Чтение онлайн

— Почему была? — спросил я. — И я тебе тоже нужен. Иначе ты бы не бросилась меня вытаскивать. И ты ведь серьёзно тогда говорила. Я это видел! Что изменилось? У меня рога выросли? Или щупальца из ушей?

— Да при чем здесь это? Ты могущественный маг. О таких в сказках рассказывают…

— Я?!!

— А что, нет? А ещё, большая шишка, член какой-то крутой ложи, и не последний там человек. Вон, просто сидя на бережку можешь выдумывать будущее целого мира. А я кто?

— А ты, Алиса, Два Че, та, ради кого я вообще взялся за эту работу, — также тихо ответил я.

Дальше мы стояли и молчали.

— Отбрось всё это, — сказал я в конце концов. — Есть только ты и я. Я нужен тебе, уж не знаю зачем. А ты нужна мне. Просто потому что ты. Что ещё надо?

— Ничего, — тихо выдохнула Алиса, прижимаясь ко мне.

Но уже через секунду её деятельная натура снова пробудилась:

— Так, ладно, быстро одеваемся и пошли! А то ведь и правда, кушать хочется!

И мы пошли. Сначала зашли в домик Ольги Дмитриевны, где на столике у окна лежала связка ключей и записка. Ключи взял я, а записку выхватила Алиса и принялась читать вслух:

— Семён, ты свинья!… Ну это ты и сам знаешь… Хотя… Может и правда стоит присмотреться к тебе внимательнее? А то мало ли что? Ладно, что там дальше?… Мало того, что нагло игнорировал сегодня линейку и инструктаж дежурных, так ещё и Двачевскую совратил… Хм… это ещё кто кого… Так что изволь сам прочитать инструкцию, она в библиотеке в столе библиотекаря. И только попробуйте не показать образцовую пионерскую семью! Я…

— Клац!

Это я зубками лязгнул. Алиса подняла на меня взгляд, полный ехидства и скрытого торжества:

— Что? "Хьюстон, у нас проблемы!"?

— Да… нет… наверное… — ответил я, почёсывая затылок.

— Ага, вижу! — ответила Два Че хихикая. — Наколдовал что-то такое, что теперь не знаешь, что с этим делать. Что, не так?

— Это не я! Это оно само!

— Кто?

— Мироздание. Я только задал… ну… направление, что-ли, граничные условия. А оно…

— Выдало тебе что-то такое, что ты теперь и не знаешь, что с этим делать.

— Да нет…

— Наверное?

— Да безо всяких! Даже хорошо получилось. Лучше чем я думал. Честно!

— Честно? — Алиса была искренне удивлена.

— Абсолютно! — ответил я весело, сгребая её в охапку. — Помнишь, ты сказала что веришь в меня? Сейчас мне необходимо, чтобы ты поверила мне.

— Необходимо? — спросила она с подозрением, но не попыталась отстраниться.

— Потому что иначе…

Я не договорил, потому что Алиса прижала мне палец к губам:

— Я попробую. Но если ты хоть раз обманешь меня или устроишь какой подвох…

— Разве что в шутку, — выговорил я себе условие.

— Но решать насколько это серьёзно буду я!

Я бы развёл руками, но для этого пришлось бы выпустить Алису. Поэтому я только молча наклонил голову в знак согласия.

Мы ещё постояли так немного и я начал собирать свои шмотки. Правда почти сразу Алиса взвизгнула:

— Ну-ка! Быстро! Прекратил этот акт вандализма!

— А что такого? — удивился я. — Я всегда так собираюсь…

Алиса на это только тихо рыкнула и взяла процесс в свои руки. И… В детстве я всегда удивлялся, как такое получается? Когда мама собирала мне рюкзак или чемодан, в ёмкости всегда всё помещалось без особых проблем. Когда же я собирался обратно, приходилось чуть ли не ногами трамбовать шмотки и всё равно, оставалось что-то, чтобы тащить в руках. При том, что что-то в лагере я обязательно забывал. Наверное, женщины владеют какой-особой магией расширения пространства. И вот сегодня, наблюдая за Алисой, я понял, что это у них генетическое и используют они эту магию совершенно бессознательно. И, что самое интересное, как я не напрягал своё магическое зрение, я так и не смог понять, как она это делает. В какой-то момент Два Че возмутилась, что она собирает мои шмотки, а я только пялюсь на неё как дурак. Я объяснил, что пытаюсь понять, какой такой магией она умудряется запихнуть все эти шмотки в явно недостаточную по размерам ёмкость. На это Алиса глубоко вдохнула, явно собираясь сказать мне что-то нелицеприятное, но в конце концов только шумно выдохнула и, сунув мне в руки уже собранный рюкзак, сказала:

— Пошли уже, поедим.

