Чтение онлайн

А следом за люком я увидел дверь деревянную, в бревенчатой стене. Над дверью висела подкова, а к наличнику прикреплён холщовый мешочек с пучком высушенных трав. И видно было, что эти травы недавно обновляли. Подойдя ближе, я заметил тщательно и очень красиво вырезанную на верхней части двери цепочку букв. Сначала я принял их за странную помесь старинной кириллицы и рун, но пригляделся внимательнее… Ба! Да это же велесовица[1]!

На этом ряд дверей закончился и я пошёл в другую сторону. Там, следом за обшарпанной дверью постсовкового образца, притаилась ещё одна дверь. От неё веяло светом и ухоженностью. Она была чистой, без единой пылинки. Чистенький, словно только что постиранный, коврик у порога и стилизованная ветка бамбука на декоративной панели двери.

И завершался выбор с этой стороны дверью в мою старую московскую квартиру. Из-за неё на меня пахнуло привычной когда-то, но уже изрядно подзабытой здесь тоской беспросветности. Я отшатнулся от этого выбора.

Конечно, было некоторое любопытство, подсмотреть: Что там, за этими дверями? Но… даже заглянуть одним глазком, даже серьёзно подумать, означало сделать выбор. Интересно, как? Ведь свой выбор я уже сделал. Был, конечно, ещё вариант "остаться на перекрёстке"[2], но это означало спровоцировать девичью свару по дележу шкуры недобитого Семёна. А оно мне надо? Подставлять под совершенно ненужный удар Два Че. У нас тут и без этого весело. Так что я решительно протянул руку к двери с гитарой и галстуком и… в этот момент меня вышвырнуло из сна.

"Вот значит как, — подумал я, открывая глаза. — Значит, ещё ничего не кончено. Значит мне ещё предстоит побороться за свой выбор.".

Ну что же, как говорится, новый день встаёт… и нам туда же. Одевание, утренняя пробежка, умывание… И вот я, образцовый пионер, уже собрался на линейку у подножия бронзового Икари. Заметьте, без напоминаний и одним из первых. Раньше меня пришла только Славяна, даже Ольга Дмитриевна подтянулась позже. Когда появляется Два Че, демонстративно обнимаю её и целую в щёчку. Алиса розовеет, но не отстраняется. Вожатая недовольно сопит, но помалкивает.

Но вот все построены и начинается речь и… А и в самом деле: Упсь или наконец-то? Ведь на первой моей линейке здесь ни о чём таком не говорилось:

— Итак, наша смена завершается. Сегодня у нас последний день в лагере, а завтра, сразу после завтрака, мы отправляемся домой. По традиции сегодня мы отчитываемся о проделанной работе. В первую половину дня готовитесь, а во вторую представляете результаты…

— Я ракету сделала! — тут же влезает Ульяна. — Можем запустить! Вот прям здесь!

Ольга Дмитриевна начинает надуваться как жаба, но прежде чем она успевает каркнуть, влезает Шурик:

— А что? Я посмотрю, если всё нормально, и запустим!

— Хорошо! Под твою ответственность! — с явным облегчением заявляет вожатая и продолжает перекличку: — Ну, Славяна у нас и так…

— Я гербарий собрала! Местных лекарственных трав! — гордо и с обидой перебивает её наша штатная яга. — Может я это в медпункте покажу?

И когда только успела? Вот это работоспособность! Вожатая тоже пребывает некоторое время в полном ауте, но быстренько берёт себя в руки:

— Давай лучше в библиотеке. Мико?

— Мы с Алисой хотели концерт устроить…

— Куда меня сейчас с моей лапой? — Два Че высовывает из-под рубашки свои, всё ещё синеватые, пальчики.

— Но ты полюбому, подходи в клуб. Там посмотрим! — ободряет её Мико.

Дальше вожатая снова берёт вожжи в свои руки:

— Ладно, с этим разобрались. теперь… Семён! А ты что можешь предъявить?

