова, — доложил Москаленко, поставив чашку с недопитым чаем.

— Вы им верите, на них надеетесь? — спросил Булганин, записывая фамилии.

— Так точно, товарищ министр!

— Вам позвонит маршал Жуков, и вы, не ссылаясь на наш разговор, доложите о готовности группы.

— А сроки операции, товарищ министр?

— Думаю, что в самое ближайшее время. Никому ни слова, в том числе и этим людям! Сегодня вечером получите пакет. Вскроете лично, отдадите распоряжения по учениям. В ваше распоряжение поступят части из другого объединения. Остальное — все в пакете. Вопросы?

— Нет вопросов. Разрешите, товарищ министр, быть свободным?

— До свидания, Кирилл Семенович. Я на вас очень надеюсь. Ошибка будет стоить многого, а может, даже жизни, — загадочно напутствовал Булганин уходящего, мало что понявшего командующего ПВО Москаленко…

«Я провожал Лаврентия Павловича вместе с другими из его свиты на Центральный аэродром в одной машине с его начальником охраны Рафаэлем Саркисовым; это был настоящий бурбон, малоразговорчивый, «весь в секретах», нахальный, никого не боявшийся полковник; с ним мы встречались часто, я шел на контакт, но он при каждом удобном случае старался увильнуть от разговоров, сам же, как только оказывался в моем кабинете, подолгу шарил глазами по лежащим на столе бумагам, брал и читал шифровки и донесения. От него пахло потом и чем-то кислым, руки всегда влажные и даже липкие, и я часто удивлялся тому, как женщины, а их у него хватало, переносили эти запахи кислого и навакшенных сапог.

Отношения наши складывались как сугубо служебные, но я замечал, что он при малейшей возможности вел за мной слежку. Он знал, что я окончил университет, учился и после окончания вуза, и потому в кругу своем называл меня «профессором». Если бы Берия решил убрать меня, то все это поручил начальнику охраны Саркисову, неизвестно по какой причине озлобленному на всех. Тупой эгоист, ослепленный завистью (Берия не раз публично хвалил меня за подготовку справок для Политбюро, докладов и донесений), он походил на преданную хозяину собаку, готовую броситься туда, куда укажет шеф.

На аэродроме Берия долго разговаривал с заместителями, показывал им какие-то схемы («Наверное, по учению внутренних войск», — подумал я), тщательно, отведя в сторону, наставлял Богдана Кобулова. Последним, кто удостоился его внимания, был я; шеф приказал о всех срочных шифровках докладывать ему в ГДР по вч-связи, чаще информировать обо всем. Как и остальные, я пожелал Лаврентию Павловичу доброго пути и благополучного возвращения. У трапа он еще раз что-то сказал генералу Серову и сердито помахал указательным пальцем возле лица первого заместителя, словно предупреждая его о чем-то…

Я позвонил шефу на следующий день и доложил о срочных шифровках, несколько донесений по его требованию зачитал: его заинтересовали шифротелеграммы по учению.

— Документы по учению немедленно передай Кобулову, — приказал министр, — и впредь все документы ему в первую очередь. Что нового в Москве?

— Ничего. Все, товарищ министр, по-старому.

Он попрощался и положил трубку. Я собрал связанные с учением документы и понес их Кобулову. Тот встретил меня холодно, молча взял папку, расписался в карточке. Я заметил на его лице признаки нераспознанной тревоги; он словно кого-то ждал: глаза двигались беспокойно, морщины сгустились, щеки запали. Спросив разрешения, я вышел. Что так растревожило заместителя министра? Да мало ли у него забот…

Вечером, вскрывая очередной секретный пакет, я обнаружил донесение (по указанию Берия) начальника ГУЛАГа о репрессированных с момента создания ОГПУ, т. е. с 1921 года. Жестокая статистика! Только за контрреволюционные преступления было осуждено 3 млн 770 тыс. 380 человек, к высшей мере наказания — 642 тыс. 980, к заключению в тюрьмы и лагеря — 2 млн 362 тыс. 220 человек, к ссылкам — 765 тыс. 180 граждан. Это только «за контрреволюционные преступления», другими словами — только по одной статье! Я закрыл глаза и мысленно представил тысячи лагерей на Севере, у побережья Ледовитого океана, в Сибири, в тундре, на Колыме, в районах Дальнего Востока… Миллионы осужденных только по одной статье Уголовного кодекса!..»

Булганин после ухода Москаленко потребовал у оперативного управления Генштаба данные о личном составе МВД; получив их, министр задумался, мысленно представив себе дислокацию многих дивизий МВД, частей охраны, сотни тысяч сотрудников госбезопасности, особых отделов. И если Берия сможет поднять эту армаду «в ружье», то не миновать гражданской войны. А Лаврентий может пойти на все…

Министр обороны прикинул количество войск и боевой техники, необходимых для блокирования дивизий и других сил огромного ведомства Берия, сроки выдвижения армейских соединений в целях блокады, предусмотрел возможность быстрого реагирования на изменение обстановки в случае принятия им, министром, решения на блокирование наиболее крупных гарнизонов МВД.

Теперь Москва… На столе министра лежала огромная карта города с подсиненными районами микрогарнизонов МВД, ключевыми точками (вокзалы, телеграф, радио, арсеналы) и подкрашенной красным карандашом дислокацией частей и соединений ПВО, которые будут скрытно введены в город сегодня ночью с максимальной маскировкой их, укрытой техникой в дворах, в спортивных сооружениях. На улицах ничего не должно быть! Предусмотрено развертывание резервных телефонных и радиосетей. Под видом учения в окрестности Москвы стянуты части и соединения ПВО, находящиеся в готовности «номер один»: летчики в кабинах самолетов, артиллеристы-зенитчики на позициях, командование — в заглубленных или подвижных командных пунктах.

Булганин приказал Москаленко отобрать сотню надежных генералов и офицеров. «Им будет поставлена задача охраны объектов, а потому все они должны иметь личное оружие», — напутствовал министр командующего ПВО генерал-полковника Москаленко. Теперь, рассматривая схему охраны Кремля, министр мысленно выстраивал очередность замены охраны МВД охраной ПВО. Хрущев поручил снятие охраны Кремля генералу Серову. Что предпринимать в случае сопротивления? У них тоже есть оружие. Кто будет заниматься блокированием двух дивизий МВД? Жуков? Москаленко? Им придать танковые и мотострелковые батальоны из Таманской и Кантемировской дивизий Московского военного округа. А может, назначить Москаленко командующим войсками военного округа?