Чтение онлайн

– Номер четыре: если кто-то из нас встретит кого-то другого, то второй отойдет в сторону без уговоров и обвинений. В конце концов, это все временно.

– Справедливо. Что-то еще? – Я уступил, тем не менее почувствовал, как мне захотелось ударить кого-нибудь, желательно безликого придурка, который попытался бы украсть мои драгоценные моменты с ней.

– Вообще-то да, – она прочистила горло. – Наши отношения закончатся в тот же день, что и судебное разбирательство. У нас не будет официального разговора про расставание. Это совершенно ни к чему. Я буду просто ожидать свой ценный твердый переплет «Искупления» в моем почтовом ящике, аккуратно упакованный и целый.

Она протянула мне руку. Мы скрепили уговор рукопожатием. Благодаря этому у меня появилось как минимум две недели для общения с Арьей.

И это было все, что мне нужно.

Настоящее

Я встретилась с мамой спустя три дня в книжном, когда покупала новый экземпляр «Искупления». Она влетела внутрь, вместе с собой неся запах дорогого лака для волос от укладки, которую только что сделала.

Беатрис Рот чмокнула меня дважды в каждую из щек, будто мы были хорошими подружками из одного клуба. Она ходила по книжному так, будто чувствовала запах оставленного поблизости мусора.

– Как необычно. Я даже не знала, что в этой части города есть такое место. Наверное, аренда огромная.

– Знаешь, можно онлайн пожертвовать им на аренду. Я отправлю тебе ссылку, у меня прямой перевод для этого.

– О, милая. Твое чувство вины перед трастовым фондом очаровательно. – Она решилась погладить меня по волосам, будто мы были близки или что-то вроде того.

Налаживать отношения с моей мамой после стольких лет молчания и игнорирования было точно не тем, что обычно показывали фильмы от Hallmark.

Я ходила по узким проходам между заставленными книгами полками, болтая своей корзиной для покупок. К «Искуплению» я думала добавить еще три или четыре книги. В свою защиту могу сказать, что много зарабатывала. Вдобавок ко всему я становилась немного нервной. Я была в квартире Кристиана два дня назад. Она была такой, как я и представляла: современной, шикарной и клинически холодной, а еще я пыталась найти свою книгу, но не смогла. И там было не так уж много мест, где можно что-то спрятать. Сама квартира была довольно пустой. Я заметила сейф в его гардеробной, но Кристиан, который все еще лежал в кровати, небрежно прикрытый одеялом, издал низкий смешок, заметив, как я гладила цифры на сейфе.

– Она не там, Ари. Я никогда не был настолько предсказуем.

– Как Конрад? – спросила я маму, которая ходила за мной, пытаясь изо всех сил убедить себя, что ответ меня не особо волновал. Хотя это было не так. Я очень беспокоилась. Я чувствовала стыд и раздражение от того, что не могла полностью ненавидеть его, что он потеряет большую часть своего состояния на судебные выплаты и компенсацию.

– Я не знаю. Он сам по себе, я остаюсь в своей части пентхауса. По правде, я начинаю немного волноваться о том, что произойдет. – Мама вытащила какую-то книгу с полки, а когда поняла, что та была немного пыльной, сразу же поставила ее обратно, на ее лице отразились ужас и отвращение.

– Почему? Он выглядит психически нестабильным, по-твоему? – Я наклонила голову, изучая ее.

– Что? Нет, я говорю о финансовом положении, в котором он оставит меня. – Она вытерла руки, с удивлением смотря на меня. Она вздрогнула от этой мысли. – Возможно, мне придется продать пентхаус.

– Хорошо. – Я кинула в корзину еще одну книгу, совсем новую, написанную начинающим автором. Мне просто понравилась обложка. Она выглядела как одна из тех историй, которые разорвут сердце на части, а все остальное положат в миксер. – Пентхаус и так был слишком большим для троих людей. Не говоря уже об одном.

– Но что насчет Аарона? – истерически спросила мама. – Я живу очень близко к кладбищу.

– Он останется на своем месте, естественно, – сказала я, направляясь к кассе. Я знала, что отвечаю саркастично, но ничего не могла поделать с собой. Самовнушение, от которого страдала эта женщина, сводило меня с ума. В прошлый раз она сказала, что жизнь слишком коротка. Теперь она переживала о вероятности того, что будет жить не в самом престижном месте на материке.

– Слушай, как я могу помочь тебе? – Я вздохнула, решив не доводить это до ссоры, пока передавала корзину хозяйке книжного, милой женщине с седыми волосами.

– Честно говоря, можешь. Я думала, вдруг ты могла бы поговорить с отцом…

– Нет, – сразу же сказала я. – Прости, но этого делать я не буду.

– Почему нет?

– Потому что он жестокий, ужасный мужчина, который не заслуживает моей помощи или внимания, а еще потому, что врал мне всю мою жизнь, – проговорила я. Если называть причины, то суд разворошил старые глубокие раны. О том, как я просила его после того, что он сделал с Ники, хотя мне не следовало этого делать.

Я заплатила кредитной карточкой, потом бросила пять долларов в банку для чаевых, а хозяйка магазина вернула мне книги в соломенном пакете. Мы с мамой вышли из магазина.

– Ты знаешь своего отца. Он ужасно нестабильный.

– А еще он так же довольно долго эмоционально мучил тебя. Почему ты хочешь просить его о каких-либо одолжениях? – Я направилась к кофейне около своего дома, мама следовала за мной.

– Почему? Потому что я совершенно точно не могу купить себе собственное жилье, ведь так? Даже если я разведусь с ним – что, по-моему, на данный момент бессмысленно, – нам придется разделить все пополам. А знаешь, что сказал мне его бухгалтер? Что мне останется меньше двух миллионов! Ты можешь в это поверить? – Она драматично медленно вздохнула.

– Вообще-то могу. – Я толкнула дверь в кофейню. – Он провел последние десятилетия, домогаясь невинных женщин, думая, что ему ничего не будет. Лишение всех денег выглядит подходящим наказанием за его действия.

– Я же не домогалась их! – Моя мама положила кулак себе на грудь. – Почему я должна жить ниже моего прежнего статуса?

– Согласна, – ответила я. – Но ты вышла за человека, который не смог справиться со своими деньгами и камерой телефона. А теперь, когда все закончится, ты сможешь снять себе милое местечко или купить что-нибудь в пределах своего ценового диапазона, а это по-прежнему нешуточная цена, и найти работу.

– Работу? – Мамины глаза расширились. Она выглядела так, будто я предложила ей стать проституткой. Я заказала на нас двоих: мятный чай для нее и американо со льдом для меня. В этот раз платила я.

– Да, мама. Не знала, что мысль о работе настолько оскорбительна для тебя.

– Конечно нет, – фыркнула мама, не убедив никого в своей наигранной искренности. – Но никто не возьмет меня на работу. У меня совсем нет опыта. Я вышла за твоего отца в двадцать два, только окончив колледж. Единственное, что есть у меня в резюме, летняя подработка в баре. Думаешь, они возьмут меня обратно спустя тридцать шесть лет? – Она выгнула бровь.