Чтение онлайн

Меня быстро догнали, кот милостиво привалился к ноге, щедро поделившись колючками, а Вольг посторонил, уронив: "Дай я вперёд. Я неплохо ходил последу. Заканчивалось всё плохо, но ходил я по нему неплохо...". Коротко хохотнул и принялся негромко рассказывать:

– Помню, забрели на какие-то развалины... Помойка страшная! Ходим-смотрим, и вдруг на нас выскакивает чумазый оборванец в круглой шляпе из риса... Ну жёсткая трава такая, над ней ещё кровососы дюже трясутся. Чахнут над сорняком и зубы скалят: "Куда лапы тянешь, хрен с горы?", - пискляво просипел наёмник, потянув вниз края шляпы, и доверительно пояснил: - Хрен у них самое обидное... Ха-ха, им только кажешь его, они сразу в обмок бряк! Ну не дураки ли после этого? ...Вот выскакивает он и бормочет что-то себе под нос. Мы пока вслушивались, что он там бормочет, его кореши нас обошли и такого нам наваляли - мама, не горюй!

У Вольга аж слёзы от смеха потекли и пока я ждала продолжение, он с довольной рожей достал из-за пазухи криво слепленный бутерброд и фляжку, многозначительно ей побултыхав:

– Будешь? Медовуха что надо!

– Вольг!!

– Что? Она оказывается и не охранялась никем...

Привал пришлось делать до темноты. Устали идти по буеракам, да и Василия требовалось привести в порядок. Для последнего этот вечер стал настоящим испытанием на силу воли. Наёмник вольготно устроился на лапнике и на особо жалобные Васькины стоны советовал: "Да побрили бы... во мечом! Он длиной самое оно! Раз одна сторона, раз и другая сторона! И твоя животина гладкая, как лысина императора! ... Или пыхни чем на него! А чё? Сразу южный загар...".

В таком ключе прошёл вечер, а потом пролетели ещё два дня. Мы выслеживали стаю диких лесорубов, выслеживали, а результату фигу. Вольг уверял, что мы вот-вот их нагоним. Но "вот-вот" не наступало. Наша уверенность (к себе я по широте душевной добавила Ваську) таяла, потому что наёмник повторял это с завидной регулярностью, а мы даже какого завалящего лесоруба не видели ни издалека, ни, на худой случай, его следа. Когда я совсем повесила нос, нам помог случай: кот чего-то испугался и дёрнулся в сторону, наступил в чью-то нору и завалился в жёсткие, как колючки ежа, кусты. Я поспешила проверить всё ли с ним в порядке и наткнулась на приятную полянку на самой опушке. Ближе к краю полыхал костёр и маленькие поджаристые тушки капали жиром на шипящий огонь. Вокруг в задумчивых позах сидели здоровые полуголые мужики. При себе они имели: длинные гривы волос, перехваченные платками лбы, бороды, нательные рисунки с головы до пят, разнообразной величины шрамы и суровые взгляды из-под суровых бровей.

– Я же говорил вот-вот!
– радостно просипел Вольг.

– А ты уверен, что это они?
– недоверчиво пробормотала я. Снизу придушенно вякнул Васька. Мы глянули вниз и смущённо слезли. Подняли, отряхнули и заткнули за наши широкие спины: из-за одной выглядывала голова, из-за другой хвост.

– Сейчас узнаем.
– Наёмник бодро направился к стоянке. Я переглянулась с котом и покачала головой. Но сомневалась я зря. Люди всегда больше доверяют эдаким чудакам.

Нас пригласили к общему костру, поделились ужином и рассказали, как они дожили до жизни такой. Мне, кажется, ради этого они нас и пустили, выговорится. Друг друга слушать они уже не могли, а эмоции не отпускали. Даром что мужики здоровые, только перед смертью все едины и боятся её все одинаково. Наши горе-лесорубы каждый год приезжали сюда за сезонным заработком, но в этот раз дело не заладилось с самого начала... Твердобогу коня пожалели, утиных яиц за шиворот не насовали...

– Ты понимаешь?! Мы ни сном ни духом! А теперь? Куда идти? Обратно?! Оно же почитай на наших глазах отхватило Харту от сюда и до сюда!
– Черноволосый рассказчик яростно расчертил своё тело и вновь осел, схватившись за голову.
– Ты понимаешь? Это ж... что за нечисть?! Хорошо, Зорьки живы-здоровы...

Мужики с любовью глянул в поле, где недалече паслись Марноргнебские горбатые быки. Их если от горба мерить с человека будут, а если от серповидных рогов - с полтора наберётся. Полезные животные, но по какой-то причине с детства не доверяю этим огромным коровам с аршинными рогами и крысиным хвостом.

– Что, все Зорьки?
– деловито уточнил Вольг и тоже устремил взор в темноту.

– Да. Все родимые.

