Чтение онлайн

Фухур поднял голову, его рубиновые глаза сверкнули:

— Я не повезу эту женщину, Бастиан Балтазар Букс!

— Тебе придётся это сделать! — отрезал Бастиан.

Везучий дракон взглянул на Атрея, и тот знаком велел подчиниться.

— Куда? — спросил дракон, когда все уселись на его спину.

— Вперёд! — скомандовала Ксаида.

— Куда? — повторил Фухур, будто не слыша её слов.

— Тебе же сказали: вперёд! — прикрикнул Бастиан.

— Лети, — тихо попросил Атрей, и Фухур подчинился.

Утро уже брезжило на востоке, когда они приземлились у лагеря, За прошедшее время к каравану присоединились новые гонцы и просители. Голубой джинн доложил, что число их приближается теперь к тысяче. Он сообщил и ещё кое-что: вскоре после того, как лагерь расположился на ночлег, к ним подошли пятеро панцирных воинов с просторными коралловыми носилками, но держались они в сторонке и вели себя мирно.

— Это мои носильщики, — просительным голосом обратилась Ксаида к Бастиану. — Я отправила их вчера вечером. Это самый удобный способ передвижения. Если ты, конечно, разрешишь мне, господин!

— Всё это мне не нравится! — резко вмешался Атрей.

— Что ты имеешь против? — насторожился Бастиан.

— Она может передвигаться любым способом, каким ей хочется, но тот факт, что она заранее выслала носилки, означает: она предвидела, что придёт сюда. Значит, всё совершилось по её плану, Бастиан. Она одержала победу, а не потерпела поражение. Она намеренно дала тебе победить себя, чтобы по-своему одержать над тобой верх.

— Прекрати! — сердито оборвал Бастиан. — Я не спрашивал твоего мнения! Твои вечные поучения мне уже надоели! Теперь ты готов оспорить даже мою победу и высмеять моё великодушие!

Атрей хотел возразить, но Бастиан прикрикнул:

— Молчи и оставь меня в покое! Если всё это вам не подходит, можете оба отправляться своей дорогой! Я вас не держу! Отправляйтесь куда хотите! С меня довольно!

Бастиан скрестил на груди руки и отвернулся. Толпа вокруг замерла. Атрей молча выпрямился. До сих пор Бастиан никогда не отчитывал его, да ещё при ёвсех. К горлу у него подкатывал комок, он подождал еще немного, но Бастиан и не думал поворачиваться к нему. Тогда он медленно пошёл прочь, и Фухур последовал за ним.

Ксаида улыбалась. Это была нехорошая улыбка.

А у Бастиана в этот миг погасло ещё одно воспоминание — о том, что в человеческом мире он был когда-то ребёнком.

Хоть считай, хоть не считай, а гонцы всё прибывали, их собралось уже несколько тысяч, с палатками — от громадных, размером с цирковую, до маленьких, не больше напёрстка. И средства передвижения были самые разные — от телеги до прыгающих шаров или шагающих коробок. Для Бастиана изготовили специальный шатёр из расшитого шёлка, над куполом развевалось знамя с гербом в виде семисвечья. Голубой джинн, ставший телохранителем и камердинером Бастиана, всегда нёс охрану у входа.

Атрей и Фухур остались среди спутников Бастиана, но больше он не разговаривал с ними. Он ждал, что Атрей подойдёт к нему и попросит прощения, но Атрей и не собирался делать этого. Фухур тоже не оказывал Бастиану никакого почтения. Пусть же оба они увидят, что воля Бастиана несгибаема и первым он к ним не подойдёт. Вот если бы они подошли, Бастиан бы их простил и раскрыл им свои объятия.

Оба они плелись в хвосте процессии. Фухур, похоже, разучился летать и тащился пешком, Атрей шел рядом с ним, опустив голову. Разведку теперь делать было некому.

Бастиан ехал во главе каравана на Йихе, но всё чаще предпочитал пересаживаться в коралловые носилки Ксаиды. Она почтительно уступала ему самое удобное место, а сама устраивалась у его ног. Они вели долгие беседы. Ксаида почти непрерывно курила кальян в форме гадюки головой к мундштуку, так что, поднося его ко рту, она словно целовалась со змеей. Кольца дыма всегда были разного цвета — то синие, то жёлтые, то лиловые.

— Я давно хочу спросить тебя, Ксаида, — задумчиво проговорил однажды Бастиан, взглянув на панцирных носильщиков.

— Твоя рабыня слушает!

— Эти воины полые внутри. Как же они могут двигаться?

— Силой моей воли, — улыбнулась Ксаида. — Именно потому, что они пустые, они и слушаются меня. Всё, что пусто, легко управляемо.

Бастиан по-прежнему чувствовал беспокойство под взглядом её двухцветных глаз, но она быстро опускала ресницы.

— А моей воле они могут подчиниться? — спросил он.

— Конечно, мой господин и мастер. Ты можешь управлять ими в тысячу раз лучше меня, потому что я в сравнении с тобой ничто. Хочешь попробовать?

— Не сейчас, как-нибудь потом.

— Тебе действительно нравится ехать верхом на старой лошачихе? Разве не лучше управлять вот такими носильщиками? — продолжала Ксаида.

— Йиха везёт меня с радостью.

— Значит, ты делаешь это ради неё?

— А что в этом плохого?

— О, ничего, господин! — Ксаида выпустила изо рта зелёный дым. — Разве может быть плохо то, что делаешь ты? Но ты слишком много думаешь о других, господин и мастер! — Она наклонилась к нему ближе. — А ведь никто не заслуживает того, чтобы отнимать твоё бесценное внимание и силы. Я осмелюсь дать тебе совет: думай больше о себе!

— Что же мне делать с Йихой?

— Это вьючное животное недостойно тебя. Мне за тебя просто обидно! Не только я — все в недоумении. Один ты ничего не замечаешь.

Бастиан не ответил, но слова Ксаиды задели его.

На другой день во время привала в Сиреневом лесу Бастиан отвел Йиху в сторонку и тихо сказал, поглаживая её гриву:

— Послушай, Йиха, наступил час, когда мы должны расстаться.

— Почему, господин? — жалобно заржала Йиха. — Я не гожусь тебе?

— Напротив, ты так везла меня, что не заслужила ничего, кроме благодарности! — поспешил успокоить её Бастиан.

— Мне не надо другой благодарности, кроме счастья везти тебя.

— Помнишь, ты горевала как-то, что у тебя нет детей и внуков?

— Да, ведь я могла бы рассказать им о днях, проведенных с тобой.

— Хочешь, я поведаю тебе одну историю, и она окажется правдой? Это история про тебя! — Он наклонился к её уху и стал нашёптывать: — Неподалеку отсюда в Сиреневом лесу тебя ждёт отец твоего будущего сына. Это белый жеребец с лебедиными крыльями. Грива его свисает до земли. Он уже много дней сопровождает нас, чтобы издали полюбоваться тобой, он давно влюблён в тебя.