Чтение онлайн

«Вот как ведь сложилась обстановка, — размышлял Булганин, — ни Генштабу задачи не поставишь, ни Московскому округу; все приходится обдумывать самому. Главное — не допустить утечки информации, не рассекретить план раньше времени… Даже о гарнизонной гауптвахте надо беспокоиться министру». Булганин позвонил коменданту и приказал освободить гауптвахту от арестованных и привести ее в надлежащее состояние.

Весь день министр отдавал указания, проверял исполнение ранее отданных распоряжений, уточнял местонахождение выведенных на учение дивизий МВД, звонил Москаленко, тщательно «упаковывая» значение телефонных, почти малозначащих разговоров, сводя их, как правило, к учениям ПВО, дважды сообщал Хрущеву о положении дел, тщательно маскируя события, фамилии, предстоящие и уже решенные дела.

Наступила последняя ночь тревог и надежд; Маленков, Булганин и Хрущев допоздна оставались на своих рабочих местах, уточняя все, что еще находилось в стадии решения; ночью Булганину позвонил со своего командного пункта Москаленко и доложил, что части и соединения ПВО расположились в городе, связь только по установленной схеме и кодовым таблицам учения, начавшегося, как и было определено, в полночь. К Москве, на самых дальних подступах, «прорывались» бомбардировщики «противника», их обнаруживали новейшие локаторы, реально атаковали ночные перехватчики, учебно вели огонь зенитные батареи и дивизионы. Все было, как говорят французы: «А ла гер, ком а ла гер» — на войне как на войне…

Не спал в ту ночь и Хрущев; по обычному городскому, не поставленному на контроль МВД телефону ему дважды с разных точек Москвы звонили Серов и Круглов, сообщая о ходе учения войск МВД, которое должно активизироваться с возвращением министра, с выходом на апогей 27 июня. Пока же шла обычная внутригарнизонная работа, отрабатывались на картах предстоящие оперативные вопросы, «шлифовались» варианты командирских решений. Около пяти часов утра Серов сообщил Хрущеву установленным кодом последнюю информацию: две дивизии МВД, согласно ранее выданному предписанию министра посредникам, начали погрузку в эшелоны с дальнейшим выдвижением в сторону Москвы. «Хитер Берия — самого в Москве нет, а машина уже работает». Хрущев уточнил время прибытия дивизий к московской окружной дороге, записал номера эшелонов, чтобы потом, если удастся, пустить их в обход Москвы, в противоположную сторону.

В семь с четвертью Круглов сообщил об очередном получении предписания министра посредникам: выдать личное оружие офицерам московских дивизий МВД; о выдаче оружия солдатам и сержантам речь пока не шла. Все генералы и офицеры Министерства внутренних дел с пятнадцати ноль-ноль переводились на казарменное положение.

Хрущев о поступившей информации никому звонить не стал — об этом скажет перед началом заседания Президиума только Маленкову и Булганину; теперь же, на даче, собираясь в Москву, Никита Сергеевич в который раз мысленно выстраивал все то, что предстояло сделать в самые критические моменты сегодняшней акции, особенно после прилета Берия из Берлина. Выходя из здания, услышал звонок телефона, вернулся назад. Звонил Маленков, жаловался, что Микоян категорически отказывается ехать встречать министра МВД. «Я — зампредсовмина, и мне по протоколу не положено встречать министра. Это вызовет подозрения», — заявил Микоян. «Но Берия не только министр, а заместитель предсовмина», — настойчиво разъяснял ему Маленков, нажимая на острую необходимость встречи именно Микояном и не менее острую необходимость доставить Берия в Кремль. «Препирательства длились сравнительно долго, — сказал Маленков Хрущеву, — но все улеглось: Микоян согласился».

Чем ближе становился полдень, тем тревожнее на душе было у всех, кто посвящен в предстоящую акцию. Хрущев торопил Булганина: надо вызывать группу захвата. Булганин согласился и позвонил Москаленко, приказав ему «немедленно прибыть для участия в важном мероприятии по учениям ПВО. При себе иметь оружие».

К зданию Министерства обороны участники «важного мероприятия» прибывали на служебных машинах; их встречали и провожали в приемную, откуда министр вызывал по одному. Первым в его кабинете появился заместитель командующего Московского района ПВО Батицкий — высокий, начавший полнеть, с серебром в густых черных волосах, с такими же густыми черными бровями, широкоплечий генерал-лейтенант; он доложил о прибытии, осторожно пожал мягкую, небольшую руку Булганина и сел в предложенное министром кресло.