Молчаливо встал сутулый парень, единственный кто остался при своём исподнем, и нервно почёсываясь от укусов комаров, отправился за дровами. Оставшиеся, в том числе и мы, мужественно терпели, но периодически ожесточённо расчёсывали кожу до кровавых борозд.

– ... Завтра-послезавтра обратно пойдём. Всех не пожрёт! Подавится!
– Мужики одобрительно загудели.
– В озере искупаться захотели, а ток в воду заходить, оно возьми и выскочи! Ну мы ему по мордасам понятно дело надавали, но оно чёт не утопло... Теперь вот, сидим...
– эмоционально мешая выражения, объяснял всё тот же черноволосый, в запале выдирая волосы с головы.

Мне не к месту, а может как раз к месту, вспомнилось, как мы спрашивали короткую дорогу, да как нас пугали неправильными оборотнями. Случится вдруг, что не так уж далеки были те женщины от истины. Бродит-таки по их лесу нечисть наоборот. Ведь если подумать древопасы жаловались на постоянные набеги лесорубов. А те наверняка в озере купались не впервой, так может и бегали не в последний раз... А что? Внешне они и в спокойном состоянии смотрятся вполне устрашающе, а дать им топор в руки и по лесу пустить вообще страх.

Ой, а к чему меня это вдруг заинтересовало? Я встряхнула головой и попыталась выбросить из головы ораву диких лесорубов. А они не хотят! Глаза горят, бороды развиваются, железо в свете Луны сверкает, орут что-то...

– Нечисть? Здесь в лесу?
– спросила я напряжённым голосом.

Мужик-рассказчик молча кивнул, закинул в рот кусок жаренного мяса и кинул кость в сторону леса. Остальные подтвердили, но как выглядела эта тварь, никто сказать не мог. Только хмурились и тяжело вздыхали. Я задумчиво теребила в руках несчастную тушку, разламывая и сминая в пальцах мягкое мясо с еле заметной кровинкой. В горло ничего не лезло, голова заработала в одном направлении: кто обитает на озере. На колено опустилась тяжёлая лапа, и Василий мелодично проурчал:

– М-мнема-а-у м-я-уау?

– Чего тебе?
– Протяжный громкий ответ и честно вытаращенные жёлтые глазищи.
– Не ори. Что ты орёшь? Ну что ты орёшь? Давай, иди спать.

Скинула его лапу и решила ещё подкоптить себе ужин. Кот поворчал, потёрся об меня и, громогласно фыркнув, ушёл спать. Один. Впервые за время нашего путешествия.

Утро выдалось прохладное с изморосью на траве и недовольной мордахой Василия, сморщившейся сушённым боярышником и низко протяжно чихавшей.

Вчера мы (большей частью я) пообещали пойти на озеро и вернуть людям честно нажитый скарб. В любом случае выпроводить из леса людей надо? Надо. Так пусть будет миром. Заодно я посмотрю, что это за озеро и что там творится. Лишние строчки в гримуаре никогда лишними не будут. Нам в который раз за последнее время указали дорогу, рассказали всё, что вспомнили и перекрестили, попрощавшись с нами на веки, благородно пообещав отомстить за нас и Харта.

Сейчас розыски не должны были занять много времени, но чем боги не шутят... В моих краях почитают четверых, о них я уже упоминала. Правда, также никогда не гнушаются поклоны бить перед лесо-поле-печной нечистью. До родных нечистых быстрей и надёжнее достучаться - принёс сластей, расхвалил и он твой, сердцем и душой. Но нечисть нечисти рознь, и раз на раз не приходится... Может она и не любит сласти, подай солёные огурцы и мочёного яблока! А кому и мясо. Вот в проклятых землях домашнюю встретить, как с самим Твердобогом за руку поздороваться, а хищную только руки подставляй.

Кстати о богах. Им преподношение не особо требуется, дай только полюбопытнее историю и не поразрешимей вопрос или не задавай его вовсе, коль не жаждешь получить то, чего не хочешь. Но, к счастью иль нет, каждый бог меряет по своему локтю - один не поможет, другой откликнется. Поэтому люди зачастую творят сразу божий крест, наивно предполагая, что лучше лишний раз призвать всех, чем ничего не получить от одного. И в итоге получают и в помощь и по шее, а иногда и вовсе только по шее.

К озеру мы вышли ближе к вечеру. В вытянутой чернильной капле толстым хвостом уходящей за частокол деревьев. Водная гладь заросла кувшинками, а по краю бахромой тянулась мелкая болотная тина. Подход к нему был хорошо протоптан, и я поискала глазами вещи, оставленные лесорубами, не сразу заметив ещё одного помощника. На берегу пыхтела знакомая красноволосая менестрель. Она увязала всё добро воедино, обвязалась, как селянский битюг, и медленно ползла от нас прочь.