Чтение онлайн

–  Нет. Сказал, домой. Этого мне было достаточно.

Ясно: это рэкет. У Гарибова "изъяли" двадцать тысяч. Но сообщать об этом ограблении он не хочет. Боится. Почему - объяснений может быть много. Главное объяснение, конечно же, какая-то связь с "кавказцем". Какая? Скорее всего, Гарибов все-таки жертва. Жертва, не желающая выдавать преступника. Значит, как-то связанная с ним.

Иванов сделал незаметный знак Байкову: оставьте нас одних. Капитан, сославшись на дела, вышел. Сейчас надо сделать все, чтобы Гарибов сказал правду. Именно сейчас. Потом может быть поздно. С каждым новым объяснением Гарибов будет заучивать свою версию. Иванов - искать несоответствия и возражать. Обычная игра. Но пока будет идти эта игра, уйдет время. А с ним и "кавказец".

–  Георгий Константинович, повторяю: мы считаем, что я принял ваши объяснения. Но вы же разумный человек. Оба мы знаем: у вас отняли двадцать тысяч. Неважно как - обманом, силой, угрозой оружия, - но отняли.

–  Не отняли. Эти деньги я отдал сам.

–  Допустим. Теперь подумайте: что будет, если я всерьез приму вашу версию о "племяннике"? Вы представляете, что будет?

–  Это не версия. Это правда.

–  Упрямый вы человек. Ладно. Допустим, мы считаем: ваше объяснение чистая правда. В таком случае, вы знаете, что ваш "племянник" - особо опасный преступник? Объявленный во всесоюзный розыск?

–  Первый раз слышу. - Рука Гарибова незаметно потянулась к зажигалке. Иванов сделал вид, что не заметил этого.

–  Хорошо. Верю. Вы могли об этом не слышать. Так вот, по нашим данным, ваш "племянник" объявлен в розыск по всей территории СССР. Как опасный преступник, совершивший тяжкие преступления. За каждое из таких преступлений ему грозит исключительная мера наказания.

Он сделал паузу, нарочно затянув ее. Гарибов не пошевелился.

–  Вашим объяснением, выдающим этого преступника за вашего родственника, вы ставите себя с ним на одну доску. Зачем это вам? Георгий Константинович, вы ведь умный человек. Поймите, версия с "племянником" никому не нужна. Ни мне, ни вам. Лучше сказать правду.

Не меняя выражения лица, Гарибов потянулся к карману. Достал пачку "Пэлл Мэлл". Посмотрел на Иванова:

–  Я закурю. Разрешите?

–  Конечно. - Уловив жест, Иванов покачал головой. - Спасибо, я не курю.

Гарибов щелкнул зажигалкой. Не спеша прикурил, глубоко затянулся. Выражение его лица казалось задумчиво-отсутствующим. Вероятно, Гарибов срочно пытался еще раз все взвесить. Может быть, понять, как нужно и можно себя вести.

Знать бы только, насколько Гарибов честен. Дело даже не в деньгах. В Тбилиси Иванов знал людей, у которых гораздо больше денег, чем у Гарибова, и абсолютно честных. Пока для него Гарибов - загадка. Во всяком случае, понять, связан ли как-то директор "Автосервиса" с нарушением закона, сейчас сложно. Но ясно, этот человек попал в трудное положение.

Гарибов положил сигарету на край пепельницы:

–  Хорошо, Борис Эрнестович. Я буду говорить правду. - Помедлив, Гарибов снова взял сигарету. Несколько раз затянулся, разглядывая дым. - И поймите меня тоже. Вы были когда-нибудь в положении, когда вам приставляют нож к горлу? Вернее, дуло пистолета?

–  У него был пистолет?

–  Был. Как только он вошел, достал пистолет. Все остальное шло уже под этим соусом.

–  Что "остальное"?

–  Разговор. Обычный разговор. Если, конечно, его можно считать обычным. Говорилось все тихим голосом. Мол, так и так, нужны двадцать тысяч. Срок до часу дня. Если к этому времени денег не будет, я буду убит. Кроме того, у моего дома дежурит еще один. Они знают, что жена сейчас дома. Если до пяти минут второго денег не будет, второй человек войдет в квартиру и убьет также мою жену. И заберет все, что считает нужным. Если же я отдам деньги до часу дня, они уйдут. И я с ними никогда больше не встречусь. Так сказать, гарантия. Такие условия.

