Чтение онлайн

— Тот, когда мне было тринадцать? — она поворачивает лицо к окну, и на ее щеках появляется розовый румянец. — Это был единственный раз, когда я видела тебя здесь. Наверное, ты уезжал из города каждый раз, когда мы приезжали.

Я не хотел быть таким точным, и я ерзаю на своем месте.

— Я поступил в колледж, а потом сразу пошел на службу.

Я не собираюсь говорить Блейк, что намеренно держался в стороне, когда она приезжала сюда.

— Так или иначе, — пожимает плечами Блейк. — Мы пробыли здесь всего день или два, и все это время находились в поместье. Я была с Ханой или каталась верхом по территории. Мы летели самолетом, так что машины у меня не было.

Встав, я поднимаю ее на ноги.

— Хватит оправдываться. Пришло время узнать свое наследие.

— Мое наследие, — качает головой Блейк. — Ты вообще можешь это так назвать?

— А разве можно назвать это как-то иначе? Твои прабабушка и прадедушка основали это место и назвали его в твою честь.

— А разве твои прабабушки и прадедушки тоже не были основателями?

— Мои присутствовали, но название полностью ваше.

Мы выходим из кофейни и идем по главной улице, которая занимает четыре квартала.

— Это городская площадь.

— «Пятицентовик Говарда», (прим. магазин, торгующий дешёвыми товарами за 5 и 10 центов) — она читает расписанные вручную старинные вывески. — «Аптека Стинки»? Погоди, это тот самый Вонючка (прим. Stinky на сленге Вонючка), у которого есть снежные конусы? Команда Пеппер по софтболу?

— Очевидно, он начинающий магнат.

— Да еще какой. Аптека, снежные конусы и спонсорство спортивной команды? Лучше приглядывать за этим парнем. Не успеете оглянуться, как он будет баллотироваться на пост мэра.

— И даст себе большие налоговые льготы.

Она разражается искренним смехом, и я обнимаю ее за талию и наклоняюсь, чтобы поцеловать в щеку.

— Мне было интересно, как это звучит, когда ты по-настоящему смеешься.

Быстро моргая, она изучает мое лицо.

— Не помню, чтобы я чувствовала себя так раньше — расслабленно и хорошо. Я не должна так себя чувствовать.

— Почему нет? Ты заслуживаешь счастья, и я рад быть тем, кто его подарит, — произнося эти слова, я понимаю, как много в них смысла.

— Я не знаю. После того, что случилось с Дебби, и после того, как дядя Хью ушел, мне кажется, что я должна быть более грустной.

Мы снова начинаем идти, держась за руки.

— Это нормально — отдохнуть от печали, и мы уверены, что твой дядя вернется к концу недели.

Она кивает, но темное облако все еще омрачает ее черты.

Подняв ее руку, я целую костяшки пальцев.

— Что-нибудь еще на уме?

Хмуро глядя на витрину магазина, Блейк выдыхает.

— Я чувствую себя неудачницей.

У меня сжимается грудь, и я притягиваю ее к себе, обнимаю за плечи, пока мы продолжаем идти.

— Тебе двадцать три. У тебя едва ли было время потерпеть неудачу.

Ее подбородок опускается, и мы делаем еще несколько шагов, прежде чем она снова поднимает на меня взгляд. Один вздох, и я думаю, что она собирается впустить меня, рассказать, что у нее на уме.

Но вместо этого Блейк одаривает меня ослепительной, фальшивой улыбкой и тянет за руку в сторону небольшого бутика.

— Что за «Раритеты Рут»?

— Тебе понравится это.

Звенит колокольчик над стеклянной дверью, когда мы входим в маленький магазинчик, забитый товарами, и из-за прилавка в центре помещения появляется молодая девушка.

— Хатч? Это ты? — Ее карие глаза расширяются, когда она видит Блейк. — Ты, должно быть, одна из тех нью-йоркских девушек. Племянниц мистера Хью.

— Кармен Монтгомери, это Блейк ван Гамильтон. Блейк, Кармен — дочь Рут.

— Приятно познакомиться. — Блейк дружелюбна, но сдержана.

— Ты такая красивая. — В голосе Кармен звучит удивление. — Ты надолго здесь? Ты, должно быть, сходишь с ума в этом маленьком городке после Нью-Йорка.

— На самом деле, это приятная смена обстановки, — улыбается Блейк, оглядывая магазин. — Мне нравится это место. Эти свечи ручная работа?

— Да, и свечи, и украшения, и предметы искусства сделаны здесь. Такие причудливые вещи, как книга о пенисе и магниты с голым президентом, мы покупаем на рынке.

— Книга о пенисе? — Блейк фыркает и прикрывает нос.

— Иди посмотри. Это уморительно, — Кармен хватает ее за руку, и они вдвоем бегут через весь магазин, где я слышу, как Блейк читает вслух «Пенис Поки».

— О, нет! — восклицает она. — Это пенис.

Подняв взгляд, я вижу, что они держат в руках что-то похожее на настольную книгу с большой дырой посередине. Она скашивает на меня глаза, и я качаю головой. Приятно видеть, что она ладит с Кармен.

— А тот горячий парень, который был вчера в городе, тоже с тобой? — Кармен и Блейк идут через весь магазин к витрине с украшениями. — Господи, он выглядел как из каталога. Здесь никто никогда не носит костюмы.

— Наверное, — Блейк кажется равнодушной, но мне любопытно.

Кто из этих двух придурков рыскал по Гамильтауну и зачем? Я не могу сказать наверняка, но не думаю, что они здесь только для того, чтобы проверить мою девочку.

Я также делаю мысленную пометку, пока Блейк любуется ожерельем с изображением пальмового дерева и полумесяца.

— Это интересно. Это напоминает мне кое-что, что я видела в Дубае.

Глаза Кармен так расширяются, что я боюсь, что они выпадут.

— Ты самый крутой человек, которого я когда-либо встречала. Я даже никогда не выезжала за пределы штата.

Блейк смеется, и ее щеки вспыхивают.

— Это было не так уж и важно.

Звенит колокольчик на двери, и громко болтая, входит группа дам, которых я не узнаю.

— Туристы, — Кармен наклоняется и говорит низким голосом. — Вы будете сегодня на матче по софтболу? Мы можем посидеть вместе, если хотите.

— Звучит заманчиво, — соглашается Блейк, и Кармен бежит через весь зал к своему месту у кассы.

Помахав на прощание, мы снова выходим на тротуар.

— Она очень милая, — Блейк улыбается мне. — Она тоже уроженка Гамильтауна?