Нет! Я явно что-то не понимаю в этом мире…

В столовой нас ждала заботливо укутанная полотенцами кастрюля о семи литрах заполненная картошкой с тушёнкой и объёмистый сотейник с лечо местного приготовления. Не, если грешников в Аду и правда травят именно так, то нафиг ещё какая-то благодать нужна.

— Странный ты всё-таки, — сказала Алиса, — усаживаясь напротив меня за столиком. — Иногда такой взрослый, Ольга Дмитриевна по сравнению с тобой словно девчонка. А иногда, вот честное слово! Как будто младше Ульянки. Как такое может быть? Кто ты такой на самом деле?

Я задумался. А и правда, кто я такой? Шелуха облетела и истина стала ясна мне во всём своём безобразии. Говорить это было неприятно, но я решил быть честным с Алисой до конца:

— Неудачник. Такой неудачник, что на всемирном конкурсе неудачников я бы занял второе место.

— Почему второе? — удивилась Алиса.

— Потому что неудачник… — на этих словах меня реально перекосило. — За всю мою жизнь только один раз повезло. Выиграл в лотерею поездку в Совёнок. Хотя… При чём тут повезло! Просто понадобился такой…

— И много было этой всей жизни? — на этом вопросе Алиса попыталась изобразить равнодушие, но получилось у неё плохо. Впрочем, это уже не имело значения, ибо я не собирался ничего скрывать:

— Сорок лет.

— И ты правда один из тех самых Девяти неизвестных?

— Как выяснилось, да.

— Как выяснилось?

— Угу. Совершенно неожиданно.

— Бредятина.

— Да я и сам в трансе.

— Странное какое-то общество.

— Тайное! Даже его участники не знают что в нём состоят… Хотя, в этом есть своя логика. Судя по всему, должность писаря Книги судеб самая расходная.

— В смысле? — Алиса даже оживилась. А вот меня начала потихоньку захлёстывать депрессия:

— В прямом. Писари чаще прочих идут в расход. Так что жених я явно безперспективный.

— А мне не нужны перспективы. Мне нужен ты. Ладно, детали потом обсудим. Давай дальше рассказывай! Что не так с этим Совёнком?

— А всё не так. Это химера.

— Что?!

Я объяснил что такое химера.

— Значит… — сказала она медленно, но в голосе начали проскальзывать истеричные нотки, — Пионерский лагерь, которого нет, но мог бы быть… и все мы здесь тоже… нас нет, но могли бы быть… Значит я всё правильно поняла. Ты здесь один настоящий. Я ведь ещё позавчера… перед сном… думала и поняла. Я ведь не помню ничего до этого лагеря… ни маму, ни папу, ни Москву… знаю только, что они есть и всё. Знаю что мы с Ленкой дружим, но… Знаю и всё! А как, что… не помню! Словно не было этого. Ты просил не копаться, я не стала… Но знаешь, это обидно! Быть девочкой, которой нет и никогда не было!

Я потянулся через стол и сжал её кулачок в своей ладони.

— Всё совсем не так, — сказал я тихо.

— А как?

— Здесь все… идеальные, что ли. Вот я такой, каким был бы в четырнадцать — пятнадцать лет, если бы вообще не болел, всё что я умел когда-то я умею идеально… ну, может идеально, как если бы я тренировался для этого всю жизнь идеальным образом.

— Всё? — в глазах Два Че проступило удивление. Уже хорошо.

— Всё я не проверял, но на турнике я, например, никогда так не подтягивался, плаваю тоже лучше, чем в лучшие свои годы, рисую… да я никогда так не рисовал! Вот в фехтовании себя не проверял.