Последнее было сказано с изрядной долей ехидства. Ну что предъявить-то? Живого Шурика, например. Чем не достижение? Однако, не хочу я издеваться над Шуриком, даже чтобы потроллить вожатую, хороший он человек. Ну а если так:

— Ну… Мы, в ходе спасательной операции, обнаружили под Старым лагерем противоатомный бункер времён… — чуть не ляпнул "холодной войны", блин! — карибского кризиса. Могу провести экскурсию.

О как вожатую-то перекосило! Аж загляденье. Алиса хихикает в кулачок, Лоли подпрыгивает от радости, даже Лена улыбается. Наконец Ольга Дмитриевна справляется с моральным кризисом и сдавленным голосом сообщает:

— Как-нибудь в другой раз. А что-нибудь ещё у тебя есть?

— Ну… я тут рисовал немного. Есть несколько работ. Можно устроить что-то типа выставки. Да вот в том же музыкальном кружке! Соберём там все искусства. И Славя пусть там свой гербарий покажет.

Ольга Дмитриевна бросает хмурый взгляд на Два Че и заявляет:

— Не будем валить всё в одну кучу. Семён и Славяна представляют свои работы в библиотеке, а музыка пусть сама по себе. Так, кто у нас ещё?

Упс… А она не только педагог никакой, но и организатор хреновый. Так бы собрались все в одном месте и надували бы щёки друг перед другом. А если разогнать всех по углам, то и будем сидеть каждый над своим, как хомяки над крупой.

Пока я размышлял, вожатая о чём-то договорилась с электрониками и мы все отправились завтракать.

За столиком мы опять осели вчетвером: я, Алиса, Ульяна и Лена, выглядевшая смущённой и потерянной. Алиса наоборот, была собрана и решительна. Но разговор начала всё-таки Лена:

— Спасибо что вчера меня… вытащили… — сказала она, мрачно глядя в тарелку.

Алиса подняла на неё взгляд и в этом взгляде вдруг протаяли теплота и забота.

— Для того и друзья, — сказала она и в голосе тоже звучали тепло и забота.

— А я вела себя как свинья… — вздохнула Лена.

— Что было, то прошло. Только давай договоримся: Хочешь посоветовать, советуй. Я тебя выслушаю, но решать буду сама.

— Договорились, — кивнула Лена и девочки пожали над столом руки.

Дальше мы завтракали молча, а я думал и сопоставлял. Несомненно, что все девчонки тут были собраны для меня. И, похоже, от того, которую я выберу, зависело, какими путями я поведу судьбы этого мира. Ведь, как ни крути, а мне придётся подстраивать этот мир под свой выбор. Чтобы обеспечить себе максимальный комфорт. Да и подругу я не собираюсь держать в стороне от своей работы. Вместе будем писать судьбы мира сего. Так веселее. Пришла шальная мысль, смоделировать что было бы, если бы я выбрал… но я отложил эти размышлизмы на потом. Не то, чтобы я опасался передумать в отношении Два Че, но здесь слишком сильны энергетические токи, слишком легко измысленное может стать явленным. Особенно в моих руках. Я решил не рисковать. И, наверное в первый раз в жизни, это моё "не рисковать" пошло на пользу. Тем более, что на долго задумываться мне не дали, из размышлений меня вывел голос Два Че:

— Опять белочка?

— Нет, просто задумался, — с облегчением ответил я. А вот Лена встрепенулась:

— Что за белочка?

Алиса отмахнулась:

— Это так, личное, не заморачивайся.

Лена кивнула, но вдруг снова оживилась:

— Слушайте! А вам никогда не казалось что с нашим лагерем что-то не так? Я не знаю что и почему, но мне иногда кажется, что здесь что-то неправильно!

— П-ф-ф! Это тебя после вчерашнего плющит. Отдохнёшь, искупаешься и всё пройдёт! — радостно влезла Пакость. А Алиса возмущённо заявила: