Чтение онлайн

–  Сергей, ты или Хорин свяжитесь с Петровкой. Заявление Гарибова есть, я им уже сообщил. Выезжайте с ними на квартиру Гарибовых.

–  Понял, Борис Эрнестович.

Разглядывая в окно мокрую мостовую, подумал: "По сути, о "кавказце" мы по-прежнему ничего не знаем".

Алексей Павлович

До вечера пришлось заниматься текущими делами. Вся опергруппа была в сборе. Хорин упорно звонил по всем мыслимым и немыслимым окраинам, выясняя, не видели ли там Кудюма. Линяев сообщил: следы пальцев, взятые в квартире Гарибовых, отправлены в лабораторию.

Иванов уже собирался уходить, когда раздался звонок. Он снял трубку:

–  Иванов вас слушает.

Он явственно слышал чье-то придыхание. Наконец мужской голос спросил:

–  Простите, Борис Эрнестович?

Голос довольно мягкий. Но вопрос прозвучал твердо, без колебаний.

–  Борис Эрнестович. Извините, кто это говорит?

–  Я звоню вам по поводу Гарибова.

–  По поводу Гарибова?

–  Да. Вернее, обстоятельств, связанных с Гарибовым. Вы ведь в курсе.

–  Сначала скажите, кто вы? Я ведь должен знать, с кем говорю?

–  Вы это узнаете. Но я хотел бы сказать вам об этом лично.

Человеку, который с ним говорит, наверняка за сорок. Судя по голосу, занимает в жизни не последнее место.

–  Вы хотите со мной встретиться?

–  Да. Но только на нейтральной почве.

–  Как понять "на нейтральной почве"?

–  Где-нибудь в городе. Это возможно?

Может быть, это кто-то, связанный с "кавказцем"? Вряд ли. "Кавказец" не из тех, кто сам полезет в петлю. Скорее, звонивший как-то связан с Гарибовыми. Иначе откуда этот человек узнал его телефон?

–  Возможно. И когда вы хотите встретиться?

–  Чем скорее, тем лучше. Сейчас вы можете? Скажем, минут через сорок. Вас это устраивает?

–  Вполне. Где мы встретимся?

–  В кафе. - Голос назвал кафе в центре, в котором собиралась главным образом молодежь. - Но вы должны обещать, что придете один.

Иванов не любил давать обещаний. Но в любом случае в кафе он отправился бы один. Поэтому сказал:

–  Хорошо. Я приду один.

–  Спасибо. Буду ждать вас в кафе. На первом этаже, столик в дальнем углу. Там может быть очередь, на всякий случай я предупрежу швейцара. Скажете ему... Скажете, что вы к Алексею Павловичу. На мне будет серый костюм, очки. А как я узнаю вас?

–  Я подойду и представлюсь.

–  Значит, через сорок минут. До встречи.

–  До встречи.

Положив трубку, Иванов посмотрел на часы. Без пятнадцати шесть. По манере говорить - голос культурного человека. Как минимум, с высшим образованием. Интересно... В кафе он должен быть в двадцать пять седьмого. Время еще есть. На встречу он пойдет один. Но подстраховка нужна.

Он нажал кнопку и вызвал Хорина и Линяева. Через минуту они сидели у него в кабинете.

–  Только что мне позвонил какой-то человек. Сказал, что хочет поговорить по поводу Гарибова. Назвался Алексеем Павловичем.

Линяев промолчал. Хорин скорее из вежливости отозвался:

–  Интересно...

–  Встреча назначена на восемнадцать двадцать пять, в кафе. Этот Алексей Павлович попросил, чтобы я пришел один. Я и без его просьбы пошел бы один. Но поскольку все это касается не только Гарибова, но и Садовникова, сами понимаете.

–  Понимаем, - кивнул Линяев.

–  Придется вам посидеть в машине. Подъедете чуть позже меня. Встаньте и ждите. Если я выйду и просто сяду в свою машину, поезжайте следом. Когда остановлюсь - поговорим. Остальное - по обстоятельствам.

...У кафе Иванов остановил машину почти у входа, осмотрелся.

На ступеньках небольшая очередь. За стеклянной дверью - пожилой швейцар. Фуражка с золотым галуном, как положено. Табличка "Мест нет". Очередь человек десять. Девочки, мальчики - самым старшим не больше двадцати. За окнами кафе темно, вспышки светомузыки.

Стараясь не привлекать внимания очереди, Иванов вышел из машины. Подошел к двери, постучал в стекло. Встретившись взглядом со швейцаром, показал глазами: надо. По виду его сейчас можно было принять за лицо свободной профессии. Возраст неопределенный. Одежда - тонкая кожаная куртка, свитер, узкие брюки, ботинки, рассчитанные на уличную слякоть. Все, как надо.

Швейцар приоткрыл дверь:

–  Вам что, молодой человек? Мест нет, все занято.

Чуть надавив, Иванов быстро проскользнул в образовавшуюся щель. Очередь подалась было за ним. Из-за этого швейцар отвлекся, накидывая скобу. Не давая опомниться, Иванов тихо, со значением проговорил:

–  Мне очень надо. Вас должны были предупредить, Алексей Павлович.

Не дожидаясь ответа, прошел в зал. Здесь по-прежнему вспыхивала светомузыка, но уже смешиваясь с глухими ударами из динамиков и общим шумом зала. Огляделся. Кафе, в основном, заполнено такими же мальчиками и девочками, что стоят снаружи. А вон и столик в дальнем углу. Лицом к залу сидит человек в сером костюме и очках. Невысок, худощав. Волос на голове почти нет, а их остатки на неровном черепе аккуратно подстрижены. Маленькие светлые усики. На вид - немного за сорок. Достает сигарету из лежащей на столе пачки.

Иванов подошел, остановился у столика. Сигареты достаточно редкие, "Фифс авеню". И зажигалка не из дешевых, электронный "Ронсон".

–  Простите, вы Алексей Павлович?

–  Совершенно верно. Алексей Павлович. А вы Борис Эрнестович?

–  Борис Эрнестович.

–  Садитесь. Не знал, что вам заказать, поэтому пока взял только себе.

–  Мне только кофе. - Иванов сел.

Мужчина смотрит, чуть улыбаясь. В прищуренных серых глазах настороженная приветливость. Похоже, взгляд отработанный. Для своего возраста моложав. Тонкая голубая рубашка, подобранный в тон галстук, на левом безымянном пальце кольцо-печатка.

–  Слушаю, Алексей Павлович. Вы хотели со мной поговорить?

–  Хотел. - Алексей Павлович протянул пачку. - Пожалуйста. Вы курите?

–  Не курю.

–  Прекрасно. А я - если позволите. - Алексей Павлович взял зажигалку, не спеша прикурил. Глубоко затянулся, осторожно выпустил дым в сторону. Сделав несколько затяжек, положил сигарету на край пепельницы:

–  Понимаете, все это... Звонок вам по телефону, встреча здесь... Все это я затеял по собственной инициативе. Сам. Но толкнула меня на это забота о безопасности нескольких людей... Им угрожает серьезная опасность. Очень серьезная.

–  Кому "им"? Что это за люди?

–  В первую очередь, конечно, это я сам. Во-вторых, это мои друзья.

–  Кто именно?

–  Люди в высшей степени порядочные. Со всех точек зрения. В том числе и с точки зрения закона.

–  Прекрасно. Ну а остальное?

–  Что остальное?

–  Кто они? Их имена, фамилии? Где живут, работают?

–  Могу назвать только одного человека. Гарибов Георгий Константинович. Вы ведь его знаете?

–  В какой-то степени. А вы хорошо с ним знакомы?