Чтение онлайн

— В меня? — испугалась Йиха. — Но ведь я всего лишь полуослица, и молодость моя давно миновала!

— Для него ты прекраснее всех. Ещё и потому, что везёшь меня. Но он робок и боится подойти к тебе сам. Ты должна поспешить к нему, иначе он умрёт от тоски.

— Боже правый! — обеспокоенно воскликнула Йиха.

— Да, вот оно как. Беги к нему, прощай!

— Честно признаться, куда охотнее я осталась бы у тебя, — сказала она, обернувшись.

— Не забудь рассказать про меня твоим внукам!

Бастиан долго смотрел ей вслед и не чувствовал особенной радости от того, что спровадил свою верную Йиху. Он вошёл в свой шатер, лёг навзничь и уставился в потолок. Он настойчиво убеждал себя, что исполнил её заветное желание, но веселее ему не становилось.

Йиха действительно встретилась с белым крылатым жеребцом, и у неё родился сын Патаплан, о котором потом ходило много легенд в Фантазии, но это уже совсем другая история, и мы её расскажем как-нибудь в другой раз.

А Бастиан ехал теперь в носилках Ксаиды. Из-за того, что он отослал верную Йиху, ему всё ещё было не по себе. Он молчал, и, чтобы развлечь его, Ксаида подарила ему пояс в виде стеклянной цепи.

— Этот пояс сделает тебя невидимым. Но ты должен дать ему имя, господин и мастер, чтобы он окончательно принадлежал тебе.

— Пояс Гемуль, — равнодушно сказал Бастиан, беря его в руки.

— Не хочешь примерить?

Так же равнодушно Бастиан надел пояс — и перестал видеть собственные руки и ноги. Неприятное чувство овладело им, он хотел тотчас же снять пояс, но никак не мог найти застежку, она не отличалась на ощупь от прочих звеньев стеклянной цепи.

— Помоги мне! — испуганно воскликнул он.

— Надо к нему привыкнуть, — нежно успокаивала Ксаида, помогая ему расстегнуться. — Я тоже научилась не сразу. Зато теперь ты будешь защищён от опасностей.

— От каких ещё опасностей! — рассердился Бастиан, сконфуженный из-за своего страха.

— О, силой с тобой не сравнится никто, — шепнула Ксаида. — Никто, если ты будешь мудр. Но без мудрости ты безоружен перед коварством.

— Что ты имеешь в виду — быть мудрым?

— Самое мудрое — пребывать НАД вещами, никого не любить и не ненавидеть. Но у тебя, господин, всё ещё есть друзья и привязанности. Твоё сердце ещё не умеет быть независимым и холодным, как снежная вершина гор, и потому ты всегда в опасности.

— Кто же может меня обидеть?

— Тот, кому ты, несмотря ни на что, всё ещё предан.

— Выражайся яснее!

— Злой и непочтительный дикарь из племени зеленокожих!

— Атрей?

— Да, и с ним ещё бессовестный Фухур.

— И что же, оба собираются навредить мне? — Бастиан даже засмеялся.

Ксаида сидела молча, опустив голову.

— В это я никогда не поверю! Я ничего не хочу больше слышать об этом!

Ксаида опустила голову ещё ниже. Наконец Бастиан спросил:

— Ну, и что же такое Атрей замышляет против меня?

— Господин! — прошептала Ксаида. — Мне лучше молчать!

— Нет уж, теперь говори до конца!

— Я боюсь твоего гнева, господин, я вся дрожу. Но если даже это мой конец, я всё-таки скажу теперь: Атрей замышляет отнять у тебя знак Детской Королевы — тайно или насильно.

— Ты можешь доказать это? — у Бастиана перехватило дыхание.

— Мои знания, господин, не из тех, которые можно доказать, — пробормотала Ксаида.

— Тогда держи их при себе! — кровь бросилась Бастиану в лицо. — И не клевещи на честнейшего и храбрейшего юношу!

С этими словами он выпрыгнул из носилок и пошёл прочь.

Пальцы Ксаиды играли головой змеи на мундштуке, её зелёно-красные глаза горели. «Вот увидишь, мой господин и мастер. Пояс Гемуль тебе всё докажет», — прошептала она, выпуская изо рта кольца дыма.

Когда расположились на ночлег, Бастиан вошёл в свой шатёр, приказав Иллуану никого не впускать, особенно Ксаиду. Он хотел побыть один. Но размышлял он вовсе не об Атрее, а о тех словах, которые колдунья сказала про мудрость.

Он так много пережил в последнее время — страхи и радости, победы и печали. Он шёл от одного исполнившегося желания к другому, но не находил успокоения. А быть мудрым — значит жить в покое— вне радости и страданий, вне страха и жалости.

Мудрость — это независимость, сказала Ксаида, позволяющая никого не любить и никого не ненавидеть. С одинаковым безразличием принимать привязанность и неприязнь других. Вот чего надо желать! Бастиан был убеждён, что нашёл наконец своё истинное желание, о котором ему говорил ещё Граограман. Стать самым мудрым мудрецом во всей Фантазии!

Немного спустя он вышел из шатра. Луна освещала долину, лагерь располагался у подножия причудливых гор. Стояла тишина, сияли звезды, и на вершине горы Бастиан вдруг увидел нечто вроде купола. Очевидно, там жили: оттуда исходил слабый свет.

— Я давно его заметил, — сказал Иллуан, стоя на своем посту у шатра. — Что бы это могло быть?

Едва он это произнёс, как с высоты послышалось далёкое совиное уханье, оно приближалось, и вот уже показались сами птицы, их было шесть. Они летели с гор прямо к лагерю. Когда они приземлились, Бастиану пришлось глядеть на них снизу вверх, так они были громадны.

— Кто вы и что ищете здесь? — спросил он.

— Нас послала Ушту, мать Догадки, мы из звёздного монастыря Гигам. Это место высшей мудрости, там обитают монахи Познания и трое великих Знающих, которые обучают монахов. Мы посланники ночи и принадлежим Ушту, одной из трех Знающих.

— Если бы был день, — добавила другая сова, — то своих послов отправил бы Ширкри, отец Прозрения. Его посланники — орлы. А в часы сумерек между днём и ночью послал бы своих гонцов Изифу, сын Разума. У него — лисы.

— Что же хотят трое Знающих?

— Они хотят просить Великого Знатока о просвещении. Он остановился где-то здесь, мы должны разыскать его.

— Великий Знаток? Кто это? — спросил Бастиан.

— Его зовут Бастиан Балтазар Букс.

— Тогда вы нашли его, это я.

— Трое Знающих, — поклонились совы, — просят тебя посетить их и ответить на вопросы, которые они не смогли разрешить за всю свою жизнь.

Бастиан задумчиво погладил свой подбородок.

— Хорошо, но я хотел бы взять с собой двух моих учеников.

— Нас шесть, — отвечали совы. — Каждые две могут нести одного.

— Иллуан, приведи сюда Ксаиду и Атрея!

Джинн послушно удалился и вскоре вернулся с Атреем и Ксаидой. Когда Бастиан объяснил им, в чём дело, Атрей тихо спросил: