Чтение онлайн

Почему этот парень не делает то, чем там студенты обычно занимались между парами?

Очередной укол боли напомнил мне о моей миссии.

Я снова сосредоточился на таблетках, которые выуживал из кармана. К ним прилипли ворсинки, так что я зажал Маунти Дью под мышкой и стал убирать соринки, сморщив нос. В тот же момент кто-то врезался в меня сзади, отчего я споткнулся и по инерции немного пошатнулся вперед. Я налетел на Скайлара, выронив таблетки, которые упали на пол.

Они закатились под автомат.

— Да твою ж мать.

Скайлар схватил меня за руку, удерживая на месте.

— Эй, смотри куда идешь, приятель, — крикнул он через плечо, да так громко, что мне показалось, будто осколки стекла пронзили мягкие ткани моего мозга.

Не отпуская меня, он повернулся и окинул меня куда более пристальным взглядом, чем следовало. Он стоял так близко, что я уловил запах чего-то землистого и природного на его одежде и коже. Это вызвало воспоминания о туристических походах в парке Алгонкин ранней осенью, в мое любимое время года.

Он был на несколько сантиметров ниже меня и мускулистым в той манере, которая доступна только в двадцать с небольшим. Как только приходило сорокалетие, становилось сложнее поддерживать такую форму.

Почему я вообще обращаю на это внимание?

— Вы в порядке? — спросил Скайлар, выдергивая меня из неприличных размышлений. — Тот парень куда-то спешил, да? Я вас спас, — он подмигнул, и это был лукавый и флиртующий жест, который я отказывался признавать. Его ослепительная улыбка обнажала ровные белые зубы и полумесяцы ямочек по краям от рта. Улыбка буквально заставляла его светиться.

На долю секунды я мог видеть лишь эту улыбку. Как один человек может источать такое сияние и чистоту, и почему это выбивало все мои мысли из колеи? И какой же цвет лучшим образом описывал глаза, которые смотрели на меня?

Что более важно, почему мы до сих пор стояли так близко друг к другу?

У меня не было времени осмыслить всю абсурдность происходящего. Улыбка Скайлара исчезла, и возникло такое чувство, будто солнце спряталось за тучей.

— Эй, вы в порядке? Выглядите бледным.

— Голова болит. Вы слишком много болтаете, — но это ложь. Моя головная боль никак не связана со Скайларом.

Большинство людей обиделось бы на такой комментарий. Но не этот парень. Улыбка Скайлара сделалась еще шире.

— Ага, я уже говорил. Вы не первый, кто поднимает эту проблему. Мой младший брат ликовал в день, когда я съехал, — он глянул туда, где мои таблетки закатились под автомат. — Не знаю, как вы, а я не стал бы их доставать. Кто знает, как часто они моют полы.

— Все нормально. У меня в кабинете есть еще. Прошу меня извинить.

Я попытался высвободиться из его хватки, но он встал передо мной.

— Погодите. Секундочку.

Он бросил рюкзак на пол и нагнулся, принявшись копаться в нем.

Свободный от его хватки, я должен был уйти, но не сделал этого. По какой-то причине я просто стоял и смотрел на сбивающего с толку мужчину, который опустился на колени перед автоматом посреди коридора.

— Вот, — Скайлар встал и сунул мне бутылочку. — У моей мамы бывают мигрени. Она спасается этим лекарством и настаивает, чтобы я постоянно носил при себе упаковку, будто меня внезапно накроет мигренью, хотя такого никогда не случалось. У меня бывают головные боли, но я скорее вызываю их у других людей, — он усмехнулся, я — нет. — Это была шутка. Ну знаете, потому что я слишком много говорю. Забудьте. Выпейте парочку. Вдруг помогут.

Поколебавшись, я посмотрел на бутылочку в его протянутой руке. Когда он потряс ею, грохоча таблетками внутри, я уступил и взял пару таблеток, после чего вернул ему бутылочку.

— Спасибо.

Он показал на Маунти Дью, когда я сделал несколько глотков, запивая новые таблетки.

— Кофеин может не пойти на пользу. Это одна из тех вещей, с которыми маме приходится соблюдать осторожность. Он может ухудшить мигрень.

— Ага, газировка — наименьшая из моих проблем. Поверьте.

— Знаете, я как-то раз читал статью о постоянных мигренях, из-за моей мамы, и там говорилось...

Я поднял руку.

— Мистер Доусон...

— Скайлар. Пожалуйста, зовите меня Скайлар. Или Скай.

Нет уж, не бывать этому.

— Мистер Доусон, вам случайно не нужно на пару?

— Нет. Только через час. Я надеялся, что мы сможем поболтать. Ну, знаете, продолжить с того, на чем остановились, — он показал большим пальцем через плечо, в сторону лекционного зала.

— Сейчас неудачное время. Мне надо возвращаться в кабинет.

— О, точно. Само собой. У вас сейчас приемные часы?

— Да.

— Супер. Я пойду с вами.

Я не сдвинулся с места, смерив его взглядом и пытаясь определить, что он задумал.

— Мистер Доусон, мои приемные часы предназначены для студентов, которым нужна помощь или которые хотят задать вопросы касаемо моего курса. У вас есть какие-то вопросы, потому что в противном случае...?

— Уверен, я что-нибудь придумаю. Показывайте дорогу.

Все во мне требовало, чтобы я сказал ему отвалить. Я устал, моя голова болела, и что-то в присутствии Скайлара сбивало меня с толку в такой манере, которую я был не в состоянии осмыслить. Он был громким, оживленным и молодым. Полная моя противоположность. Он не имел представления о жизни, трудностях и стрессе. И о бывших мужьях-серийных-убийцах, которые приводили к бессонным ночам и кошмарам.

Мой осоловелый мозг не сумел достаточно быстро придумать отговорку. Скайлар посмотрел по сторонам, просунув большие пальцы под лямки рюкзака, и пружинил на носочках, улыбаясь. Его наушники болтались на проводе вокруг шеи.

— Так в какую сторону?

Смирившись, я направился к своему кабинету, и Скайлар не отставал, болтая.

— Так вот, криминальная психология. Круто, да? Этот большой проект внушает страх. Хотелось бы мне иметь возможность самостоятельно выбрать субъект изучения, а не получать случайное назначение. Зная мою удачу, я получу кого-нибудь скучного, о ком никто и не слышал. Доктор Вескови сказала, что можно работать в паре, — он слегка пихнул меня плечом. — Хотите быть моим напарником?

— Я не студент, мистер Доусон.

— Но вы же были там. Мы можем приготовить выдающуюся работу. Команда Крутышей. Вы и я. Думаю, мы хорошо поработаем вместе.

— Не бывать этому, мистер Доусон.

— А вы подумайте.

Когда я не стал спорить, он продолжил:

— Так зачем вы были там?

— Из любопытства.

— Это я понял. Я сам из-за этого и записался. В этом году я прохожу кучу интересующих курсов, решая, чем хочу заниматься. Я путешествовал по всему миру, работал волонтером, вычеркнул кучу пунктов из списка вещей, которые хочу сделать в жизни, но будущее все еще ускользает от меня. Глупо, да? Не могу же я вечно работать в баре. Это тесное маленькое тело в конце концов обратится против меня, и чаевые станут скудными. Это будет печальным днем. Вы вернетесь?