Чтение онлайн

...Медленно открылись круглые совиные глаза, и тонкий зрачок заметался, опасно расплескавшись по хищной радужке.

Раздавшийся далеко окрест Васькин вопль застал врасплох не только меня, но и казалось весь лес, потому что на несколько минут воцарилась гнетущая тишина. В эти мимолётные мгновения я с похолодевшим сердцем рассматривала обновленную острым, как шило, клыком челюсть. Сунула окровавленный палец в рот и прислушалась. Вольг тоже брезгливо облизнулся. За спиной надрывался Васька... или пробудившийся скворлец. Я не могла решить кому из них приписать лидирующую партию. Обернулась - кот петлял почище любого зайца, но крылатый упорно преследовал свою жертву, расставив лапы и обнажив когти.

С проклятиями поспешила на помощь и в увлекательной игре "Спасём хвостатого - поддержим срединцского производителя" добавился третий игрок. Когда я, наконец, поймала за "жабры" кворлеца, он ухитрился прокусить сапог и с тихим вскриком усвистал в тёмное небо. Кот вмиг превратился в непобедимого воителя с нечистью. Я же шипела, переступала с покусанной ноги и безрезультатно любовалась небом, тёмным как бархат.

– Далеко полетел... Вот что ты за девка?! Такое жаркое по небу пустила!
– Вольг не выдержал строгого тона и в полный голос расхохотался, тут же поранившись о новоприобретение, и забавно свёл глаза в кучку. Теперь смеялась я, а потом безрезультатно подтачивала клык под выразительным взглядом "я так и знал!". Незаметно минула полночь.

На следующий день мы встали как всегда на рассвете и, легко позавтракав, сонно продолжили переход. Теперь Вольг при любом маломальском поводе усмехался на одну сторону и разводил руками, как бы говоря: "Кто пострадавший - тот и решает кому пирог, а кому объедки". И я, в конце концов, не выдержала:

– Губа не треснет? Второй для полноты картины не отрастить?

На что мне равнодушно пожали плечами и попросили не отставать. Тут же захотелось не просто его прибить, а сделать как-нибудь по-особому, чтобы вражья морда оценил! Нет, всё-таки мне всегда было жалко злодеев в байках. Ходят они за героем, брызжут слюной (вот как я сейчас), стучат кулаками по любым подвернувшимся поверхностям, а сделать-то ничего не могут. Тут хочешь не хочешь умом двинешься. Зато добрый молодец только знай себе смеётся, да красавицу волочёт обратно в терем, на полати.

Я оценивающе осмотрела представленную на обозрение мужскую спину. Я бы, конечно, ни за что не признала в нём ни теоретического, ни тем более практического борца со злом (я ведь себя не признаю мировым злом, впрочем, я себя даже домашним злом не признаю, ибо всегда спихивала эту роль на Ваську, слава богам, коты говорить не умеют). Но ведь и в байках не всегда сразу разглядишь кто хороший, а кто плохой, что уж говорить про настоящих людей или нелюдей. В каждом из нас сидит зверь. Никакой это не секрет. Поэтому только по отношению к себе и можем решить чёрной краской кого намазать или белой. Про другие цвета мы естественно и весьма неосмотрительно забываем, но это уже тонкости. Тонкости, о которых сразу забываешь, когда, запнувшись, летишь вниз на испуганно подставленные руки.

Щ-щеркот! Давно я так не падала. К боли в прокушенной ноге добавились ссадины на руках. Потом боль в копчике и правом боку. А всё потому, что наша весёлая компания зашла в самую чащобу этого леса. Древесным корням здесь даже места не хватало, их выпихивало наверх, где они переплетались плотным ковром. Идти по нему становилось невозможно. Я постоянно оступалась, скользила, как будто корни сами выворачивались из-под моих ног. И после сотого, как пить дать, падения я распласталась на неудобных древесных буграх и скомандовала: "Привал! Дальше через мой труп!". Рядом покладисто зашуршал стачиваемыми когтями Василий, и не преминул вытянуть ноги Вольг, отцепив от перевязи старый полуторник с "яблоком" на навершии. Ведь так и таскается с ним. Я думала в Рытвине пропьёт, так нет, ходит ещё, гремит железом.

Вольг сидел, переживал о чём-то. Я лежала на вовремя подошедшем Василии и внушала векам не закрываться. Хотя огонь здесь разжечь будет невозможно, так что почему бы и не поспать?

– Магичество, скажи то, что сыпала в кашу хоть колдовское? Для силы какой?

Наёмник так и сидел, вытянув ноги, но с надеждой обернулся ко мне. Железяку свою он положил рядом вместе с поклажей. И вроде бы больше никуда не собирался. Хорошо, значит, спать можно.

– Да простые.
– Пожала плечами, взбивая и заодно отряхивая от нацеленных колючек "подушку". Васька гордо отбивался, но подушка была нужнее и важнее кошачьих неудобств.

– Может для усиления здоровья, или для восстановления чего?...

– Я ж сказала! Для вкуса!
– Я шикнула на кота и со вздохом легла. Васька обреченно замер и шлёпнул лапу мне на лицо.

Наёмник подвигал скулами, посмотрел и тяжело вздохнул:

– Зря пострадал...

На темнеющем зареве появились первые признаки приближающейся ночи -острые волчьи уши. Говорят, если они хорошо видны на закате, то ночь грядёт тёмная, а следующий день жарким. Слышала ещё, если небо становится красным, как голова одного знакомого нам вороватого менестреля, то неудачная будет жатва на земле, и более чем среди живых, много душ к праотцам уйдёт. Но, как мне кажется, это верно лишь в военное время, ибо в мирное сколько бы я ни видела огненного небосклона ничего не происходило.

Мысли медленно и беспокойно переползли к разметке нашей дороги. По уверениям местных лес должен был кончиться ещё день тому назад. Сегодня мы рассчитывали выйти к горам Щхиски и по дварфским тропам пересечь Драконий хребет. За ним, слышала, шалят южные ветра. Они необычайно игривы и часто тащат всё, что плохо лежит. Надеюсь, когда мы дойдём до туда, они будут не в настроении играть. Иначе пусть только попробуют что-нибудь у меня стащить! В порыве гнева я толкнула локтём Ваську в живот, за что тут же получила хвостом по лицу и задней лапой под задницу. Дальше я вела себя очень осторожно и вскоре задремала.

Спать на корнях оказалось неудобно, даже с учётом смягчающего фактора. Над ухом похрапывал кот, а чуть подальше Вольг. Солирующая партия на лесном устрашающем фоне. Ночная идиллия прям. Я недовольно заелозила, однако бока не поддавались и продолжали нещадно ныть. Глаза слипались, но стоило их закрыть - сон не шёл. Сквозь ночную тьму проступали очертания деревьев, на ветвях, словно браслеты у танцовщицы, нанизались грибы. То здесь, то там вились спирали бледно-зелёных светлячков. Кустарник неподалёку зашуршал. Я затаилась, напряжённо всматриваясь. Вроде ничего. Выдохнула и снова откинулась на "подушку". Шуршание повторилось ещё раз или два, а потом ближайшее, как мне казалось, дерево потыкало в меня палкой. От ужаса я замерла и зажмурила глаза. Раздался глубокий голос:

– Это что за дела? Мы с прошлой полусотней не разобрались, а тут нате вам! Лежат!

– Бери и тащи. Пока лежат смирно... А то потом разговаривай, объясняй... ле-е-ень, - протяжно пророкотал второй.
– Спать хочу.

– Ещё бы! Ты даже когда спишь, ноешь "спать хочу-у-у!"...

– А ты не подслушивай. Не хорошо. Может, их чем того? ... Для лучшего сна.

– Давай! Вон блохастого! На дух не переношу смазливых наглых...

Послышался вздох, и меня ухватили за руку, приподняли и закинули на широкое плечо. Воздух, пфекнув, покинул мои лёгкие. Кто бы это ни был ?- он очень большой. На другое плечо приземлился Васька. Мягко ударился головой и заполошно заскрёб лапами. Его встряхнули - кот проникся. Я утешающее подмигнула закаменевшему с выпущенными когтями Василию и подняла глаза, столкнувшись с удивлёно округлившейся пастью, в которую без проблем войдём голова моя, Вольга и Васьки до кучи.

– О!
– Влажный нос дрогнул и пасть умильно растянулась, бархатисто проурчав: - Прошу прощения за неудобства, барышня! Но мы вас и ваших спутников задержим до выяснения обстоятельств.

– Чего?
– сдавленно пропищала я.

– Не знаю. Мы всех тащим кого найдём в лесу. Повышенная безопасность все дела... Да, Бер?

– Пошли уже. Скоро светать начнёт. А я вторые сутки не сплю.

– Он мало разговорчив.
– Мой собеседник сокрушённо покачал головой, поправил отчаянно храпящее тело наёмника и поднялся на ноги. Мне представилась возможность хорошо, в наступивших рассветных сумерках, рассмотреть кто сподобился нас подобрать. По моим наблюдениям существо оказался высотой около трёх саженей. Фигура почти человеческая, голова только волчья (может пёсья, один щеркот), одет в одни штаны с бечёвкой вокруг бёдер. Может ещё что упустила, но я просто зажмурилась от страха и попыталась успокоиться. Потому что тот, на ком лежала я, зашевелился. А мне и до этого было весьма нервно.