Чтение онлайн

— Это не притворство. Это правда.

Мы подъезжаем к дому дяди Хью, и я хватаюсь за ручку, прежде чем грузовик полностью останавливается.

— Можешь не беспокоиться о том, что моя сестра вмешивается в дела твоей семьи или порочит твое доброе имя в твоем городе. Спокойной ночи, мистер Уинстон.

Выскочив из грузовика, я захлопываю дверь кабины и несусь к входной двери.

Я мимолетно слышу звук его голоса, но мне это не интересно. Я оказываюсь в доме, запираю дверь и свое сердце, прежде чем он выезжает с подъездной дорожки.

Хатч

Захлопывая дверь в свою спальню, я вздрагиваю, вспоминая, что сегодня вечер четверга и я не один в доме. Я снова открываю дверь и прислушиваюсь к звукам Пеппер. После нескольких секунд тишины я снова тихо закрываю ее.

Моя челюсть напряжена. Черт, да у меня все тело напряжено. Не знаю, как мы так быстро попали из этого гребаного рая в преисподнюю.

Это ложь. Я знаю, как. Я с самого начала знал, что это плохая идея. Блейк застряла в реальности, где ее сестра — жертва, не имеющая права голоса. Она видит Хану маленькой девочкой, запертой в комнате насилия, из которой она не может выбраться.

Это неправда, и это позволяет продолжать Хане делать то, что она, по-видимому, всегда делала, то есть делать все, что ей вздумается, а Блейк убирать за ней. Это чертовски раздражает, но мне было бы плевать, если бы я не начал так сильно переживать за Блейк.

Она забралась мне под кожу, черт возьми. Она была под моей кожей, с тех пор как я увидел тот гребаный журнал с ее мокрой и едва прикрытой грудью, приоткрытыми губами и серебристо-голубыми глазами, говорящими: «Трахни меня» через страницы.

Я отвечал на этот призыв слишком много раз. Теперь я тот, кого имеют.

Запустив руки в волосы, я опускаю лицо и чувствую запах роз на своей рубашке.

— Черт побери, — рычу я, срывая одежду через голову и швыряя ее через всю комнату.

Хью сделал это со мной. Он годами играл со мной в эти игры, посылал меня проведать ее, присылал ее фотографии. Теперь он поставил меня в такое положение, когда я должен оставаться рядом с ней, чтобы обеспечить ее безопасность. Я влез в его план.

Я был бы в ярости, если бы не эта чертова бухгалтерская книга, если бы не то, что Блейк рассказала мне о том, как Виктор украл имущество ее отца, если бы не это мертвое тело. Они — единственное, что делает это реальным, а не просто гребаный заговор о сватовстве, организованный ее дядей.

Чего Хью не знает, так это того, что я завязал с играми. Я выясню, что случилось с наследством его племянницы, с имуществом его племянника, и тогда я уйду. Уйду. Больше ничего.

Блейк ван Гамильтон может жить своей жизнью в Нью-Йорке, где она постоянно начеку и притворяется счастливой. Она может помогать своей зависимой младшей сестре сколько угодно. Я больше не пытаюсь ее спасти.

Я напряжен и зол, когда откидываю одеяла и забираюсь в постель. Долгое время я ворочаюсь на простынях — которые, черт возьми, тоже слегка пахнут розами, — прежде чем, наконец, где-то после двух часов ночи, я не погружаюсь в беспокойный сон.

«У кого-то есть что-то на Хану.»

Сообщение Дирка — первое, что я вижу, когда открываю глаза навстречу пылающему рассвету.

— Скажи мне что-нибудь, что меня не удивит, — бормочу я, медленно садясь и потирая лицо. Я чувствую похмелье, затем смотрю на часы. — Черт.

Откинув одеяло, я отправляюсь в душ. Уже девять, а я опять забыл завести свой чертов будильник. Я снова не успел проводить Пеппер в школу, теперь мне придется столкнуться с осуждающей ухмылкой Шрама в офисе. Опять.

С тех пор как в моей жизни появилась Блейк, я превратился в образцового бездельника.

Злость, которую я принес с собой в постель, возвращается в полную силу, и на этот раз я выхожу за дверь меньше чем через десять минут.

— Не такой уж и расслабленный сегодня, — Шрам смотрит на меня искоса. — Все еще выглядишь так, будто не выспался.

— Если не хочешь неприятностей, ты это оставишь.

— Это угроза? — Его выражение лица находится где-то между весельем и готовностью надрать мне задницу.

— Я говорю, что не хочу об этом говорить.

Мы со Шрамом на равных, но с тем уровнем раздражения, который я сейчас испытываю, я почти уверен, что смог бы одолеть его.

Тем не менее, драться с моим лучшим напарником — худшая форма непрофессионализма, в том числе и трахать женщину, которую меня наняли защищать.

— Что ты знаешь об этом сообщении от Дирка? — Если кто и докопается до сути этого дерьма, так это Шрам.

— Я не получал смс от Дирка.

— Он отправил его около четырех утра. Наверное, хотел дать тебе поспать, — передав ему свой телефон, я бросаю взгляд на пустой стол брата.

Мне нужно знать, что он обнаружил, но если я знаю Дирка, то он просто закрыл глаза.

— Пойдем, — Шрам поднимается на ноги, и я понял, что так и будет. Не оглядываясь, он хватает ключи, и мы направляемся к двери.

Дом моего брата находится на окраине города, в лесу. Он купил старую швейную фабрику, и, хотя первый этаж представляет собой заброшенные руины, он отремонтировал второй этаж, превратив его в лофт-квартиру площадью три тысячи квадратных футов. Он говорит, что когда-нибудь доделает все остальное.

Мы входим через деревянные двойные двери, раздвигаем их и оставляем открытыми, проходя мимо стены с мутными окнами к деревянной лестнице у задней стены.

— У тебя есть ключ? — Шрам оглядывается на меня, пока поднимается по деревянной лестнице на второй уровень.

— Почти уверен, что он ее не запирает. — Мои ботинки шаркают по старым ступеням, когда я следую за ним.

Я прав. Тяжелая деревянная дверь легко открывается, когда Шрам поворачивает ручку.

— Дирк? — зову я, но свет везде выключен.

Мы входим в переднюю часть студии, которая спроектирована как гостиная. В центре — кухня и столовая, а в дальнем углу, отгороженном занавеской, мой брат лежит лицом вниз на кровати королевских размеров.

Он не храпит, но громко дышит, когда Шрам отдергивает тяжелые шторы, закрывающие массивные окна. Солнечный свет заливает все пространство, и Дирк издает слабый стон, прежде чем перевернуться на спину.

— Я собираюсь надрать тебе задницу.

— Вампир, — рычит Шрам. — В один прекрасный день кто-нибудь придет сюда и проткнет тебя колом.