— Как, Павел Федорович, здоровье? Как настроение?

— Спасибо, товарищ министр! Здоровье в порядке, настроение боевое.

— Когда стреляли последний раз из личного оружия? — спросил Булганин.

— Месяц назад, товарищ министр.

— У вас «ТТ»?

— Нет, у меня трофейный «вальтер», — Батицкий вынул из кармана пистолет и тут же его положил обратно.

— Готовы выполнить, товарищ Батицкий, весьма ответственное задание? — негромко спросил Булганин, глядя в решительное, волевое лицо генерала.

— Готов, товарищ министр!

— Ну и голос у вас! — улыбнулся Булганин, покачав головой.

— Голос командирский, товарищ министр, — Батицкий поднялся, принял строевую стойку, выждал, пока министр ответил кому-то по телефону, и, по его знаку, вышел в приемную.

Следующим в кабинет министра не без робости вошел начальник штаба ПВО генерал-майор Баксов, доложил о прибытии, поздоровался и, по кивку Булганина, опустился в глубокое кожаное кресло.

Булганин поинтересовался состоянием здоровья, спросил о ходе учения ПВО, о личном оружии, попросил показать штатный «ТТ».

— Надеюсь, вы, Алексей Иванович, надежно стреляете?

— Двадцать девять из тридцати, товарищ министр! — Баксов во время ответа на вопрос поднялся, но тут же, по знаку Булганина, сел.

— Вам, товарищ Баксов, поручается ответственное задание, — Булганин посмотрел в глаза генерала, словно удостоверяясь в его готовности выполнить опасную задачу, на мгновение перевел взгляд на руки, державшие «ТТ». «И этот не подведет», — подумал министр, вспомнив полный решимости и воли взгляд Батицкого. — Возможно, с применением оружия. Не дрогнете?

— Никак нет, товарищ министр. Задание выполню в любой обстановке.

— Семья у вас какая?

Баксов ответил и с разрешения министра покинул кабинет, так и не уяснив того, с чем придется столкнуться, какую задачу решать; все пока оставалось тайной, видимо, не пришло время…

Получив команду прибыть к министру обороны с оружием, начальник политуправления Московского района ПВО полковник Иван Зуб удивился: «К министру обороны? С оружием? Что-то тут не так. Наверняка напутал кто-то. Да и до меня ли министру?»

Обычно политработников вызывали в Главное политическое управление, по соседству с Генштабом, а сегодня в ГеШа, да еще с оружием. Его встретили у подъезда, открыли массивную дубовую, с начищенными медными ручками дверь, провели наверх по широкой мраморной лестнице, показали на открытую дверь приемной. «Неужели и в самом деле к министру? Зачем? Докладывать о политико-моральном состоянии войск? О дисциплине? Но приказали никаких докладов и справок не брать».

Только ступив в приемную, поверил в то, что его и в самом деле ведут к министру обороны; он одернул китель, успел вынуть расческу, махнуть ею по волосам. Как и каждый военный, полковник Зуб был воспитан в духе строгой субординации, уставного уважения к начальникам, и потому, приближаясь к двери министерского кабинета, ощутил, как часто забилось сердце, застучав в висках молоточками, как перехватило дыхание. Увидев сидевшего за огромным столом министра, на мгновение собрался и четко доложил о прибытии. Проваливаясь в глубокое кресло, успел крепко ухватиться за подлокотники и тут же услышал ровный, чуточку флегматичный голос:

— Волнуетесь, Иван Григорьевич? — Булганин краешком взгляда скользнул по списку, отыскав фамилию полковника Зуба.

— Откровенно признаться, товарищ министр, волнуюсь, — проглотив сухой комок, ответил Зуб.

— Как здоровье?

— В порядке, товарищ министр. Спасибо.

— Я вижу, вы воевали. — Булганин посмотрел на ряды орденских планок. — Не стесняйтесь. А главное — не волнуйтесь.

— В бою не трусил, товарищ министр.

— Хорошо, Иван Григорьевич, а если придется применить в особой обстановке личное оружие, — рука не дрогнет?