Докурив сигарету, Гарибов осторожно притушил ее о край пепельницы:

–  Я не знаю насчет героизма. Как все это бывает. Говорят, люди идут на пули, ложатся на гранаты. Ну и так далее. Но я, наверное, не герой. Впрочем, может быть, в каких-то обстоятельствах и я пошел бы на пули. Но знаете, когда ты сидишь вот так... И когда тебе говорят про жену, поневоле начинаешь взвешивать. И решать, что лучше. Двадцать тысяч или собственная жизнь. И жизнь жены.

–  Георгий Константинович, вы знаете этого человека?

В глазах Гарибова сейчас отражалось все, что угодно. Злость. Ненависть. Недоумение. Но только не колебание.

–  Не знаю. И вообще, надо уходить с этой должности. Считается: все директора "Автосервисов" миллионеры. Видимо, поэтому он и пришел ко мне.

–  Давайте уточним вопрос. Согласен, может быть, именно этого человека, с пистолетом, вы не знаете. Но наверняка вы можете предположить, кто мог его к вам подослать.

–  Борис Эрнестович, предположить я мог бы, если был бы в чем-то замешан! В чем-то, понимаете, хоть в чем-то! Но я ни в чем не замешан! Ни в чем! Я обычный человек!

–  Может быть, все-таки кто-то вызывает у вас подозрение?

–  Борис Эрнестович, неужели вы думаете, я не прикидывал? Вертел так и этак. Мало ли, может, кто-то из знакомых? Или из тех, кто у нас обслуживается? Бывшие сослуживцы, допустим. Враги, наконец. Да мало ли кто?

–  И что же?

–  Не понимаю. Не идет ничего в голову, и все. Убивайте, не идет.

Полное впечатление - Гарибов действительно не знает ни "кавказца", ни того, кто его навел.

–  Хорошо, Георгий Константинович. Будем считать, вы действительно ничего не знаете. Но в таком случае вы должны были сразу позвонить в милицию. И сообщить, что на вас было совершено разбойное нападение.

–  Здесь я виноват. Просто испугался. Знаете, уже потом, когда все произошло, меня охватил страх. Но я ведь в конце концов позвонил.

–  Поздновато. Да и здесь тоже сочиняли какие-то басни. Не к лицу это вам. Да, кстати, почему грабитель стал "племянником"? Кому пришла эта идея?

–  Он сам предложил. Как только вошел, сразу достал пистолет, сел и стал объяснять, что и как. Во-первых, я должен был тут же позвонить секретарше: важное дело, буду очень занят, пусть никого не впускает. Во-вторых, я ведь тоже не сразу согласился. Мол, у меня просто нет таких денег. Потом, когда понял, что дело серьезное... А понял - стали сообща выяснять, как я могу передать ему двадцать тысяч. Он спросил: "У вашей жены деньги на книжке есть?" Раз есть, значит, я должен сказать, что он - мой племянник. Ну и... всю остальную сказку.

–  Вы не заметили, какой системы у него был пистолет?

–  Насколько я понял, наш пистолет. Армейский. Системы Макарова.

–  А внешность этого "племянника"?

–  Высокий. Да, высокий и крепкого сложения. Черные волосы, черные усы. Лицо... такое, как бы сказать, неприятное. Нос небольшой, курносый. Глаза светлые. Говорил он с легким акцентом. Думаю, кавказец. А вот кто точно... Грузин, армянин, азербайджанец... Не знаю.

Подписав протокол допроса, Гарибов ушел.

Иванов набрал его домашний номер. Трубку сняла хозяйка.

–  Алло? Слушаю вас.

–  Здравствуйте, Светлана Николаевна. Это Иванов, из милиции. Помните?

–  Д-да. Конечно.

–  Светлана Николаевна, нам надо встретиться. Есть серьезный разговор. Как у вас со временем завтра? Скажем, в первой половине дня... В час дня? Пропуск будет выписан. Адрес вы знаете. Жду. Всего доброго, Светлана Николаевна.

Сообщив о заявлении Гарибова дежурному на Петровку, 38 и договорившись о направлении опергруппы на квартиру Гарибовых, набрал номер отдела. Сказал снявшему трубку Линяеву: