Чтение онлайн

– Вон там особливо живут богатые.

Я прищурилась, приглядываясь к обиталищу местных власть имущих и возмутилась:

– Здесь?! Да не может быть. Халупы халупами.

– Ой, темнота! Это же ан-ти-ка-ва-ри-ат!
– поперхнулся возмущением дед Конрат и уже спокойнее прибавил, сплюнув: - Тьфу, пока выговоришь эти новодварфские слова... Если по-простому, то с жиру бесятся.

– А-а-а, понятно. Но всё равно не понимаю... маленькие, старые, разваливаются на глазах...Какой ещё ан-ти-ка-ва-ри-ат?

Дед выразительно посмотрел и махнул куда-то в сторону рукой, больше не сказав ни слова. Мне оставалось только переглянуться с Васькой. Он тоже ничего не понял и солидарно насупил кустистые белые пуговки бровей.

На подходе к дому мы почувствовали дух жареных пирогов, манящий нас из открытого окна. В животе одиноко заурчало и мы, не сговариваясь, ускорили шаг.

На пороге нас встретила Ладала, внучка деда Конрата. Симпатичная невысокая крепышка с двумя толстыми косами цвета топлёного молока. На её круглом личике с острым подбородком расплылась улыбка, заиграв глубокими ямочками на щеках.

– Я пирожков напекла! С картошкой, свежей капустой и ещё с мясом. Сейчас с творогом буду делать, чтобы не пропал. Он ещё лежал с...

– Правда? Я с тобой дружу!
– Я повисла на звонко рассеявшейся девчонке. Василий согласно прижался с другой стороны, подставив широкий лоб. Но неудачно зацепился когтем за длинную Ладину юбку и чуть нас не уронил, пытаясь освободиться от коварных пут.

Дед остановился где-то в дверях и покашливал себе в бороду. У глаз его разбежались лучики морщинок, но, тем не менее, он строго прогудел:

– Встали же! Не пройти - не проехать! Лада, где мои тапочки?

– Где и всегда. Повернись направо - они под шалью, - отчитывалась внучка, балансируя и придерживаясь за моё плечо. Васька продолжал тянуть её за юбку, а я пыталась поймать кота и расцепить его с шерстяной тканью.
– Той, которой ты обычно поясницу греешь. Помнишь, как позавчера на крышу полез за...

– Лада!
– смущённо прикрикнул дед.

– Ты сегодня тоже завяжи, а то не ровен час прихватит.

– Завяжу. А ты иди лучше малышей выпусти. Тяжело им - места мало.

Пока Василий хлопал глазами и разминал лапы, девчонка перехватила кожаный мешок, который ходил ходуном в её руках, и умчалась выполнять поручение. Кот ошалело замер и понёсся вслед за Ладой, встопорщив хвост трубой. Видимо решил, что из первых рук ужина дождаться быстрее, но прогадал.

После всех метаний по квартире, мы осели на крохотной кухоньке, где места хватало еле-еле, чтобы периодически стукаться лбами и наступать на Васькин хвост. Дед Конрат на правах старшего занял обеденный стол и уплетал за обе щеки пирожки, к тому же не забывая подкармливать домашнюю живность. К нему-то и пристроился мой кот, сердито сверкая на меня жёлтыми глазищами. А что? Я действительно случайно отдавила...

Ладала сноровисто раскладывала творожную начинку на заготовленные сочни, а я украдкой её подъедала из большой тарелки с красивой голубой каймой. Неожиданно в комнате затрепетал свет. О лампу бился мотылёк. Крупный коричневокрылый с парным рисунком-точкой на кончиках. Он остановил мерное биение и пополз верх, полураскрыв крылья. Незаметно для меня к лампе подошёл дед Конрат, поймал мотыля и выпустил в открытое окно. С улицы потянуло вечерней прохладой и мёдом от ночных цветов стоящих этажом ниже. Запоздало отправила в рот зависшую в воздухе ложку со сладкой массой и привкусом сырого яйца.

– Лети, а то и тебя раздавит, егоза...
– Потеребил бороду узловатыми пальцами.

– Неправда!
– Всплеснула руками внучка. На пол полетела ложка, которую дед проводил сумрачным взглядом. Видимо, не до гостей сейчас. Подтверждая мои мысли, родич повелел:

– Подбери быстрей! Авось божий крест не направит... Да, что ты мне рассказываешь? Я самолично намедни видел, как ты полотенцем мошкару давила.

