Чтение онлайн

–  Это подразумевается, Светлана Николаевна.

Гарибова долго молчала. Наконец еле слышно спросила:

–  Какое увлечение может заставить мужчину не обращать внимания на женщину?

–  Затрудняюсь ответить.

–  Борис Эрнестович, неужели не ясно? Это - карты!

...Подписав Гарибовой пропуск, Иванов проводил ее до двери. Вернувшись, сел за стол. Значит, это карты... Еще раз перечитал фамилии и должности названных Гарибовой друзей мужа. Самым близким другом она считала Шестопалова. Большинство же остальных были для нее лишь карточными партнерами мужа, не более. Чаще всего в доме Гарибовых появлялись некто Илья Егорович, директор гастронома, Юра, называвший себя стоматологом, и Игорь Борисович, работавший, опять же по непроверенным данным, администратором филармонии.

В эту минуту Иванов, сопоставив все, что он почерпнул из разговоров с Шестопаловым и Гарибовой, наконец-то понял: Гарибов, Шестопалов и их партнеры - так называемые лобовики. Все эти люди играют в карты по-крупному, лоб в лоб. Отсюда и название - лобовик. Лобовики среди любителей карт занимают особое положение, в отличие от остальных картежников, в том числе и от карточных шулеров, как крупных, называемых катранщиками, так и мелких, называемых каталами. Негласный кодекс запрещает лобовикам в игре между собой прибегать к какому бы то ни было шулерству. Игра ведется только на очень крупные суммы с обязательной немедленной отдачей. Если вдруг не оказывается наличных денег - долг необходимо вернуть как можно скорее, в считанные часы. Что же касается отношений с законом... Карточные игры в СССР в принципе не запрещены. Карты можно купить в любом табачном киоске. Если человек проиграл в них десять тысяч, не нарушая при этом общественного порядка, - это нельзя классифицировать как нарушение закона. Но Иванов прекрасно знал о связях лобовиков с преступными элементами. Лобовиками бывают только "солидные люди", как правило, занимающие высокое положение. Безусловно, не исключено, что среди лобовиков, если постараться, можно найти и честного человека, такого, который, садясь за карточный стол, принципиально полагается только на свое реноме и реноме партнера. Однако это скорее исключение, чем правило. Честность не та основа, на которую могут полагаться крупные игроки, - ведь счет в их игре идет на тысячи, а то и на десятки тысяч рублей. Именно поэтому на страже интересов крупных картежников стоят шестерки-вышибалы. Вербуются вышибалы, как правило, из бывших уголовников. Виновному в неотдаче долга сначала делается предупреждение, а потом - потом он может поплатиться увечьем или даже жизнью. Для острастки других.

Довольно долго Иванов сидел молча, разглядывая исписанный лист. Он еще раз проверял, все ли так в его предположении. Нет ли каких-то неучтенных фактов, ложных ходов... Нет, кажется, момент, которого он так долго ждал, все-таки наступил. Он вычислил "кавказца". Человек, убивший на Ленинских горах инспектора ГАИ Садовникова, - шестерка-вышибала. Сомнений в этом нет никаких. Собственно, дело теперь только в технике - его и его товарищей.

Эксперимент

Вызвав Линяева, Иванов коротко пересказал ему все, что услышал от Гарибовой. После сообщения о картах майор легко постучал кулаком в ладонь:

–  Кажется, тепло, Борис Эрнестович? "Кавказец" - вышибала?

–  Похоже. Во всяком случае, времени у нас с тобой сейчас мало. Во-первых, сразу от меня или к генералу. Сообщи новость. Шеф - человек мощный, пусть поднимает все силы. И ориентирует на "кавказца" всех, кто так или иначе связан с каталами, лобовиками и так далее. Учти, нам самим все это организовывать некогда. Понял?

–  Понял. Можно идти?

–  Подожди. Как только утрясешь вопрос с шефом, отправляйся в ближайший табачный киоск.

–  В табачный киоск?

–  Да. Купишь шесть колод карт. Даже лучше семь. Но это не все. Нужно срочно найти парня, похожего на "кавказца". С использованием до конца дня. В министерстве, я думаю, пара-другая таких найдется?

–  Может, Подошьян Валера? Из нашего отдела? В нем почти метр девяносто. Ну там и все остальное...

–  Подойдет. Предупреди: пусть не уходит. И давай за колодами. Дорогих не покупай, нужны самые дешевые.

–  Тогда я с колодами прямо к вам?

