Чтение онлайн

— Да, он же свои акции мне продает. Полностью выходит из холдинга. Свое дело хочет открыть, там, на родине. Чтобы потом уже не возвращаться сюда.

Продает акции.

Не возвращаться.

Мой мир, который и так держался на честном слове и скотче, с оглушительным грохотом обрушился в бездну.

Он уезжает. Насовсем. Он женится и уезжает. А меня он просто… оставил здесь. Как прочитанную книгу. Как забавный корпоративный бонус. А ночной визит — это что, была прощальная гастроль перед счастливой семейной жизнью?! Оставил мне должность, квартиру и трахнул на прощание?!

Паника. Дикая, слепая, удушающая паника ударила в голову так, что перед глазами поплыли черные круги. Воздуха перестало хватать. Мои руки затряслись крупной, неконтролируемой дрожью.

Я попыталась потянуться за своим бокалом, чтобы сделать глоток воды и хоть как-то смочить пересохшее горло, но пальцы, сведенные судорогой, дернулись.

Хрустальный бокал опрокинулся. Рубиново-красное вино красивой, кровавой дугой выплеснулось наружу, заливая белоснежную скатерть, чью-то тарелку и край моих шелковых брюк. Бокал со звоном покатился по столу.

Я подскочила на ноги так резко, что стул с грохотом отлетел назад.

— Ой… Господи, простите! — мой голос сорвался на жалкий, задушенный писк. Я начала судорожно, бессмысленно хватать салфетки, пытаясь промокнуть расползающуюся красную лужу, стараясь не смотреть ни на кого.

Щеки горели огнем. Стыд, боль, слезы отчаяния — всё смешалось в один ком, застрявший в горле. Я чувствовала тяжелый взгляд Ильдара. Он буквально сверлил меня насквозь.

— Простите, я… я такая неуклюжая… — забормотала, комкая в руках мокрые от вина салфетки.

— Вика, Вик, успокойся! — Кира тут же вскочила со своего места, подбежала ко мне и перехватила мои трясущиеся руки. — Ничего страшного! Это просто вино.

Она посмотрела на мое побелевшее, перекошенное лицо.

— Иди, умойся, — мягко, но настойчиво скомандовала девушка, слегка подталкивая меня к выходу из столовой. — Иди ко мне в спальню. Переоденься! Возьми там в гардеробе что-нибудь. Иди, иди, я тут сама всё уберу.

Я с благодарностью посмотрела на нее, готовая разрыдаться прямо ей в плечо. Только бы сбежать. Только бы не расплакаться прямо здесь, на глазах у него и его идеальной невесты.

Судорожно кивнула, развернулась и, не поднимая глаз, почти бегом бросилась вон из столовой.

Я влетела на второй этаж, чуть не споткнувшись на последней ступеньке, и ворвалась в спальню Киры.

Дверь за мной захлопнулась, отсекая приглушенный гул голосов снизу. Я прижалась к ней спиной, сползая вниз, и судорожно, с присвистом втянула воздух. Грудь разрывало на части.

Уезжает. Женится. Продает акции.

Мой внутренний мир только что не просто рухнул — его пропустили через промышленный шредер, полили бензином и сожгли. Я, со своими надеждами, извинениями и белоснежными шелковыми костюмами, оказалась даже не на вторых ролях. Я была просто пятном на обочине его идеальной, распланированной жизни.

— Хватит, — прошипела сама себе, зло вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Не смей реветь из-за этого ублюдка.

Я заставила себя подняться. На ватных ногах подошла к огромной гардеробной Киры. Мой роскошный «победный» шелковый брючный костюм теперь выглядел жалко: край штанины пропитался бордовым пятном, похожим на кровь. Как символично.

Порылась на полках Киры и выудила первые попавшиеся джинсы — благо, размеры у нас были примерно одинаковые.

Я только-только успела натянуть их на бедра и с громким щелчком застегнуть пуговицу, как за моей спиной раздался звук открывающейся двери.

На пороге спальни стоял Ильдар.

Он прикрыл за собой дверь, отрезая пути к отступлению. Лицо непроницаемое, взгляд темный, тяжелый, сканирующий меня с головы ног.

Вся моя боль и унижение мгновенно трансформировались в кристально чистую, концентрированную ярость.

— Ты какого хрена тут делаешь? Заблудился по пути в туалет?!

Он не ответил на мою агрессию. Даже не вздрогнул. Просто сделал шаг в комнату, засунув руки в карманы брюк.

— Хочу закончить этот цирк.

Цирк?!

То есть, мои чувства, моя униженность, это для него цирк?!

— Да пошел ты.

Я решительно зашагала прямо на него, намереваясь просто снести его с пути. Поравнявшись с ним, я со всей дури толкнула его плечом, собираясь вырваться в коридор. Как птица из клетки. Как Бешеная из капкана.

Но я забыла, с кем имею дело.

Мой удар пришелся словно в бетонную сваю. Ильдар даже не покачнулся. Вместо этого его рука метнулась вперед. Его стальные пальцы сомкнулись на моем предплечье, рывком останавливая мое бегство.

Я даже пискнуть не успела. Он резко, жестко дернул меня на себя, разворачивая. Мое тело с размаху впечаталось в его твердую грудь, вышибая остатки кислорода из легких. А в следующую долю секунды его рот обрушился на мои губы.

Никакой нежности. Никаких прелюдий. Только первобытное, собственническое, жадное доминирование.

Его свободная рука намертво впилась в мой затылок, зарываясь в волосы, не давая ни единого шанса отстраниться. Он целовал меня так, словно хотел сожрать, выпить до дна, стереть мою память и волю.

И знаете, что было самым страшным?

Моя физиология снова предала меня с потрохами.

Хваленые бабочки в животе? К черту бабочек! Внутри меня проснулся целый рой бешеных, плотоядных летучих мышей. Мой внутренний Годзилла, которого я внеочередной раз похоронила, вдруг открыл глаза, взревел и радостно бросился навстречу этому яду.

От запаха его парфюма, от вкуса его губ, от того, как его горячий язык по-хозяйски ворвался в мой рот, у меня мгновенно подкосились колени. Низ живота свело тугой, влажной судорогой. Я обмякла в его руках на одну позорную, жалкую секунду, позволяя этому поцелую затопить мой разум.

Но потом перед закрытыми глазами вспыхнула картинка: сверкающий бриллиант на фарфоровой руке.

«Он женится. Он чужой.»

Словно разряд тока прошил меня насквозь.

Я уперлась ладонями в его грудь и с дикой, неженской силой оттолкнула от себя.

Ильдар отшатнулся на полшага, тяжело дыша. Его губы были влажными, глаза — абсолютно черными от возбуждения. Но самое мерзкое — на его лице медленно расцветала та самая фирменная, издевательская, довольная улыбка сытого кота. Он видел, как я поплыла. Он знал, как на меня действует.