Чтение онлайн

Пробуждение не было медленным.

Меня с хрипом вышвырнуло в сознание, пока паучьи пальцы кошмара все еще хватали мою шею, душили меня, лишали и рациональных мыслей, и кислорода. Я царапал пальцами свое горло, пытаясь пошевелиться, встать, убежать, но мои ноги оказались придавлены тяжелым весом, что лишь усилило мою панику. Я вскрикнул, силясь высвободить их, не до конца понимая, то ли я все еще в тисках кошмара, то ли что.

Этот вес сдвинулся, застонал и изменил позу. В мой бок впился локоть. Голова грузно плюхнулась возле моего бедра, и ко мне вернулась ясность.

Скайлар.

Он лежал почти поперек кровати — ноги свешены с края постели, голова прижата к моему бедру и опущена к его груди. Одна рука вытянута, другая согнута и тыкала меня локтем. Он занимал всю постель, оставив мне маленький уголок.

Моя голова постепенно успокоилась, когда я сориентировался. Легкий слой пота покрывал мое тело, а во рту пересохло как в пустыне. Лунный свет пробивался через сломанные жалюзи, заливая комнату мягким свечением и отражаясь от бледной кожи моего партнера в постели. Скайлар по-прежнему дрых без задних ног. Мое лихорадочное пробуждение осталось незамеченным. Он несколько раз причмокнул губами, пробормотал что-то неразборчивое, затем снова затих. Его глубокое ровное дыхание и продолжавшийся за окном дождь, колотивший по открылку окна, были единственными звуками.

Красные цифры на будильнике на полу показывали 03:19.

Я застонал и потер лицо. Я ни за что не смог бы снова уснуть, ужасающие образы крови и жестокости до сих пор ярко стояли в моем сознании. Я отсоединился от Скайлара и выскользнул из кровати, закрыв за собой дверь спальни. В квартире было холодно, и я задрожал, потирая руки ладонями и направляясь на кухню.

Прошлый вечер был катастрофой. Огромной ошибкой.

Я сто раз говорил себе, что не поддамся и не переступлю черту. Каким же хрупким и слабым я был? Потребовалось лишь несколько ласковых слов и нежных прикосновений, и я пропал. Неужели я настолько отчаянно хотел вновь почувствовать себя живым? Почувствовать нечто хорошее? Неужели мне настолько одиноко?

Тост, который со вчерашнего вечера торчал в тостере, остыл и зачерствел. Я бросил его в мусорку и начал с начала. Мой желудок ныл от игнорирования его потребностей. Странно, но голова не болела, и это редкость.

Пока хлеб поджаривался, я открыл кран и наполнил стакан холодной водой, дважды осушив его содержимое, и потом рот перестал ощущаться таким пересохшим. Мне на глаза попалась бутылка виски.

Разговор со Скайларом промелькнул в моем сознании.

«Знаю, ты думаешь, что это помогает почувствовать себя лучше, но в итоге тебе становится только хуже».

Мог ли я почувствовать себя хуже, чем сейчас?

Я не уверен, что перепих с моим студентом — это подходящая альтернатива алкоголю. Конечный результат был тем же. Те же сожаления. То же дерьмовое ощущение поверженности. То же родство. Единственное отличие в том, что я не мог отделаться от страха, поселившегося у меня под кожей. Оглушительный стук моего сердца о ребра парализовывал.

Если бы Морган знал. Если бы он узнал. Если бы Морган не был за решеткой...

— Он в тюрьме. Пожизненно. Все закончилось. Конец. Он не выберется. Он не твой муж. Он монстр, — повторение этого вслух мало избавляло от ужаса. Столько людей умерло из-за того, что они слишком много флиртовали со мной, а ведь я даже не дотронулся до них. И не хотел. Даже не думал об этом.

Но Скайлар...

Наши забавы стали корнем сегодняшнего кошмара. Полтора года, закрывая глаза, я видел лица мужчин из моей папки. И Моргана. Всегда Моргана. Каждую ночь я наблюдал, как он мучает и терзает невинных людей. Душит, лишая их жизни. Каждую ночь я был не в силах остановить это. Как бы я ни кричал, как бы сильно я ни старался оттащить его от этих беспомощных жертв, все всегда заканчивалось одинаково.