–  Хорошо.

Сняв трубку телефона, Иванов набрал номер дежурной по второму этажу гостиницы "Алтай":

–  Дежурная? Простите, Лена Малахова сегодня работает? Позовите, пожалуйста...

Через минуту-другую услышал знакомый голос.

–  Да, я слушаю.

–  Лена, это один ваш знакомый. Из милиции. Мы с вами беседовали в дежурке. Насчет жильца из двести девятого номера. Иванов моя фамилия.

–  А-а... Здравствуйте.

–  Здравствуйте, Леночка. Только два вопроса. Помните, вы рассказывали, как убирали в номере, а жилец в это время что-то переставлял на столе?

–  Переставлял? Помню. И что?

–  Вы тогда сказали, что у него в мусорной корзинке были белые хрустящие бумажки. Обертки от вафель...

–  Да... Как будто. Были, вроде, обертки.

–  Леночка, вспомните: были в мусорной корзине этикетки от вафель? На вафлях же сверху этикетка. На ней - название, цена.

–  Ой, я не помню. Может, и были. Там разве смотришь. Этикетки, не этикетки. Я же не разглядывала.

–  Еще вопрос. Когда вы в тот раз вошли, во что ваш постоялец был одет? Когда на столе что-то переставлял?

–  Сейчас... Подождите... В спортивном костюме. Знаете, такой импортный? Синий. Пижама, что ли, называется.

–  Все ясно, Леночка. Ждите, мы к вам скоро подъедем. На месте я все объясню.

Следующий, кому он позвонил, был Прохоров.

–  Леня, это Борис Иванов. Ты очень занят?

–  Дела есть всегда. Что-нибудь случилось?

–  Ничего особенного. Ты мне нужен часа на два по нашему делу. Если я сейчас заеду, как? Минут через двадцать?

–  В принципе можно, только объясни хоть примерно, что случилось?

–  Объясню потом. Увидишь из окна мою машину - выходи.

Перед самым входом в "Алтай" Иванов резко затормозил. Сидевший рядом с ним Прохоров покосился на выходящих из машины Линяева и Подошьяна:

–  С такими молодцами только кого-то брать. А? Надеюсь все-таки, брать мы никого не будем.

–  Не будем, не беспокойся. Потерпи. Я хочу, чтобы все было чисто.

–  Эксперимент? Судя по всему.

–  Сейчас увидишь. Пошли.

Вчетвером они прошли в гостиницу. В холле было пусто. Швейцар, узнав Иванова, сделал знак бровями - мол, не волнуйтесь, все помню. Вместо молодящейся блондинки за стойкой сидела худая девушка в очках. Иванов протянул удостоверение. Девушка изучала его долго. Вздохнула:

–  Опять по поводу второго этажа? Да? Двести девятый?

–  Двести девятый, угадали. Номер сейчас занят?

–  Занят.

–  А свободные номера у вас есть? Желательно на этом этаже. Двухместные.

–  Сейчас... - Карандаш дежурной пополз по квадратам схемы. - Вот, двести пятнадцатый. А... зачем?

–  Надо провести эксперимент. Для этого нужен свободный номер, а также представитель администрации. Вы бы, например, нас устроили как представитель администрации. Как? Договорились?

Поднялись на второй этаж, остановились у двести пятнадцатого номера. Администратор ушла разыскивать отлучившуюся куда-то со своего места дежурную по этажу. Иванов посмотрел на стоящего рядом Подошьяна. Для эксперимента капитан подходил идеально - высокий, широкоплечий, черноволосый, с пышными черными усами.

–  Коротко установку. Пока мы одни.

Подошьян потер лоб:

–  Значит так. В номере я снимаю плащ, остаюсь в тренировочном костюме. Вскрываю шесть колод карт. Седьмую, контрольную, не трогаю. Затем снимаю с шести колод бумажные обертки. Мну их. Кроме того, мну несколько газетных обрывков. Затем бросаю в мусорную корзину смятые газетные обрывки. Сверху смятые бумажные обертки от карт. Потом все колоды, кроме двух, прячу в стол. Сажусь за стол лицом к окну, спиной к двери. Начинаю тасовать карты. Обе колоды. Делаю это медленно, размеренно. Причем так, чтобы со стороны двери карт не было видно. После стука в дверь говорю: "Войдите". Входит горничная, спрашивает: "Можно я уберу?" Не оборачиваясь и продолжая медленно тасовать карты, говорю: "Пожалуйста". По-моему, все?