Чтение онлайн

— Эх-х, такой красивый номер охаял, — с искренним сожалением тяжело вздохнул Василиск, но принял разумные доводы к сведению: — Кочевник, ограничимся лишь цирковой вольтижировкой, не станем нарываться на неприятности. Погоняй лошадок по кругу с полчаса, чтобы пообвыклись скакать под седлом, оботри, покорми и сам подходи ужинать. Боцман, что рот раззявил, а походной стряпнёй, кто будет заниматься?

— А сам–то что? — обиженно надул губы Боцман, формально назначенный быть главным в цирковой труппе. — Мне помощник на кухне нужен.

— Я с Котейкой поохочусь в окрестностях, а заодно дров раздобуду, — спуская с цепи ягуара, отстранился от рутинной бытовухи юный чародей.

— Акробат, держи зверя от меня подальше! — испуганно взвизгнув, сразу юркнул в фургон Бедолага и загремел кастрюлями.

— Как раз этим я и займусь, — прихватив верёвку и топор, чтобы нарубить сухих веток, отправился Василиск к зарослям кустарника.

Вскоре он вернулся с вязанкой дров и птицей, придушенной ягуаром. Конечно, в поимке добычи участвовали оба: Василиск нашёл и усыпил птицу, а Котейке оставалось только её ухватить зубами за шею и вытащить из зарослей.

— Теперь мне ещё и этого дохлого петуха придётся ощипывать, — заворчал Бедолага, озираясь по сторонам. — А зверюга где бродит?

— На Котейку готовить не надо, он сам пропитание найдёт, — свалил дрова возле фургона Василиск, водрузив добытого фазанчика поверх вязанки. — Потом Котейка на всю ночь дозором встанет, а днём в фургоне отоспится.

Вот так и начались полноценные гастроли бродячей цирковой труппы. Артисты двигались по пыльной дороге вдоль побережья Атланского океана, давая одноразовые представления в попадающихся на пути городках и посёлках. Турне успешно продолжалось, пока труппа не добралась до крупного портового города, Матаморос. По воспоминаниям кота Васьки, именно в этом порту закончился сухопутный маршрут похитителей Василиска.

— Ну вот, Рыжик, мы с тобой и нашли край путеводной нити, — телепатически обратился к верному другу Василиск.

— Прежнее имя мне больше нравилось, — мысленно отозвался Васька–Рыжик. — Может, вернём обратно?

— Ну, дружище, терпи, меня сейчас тоже Василиском не кличут. Надо соблюдать конспирацию.

И для её соблюдения, Василиск решил дать хотя бы ещё одно цирковое представление, а уж потом отправляться по маршруту вглубь континента. Однако планам бродячих артистов воспротивились городские власти.

— Сегодня на рыночной площади всякие развлекательные выступления запрещены, — раздувая от важности щёки, заявил местный чинуша.

— Что так? — многозначительно потряс кошелём с мелодично звякающими монетами Боцман.

— Убери, не поможет, — через силу отвёл взгляд от соблазна жадный чиновник. — Инквизиторы сегодня решили устроить на площади показательную казнь, не до веселья народу.

— Голову кому–либо отрубят? Или повесят негодяя?

— Нет. Колдуна на костре жечь будут. Вон, подручные в рясах уже столб установили и воз хвороста привезли, укладывают вязанки вокруг.

— Самого настоящего колдуна? — всплеснув руками и охнув, попытался выведать побольше сведений Боцман. — Кто таков, мерзавец?

— Рамиро Бланко, беглый эскулап, — охотно поведал чинуша. — Старик больше сорока лет практиковал медицину в столице Метрополии, а потом пошёл на сговор с дьяволом и продал душу нечистому.

— И на чём гада поймали?

— Говорят, в Метрополии он крал из морга тела усопших бездомных и потрошил трупы.

— Каков изувер! — возмущённо зацокав языком, покачал головой Боцман. — А в ваших краях, чем бога прогневал?

— Вступал в сношения с шаманами краснокожих, чтобы выведать у нечестивых секреты камлания, — начал загибать пальцы чинуша. — Ещё, занимался некромантией.

— Это как?

— Точно известно, что вдохнул жизнь в утопшего пьяного морячка, — загнул ещё один палец обвинитель. — А ещё оживил местного грузчика, когда того хватил сердечный удар и он богу душу отдал.

— Может, мужик просто в обморок упал от жары или непосильной ноши? — засомневался Боцман. — Такое иногда случается, а потом люди отходят.

— Нет, милейший, рядом оказался корабельный врач и авторитетно констатировал остановку сердца. Свидетели видели, что грузчик побледнел, словно покойник, и даже дышать перестал, точно тебе говорю — его душа уже на полпути к небесам была.

— И некромант этот у всех на глазах сумел его оживить? — прищурив глаз, недоверчиво покосился на трепача Боцман.

— Воистину, богу душу отдал мужик, — сложил ладони на груди чинуша и закатил глаза. — А этот столичный эскулап ударил грузчика кулаком в область сердца, потом начал ему шумно вдувать в рот воздух и обеими руками со всей силы толчками давить на грудь. И… грузчик ожил!

— Врёшь? — искренне удивившись, открыл рот Боцман.

— Отживевший грузчик, ещё потом, почитай, целый год за здоровье эскулапа–спасителя каждый вечер полную чарку рома поднимал в таверне.

— Целый год некроманта славил? — покачал головой Боцман. — А куда Святая Инквизиция всё это время смотрела?

— Ты это, не богохульствуй, — с опаской озираясь, погрозил пальцем чинуша. — Святые отцы всё держали под контролем, следили за колдовской шайкой, чтобы оптом всех злыдней выщемить и к ответу призвать.

— Так их тут целая шайка орудовала?

— Этот Рамиро себе ещё учеников набрал, — кивнул чинуша. — Но все они раскаялись, признались в колдовском промысле и, после уплаты штрафа и принятия телесных наказаний, отосланы на островные плантации, искупать грехи.

— А главарь, значит, упорствует? — догадался Боцман. — Не желает нажитое золотишко отдавать святым отцам.

— Коварный мерзавец искусно прикидывался приличным гражданином, целый год исправно платил налоги, бесплатно лечил неимущую бедноту. Но с уважаемых граждан драл три шкуры, вот и поплатился за алчность и гордыню — всё нажитое потерял, а теперь и с жизнью распрощается.

— Так дело тут не в деньгах, а в грешной душе? — весьма в том сомневаясь, покачал головой Боцман. — А ну как эскулап решит раскаяться?

— Старик упрям как осёл, — отрицательно замотал головой чинуша. — Даже пытки и голод не сломили упорство некроманта. Таких закоренелых злодеев только огонь костра может очистить от скверны.

— Возможно, не стоит использовать столь радикальные меры? — скривившись, засомневался Боцман. — Опытный врач много пользы может принести страждущим, ведь как–то же терпели его проделки целый год. Заковать его в кандалы и отослать в гиблые края.