Все время он говорил мне, что это моя вина. «Ты сделал это, Джейсон. Им пришлось умереть из-за тебя».

Прошлой ночью жертвой был Скайлар. Его неповторимые глаза, не зеленые и не синие, смотрели прямо мне в душу, пока жизнь уходила из его тела. Он тянулся ко мне, его губы произносили одно-единственное слово, которое он не мог озвучить из-за рук на его горле. «Пожалуйста».

Мой тост выпрыгнул из тостера, а я едва не выпрыгнул из собственной шкуры. Волоски на моем теле встали дыбом, сердце подскочило к горлу. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы перевести дыхание и выбросить из головы образы кошмара. Я машинально проделал нужные действия, намазывая арахисовое масло на тост, и мой желудок бунтовал.

Я ел, стоя у кухонного шкафчика, и арахисовое масло прилипало к нёбу, словно душа меня. Закончив, я оставил грязную посуду в раковине и взял бутылку виски. Я долго смотрел на этикетку.

Я открутил крышку, подошел к раковине и вылил в слив то, что оставалось в бутылке. Когда последние капельки упали в раковину, я поставил бутылку перевернутой и пошел в гостиную.

Оставаясь в одних трусах, я плюхнулся на диван и уткнулся лицом в ладони. Теперь Скайлар знал правду. Если захочет, он сможет разоблачить меня и разрушить мое шаткое пребывание в Виндзоре.

Я хотел доверять ему. Я хотел верить его обещаниям, что он будет молчать.

Но я вообще его не знал.

Сомнения просочились в мое сознание и вызвали панику. От паники невозможно было сидеть на месте.

Я вскочил с дивана и стал расхаживать туда-сюда, дергая себя за волосы. Ощущение заточения в собственном теле было для меня не новым. Стены смыкались вокруг меня, мне нужно было двигаться, выбраться, унести ноги. Моя кожа чесалась и горела.

Я проскользнул в спальню и выудил из комода спортивные шорты, футболку и толстовку. Скайлар все так же распластался по моей кровати, ничего не замечая. Вернувшись в гостиную, я оделся, натянул кроссовки и сунул в карман телефон.

Сейчас была середина ночи, но мне было все равно.

Я бежал по пустым улицам под проливным дождем, выкладываясь по полной, делая все возможное, чтобы оставить позади спутанный клубок тревоги, который поселился в моем животе. Мои легкие горели, мышцы ныли, но мои мысли продолжали бушевать. Как бы быстро и далеко я ни бежал, Морган и та невинная жизнь, что мы делили (та, что оказалась ложью), следовала за мной.

Когда мою грудь сдавило, я споткнулся, и слезы смешались с каплями дождя и размыли все перед глазами. Ухватившись за ближайшую стену, чтобы не грохнуться на задницу, я согнулся пополам. Мои глаза жгло, ноги дрожали, и массивная приливная волна сожаления накрыла меня. Она душила меня, и я утопал в ней, упав коленями на асфальт. В груди все сжалось, когда ошеломляющая агония лишила меня возможности функционировать.

Оказавшись на четвереньках, я плакал, не в силах взять себя в руки.

Улицы были темными и пустынными. Дождь давным-давно промочил мою одежду. Никто не видел мой срыв, так что я остался на прежнем месте и просто терпел это. Я колотил ладонью по бетонному тротуару, скрежетал зубами и рычал от ярости на мужчину, который украл у меня все и не оставил ничего, кроме покалеченной и сломанной оболочки прежнего меня.

Чтобы взять себя в руки, мне понадобились все мои силы.

Успокоившись, я подполз к зданию рядом и сел на тротуар, где уже образовывались лужи. Я прислонился к стене и осмотрел ночные окрестности. Я находился в жилом квартале недалеко от университета. Все заведения были закрыты и стояли с темными окнами, если не считать Макдональса в полквартала отсюда, на противоположной стороне улицы. Желтые арки горели ярко, а возле окна МакАвто стояла машина, работавшая на холостом ходу.