– Это не считается, - смутилась девчонка.
– Налетело много, а сам потом жалуешься, что спать не дают...

– Кто тогда считается?

– Я на тараканах гадаю.

– Не мели чепухи. Их у нас отродясь не было.

– Теперь есть, - пожала плечиками Ладала и вернулась к своему делу.

Дед сжал кулаки, осторожно посмотрел на пол, как будто ожидал увидеть полчища рыжих вредителей и сокрушённо вздохнул:

– Гадальщица нашлась на мою голову! Лучше бы в доме две магички было...

Я довольно зажмурилась и облизала следующую ложку. Недавно, эдак в позапрошлый вторник, Ладала принесла с собой рукописные свитки. Естественно, я не могла не заглянуть в них краем глаза. Кое-что очень любопытное удалось занести в гримуар, но в остальном ничего зловещего за строчками не таилось. Кроме некоторых способов предсказания суженого-ряженого. Начиналось всё очень прилично - воск, гребни, блины и прицельное метание сапог. Жаловалась только, что морозов нет, с баней обождать придётся. Потом - перья, потроха и кости. До того странно смотрели на нас соседи, когда милая Лада таскала домой целыми вёдрами всякую гадость. Сейчас - давленые тараканы покоятся по все углам, а что потом будет даже для меня загадка.

Ложка скорбно заскребла по дну тарелки и Ладка, у которой ещё остались пустые сочни, прогнала меня полотенцем, подняв белое мучное облако. Со смехом вылетела из кухни и упала в кресло-качалку. Оно одиноко доживало свой век в небольшой общей, прямо напротив кухонного проёма. Оттолкнулась, чтобы посильней раскачать кресло, и подобрала под себя ноги, умиротворённо слушая доносящиеся с кухни голоса и наблюдая за игрой теней в отсветах лампы. Погодя ко мне пришёл Василий, требовательно кладя на меня тяжёлую лапу и заглядывая в глаза.

Подхватила его когтистую пятерню на манер уличной предсказательницы, наклонилась и таинственным голосом, растягивая гласные, заговорила:

– Предстоит тебе, Василий Котофеич, дальняя дорога. Путь не близкий, опасный, но в стократ он обернётся, коль по нему пройти сумеешь. Ожидают тебя яства несметные, прекраснейшие из ко...- Васька медленно моргнул и смачно чихнул, облизывая себя розовым шершавым языком. И пока я шипела проклятия, отвернулся и ушёл, махнув на прощание хвостом.

Кот, сам того не подозревая, напомнил мне об одном человеке. Затеребила порядком растрепавшуюся за день косу, нащупала ястребиное перо и, морщась, потянула к себе, выпутывая из паутины волос. Облегчённо провела им по щеке, пощекотала шею и принялась нашёптывать послание Вигнару. Потом прокралась в темноте к окну и выглянула наружу. Почти впритык стоял соседский дом, подмигивая мне занавесками с некими кровожадными мордами. По прикидкам свободного места для задуманного мне должно хватит. Внизу морем-океаном разлилась лужа, в которой отражалась луноликая Мать-Волчица. Сегодня она в одиночестве щерила черепной оскал на тёмно-бархатном небе и грозно вздымала загривок в преддверии летнего солнцестояния. Я прикрыла глаза и расслабилась, чтобы в следующее мгновение почувствовать гулкое биение сердца в своих руках. В бирюзе лунного света сверкнул красновато-жёлтым ястребиный глаз. Птица завозилась, щекоча тёплыми боками, и уставилась на меня немигающим взором. Глупый мешок с перьями.

– Ты знаешь, что тебе делать. Лети, давай.
– Подбросила в воздух ястреба. Он неуклюже и шумно забил крыльями и в пику мне сел на ближайшее окно с теми самыми мордастыми занавесками. Размером оказался немногим меньше средней сороки, в избытке скачущими по крышам, но перепутать белобоку и ястреба смог бы разве, что слепой.

Поиграла с птицей в гляделки и, не выдержав, громко зашипела:

– Кы-ш-шь!!! Лети куда сказано! Давай, поднимайся!

В ответ ястребок задумчиво-медленно расправил крыльяи насмешливо заклекотал, раззявив хищно-загнутый клюв.