Чтение онлайн

Ночь, трое взрослых в тесном помещение, спиртные пары, пропитавшие раскалённый воздух, жадные ласки мужчин, желающих моё тело, а главное, мы не знаем друг друга, и завтра разъедемся в разные стороны. Вряд ли есть шанс встретиться в городе миллионнике, так что в будущем не придётся краснеть.

Этими мыслями успокаиваю себя, гася стыд и какое-то девственное стеснение, будто первый раз оголяюсь перед мужчиной. Разница от привычного секса только в том, что партнёров оказывается двое, а это значит, что и внимания будет вдвойне.

Расслабляюсь, подаюсь ближе к Артёму и позволяю сделать Марату следующий шаг. То, что сзади прижимается он, даже не сомневаюсь. Больше никто не позволил бы себе так нагло влезть. Как только даю согласие, с двух сторон разносится довольный рык, а четыре руки рьяно принимаются за дело, доводя меня до грани невменяемости.

Я плавлюсь между ними, теряю связь с реальностью, а при смене пальцев членом, меня сразу выворачивает от мощнейшего оргазма. Взлёт, падение, глубокие толчки, кидающие в ураган общего сумасшествия, и тут же нежность в лице Артёма, смягчающая жёсткость друга.

Плавное скольжение внутри, полностью противоречащее резкости Марата, и словно продолжение штормовой волны, жаркие укусы по плечам и по лопаткам. И такой диссонанс распаляет ещё больше, заставляя тянуться то к одному, то к другому выгибаясь и сокращаясь от каждого касания.

В этих нескольких метрах, пропитанных темнотой ночи, не осталось неловкости, не всплывает недосказанность, напрочь отсутствуют слова. Не нужны они, за нас говорят стоны. Сбилась со счёту, сколько раз меня вдавливали в матрас тяжестью тел, сколько раз насаживалась сидя сверху, сколько раз сотрясалась от оргазма и доводила до него мужчин.

Засыпаем, когда сквозь тонкую ткань парусины просачивается серость зарождающегося рассвета. Взмокшие, уставшие, измотанные похотливой гонкой, сплетённые в извращённый клубок. Где-то там, за пределами нашего тесного убежища, густо пропахшего сексом и развратом, предутреннюю песнь заводят птицы, встречая солнце и новый день.

Просыпаюсь с жутким сушняком, с неимоверной болезненностью во всём теле и с обрушившемся стыдом на протрезвевшую голову. В затылок вибрирует рокочущий храп, волосы на макушке шевелятся от тихого сопения, а моя щека с трудом отлипает от вспотевшей груди Артёма. Сложно передать тот аромат, что свербит в носу и вызывает слезоточивость. Ощущение, что лежу в борделе, пропитанном благоуханием массовой оргии.

Приходится постараться, чтобы осторожно выползти из-под рук и ног, одновременно забирая одежду и рюкзак, по счастливой случайности оказавшиеся в углу у выхода. Озираясь по сторонам, спешно натягиваю спортивные штаны и куртку. Бельё найти не удалось, а лезть на поиски я не решаюсь.

В голове навязчиво пульсирует лишь одно — бежать от позора, пока никто не проснулся. Несусь к машине, на ходу вытаскиваю ключи и всё время оглядываюсь назад, боясь, что меня остановят. Только выехав за пределы озера, позволяю себе набрать воздуха полную грудь.

Вспоминаю про Надьку, но отделываюсь сообщением, что пришлось срочно вернуться в город. Пусть её Юрка везёт, раз провёл с ней горячую ночку. По дороге отгоняю непрошенные мысли, заставляя себя концентрироваться на проезжей части и на светофорах. Пробок ещё нет, и до дома я добираюсь за рекордные шестьдесят минут, утапливая в пол педаль газа.

Заперев дверь на два замка, как будто меня кто-то может достать в квартире, скидываю одежду и встаю под прохладный душ. Напряжение медленно стекает, вместе с грязью и следами утолившейся страсти. И, как только адреналин уменьшает концентрацию, сразу болезненно ноет каждый сантиметр измученного тела.

Выбираюсь из кабины и с оторопью смотрю в зеркало. Там не я, там какая-то другая женщина. У меня не блестят так глаза, на моей смуглой коже никогда не наливались синевой засосы и отпечатки пальцев, мои щёки не пылали от постыдных воспоминаний, прошедшей ночи.

Артём

Мог ли я представить, что когда-нибудь сам, по своей воле соглашусь участвовать в таком. Наверное, основную скрипку играл алкоголь, потому что с трезвой головой я не позволил бы этому случиться. Скорее всего, градусы вошли в реакцию с возбуждением, распаляемым весь вечер, и напрочь заткнули человеческий разум.

Именно человеческий. Вряд ли та звериная похоть, заставляющая владеть своей девушкой совместно с другом, толкающая на один круг чудовищного спринта за другим, может называться проявлением чувств думающего гомо сапиенса.

Правда, ночью я себе не задавал никаких вопросов, не пытался отыскать совесть и докопаться до морали. Животные инстинкты затмили всё здравомыслие. Стоило Аните ответить на поцелуй, прижаться разгорячённым телом ко мне, простонать в губы, и Марат перестал существовать, по крайней мере до момента, когда пришлось молча сговариваться и делить желанную девушку.

И тут не возникло проблем. Передавали её из рук в руки, поддерживали и стимулировали ласками, пока один из нас насаживал Аниту на себя, менялись, терзали, погружаясь в общее сумасшествие. Кажется, я возбуждался снова и снова, слыша приглушённые крики, слизывая с кожи дрожь от оргазма, видя, как она отдаётся Башару.

Знаю, что Марат чувствовал тоже самое, распаляясь ещё сильнее, жадно поедая глазами выгнутую дугой спину, когда Муза плавно оседала на меня, влажно скользя по телу, когда грудь её подпрыгивала в такт толчкам. Безумная ночь на троих и безумный рассвет, встреченный насытившейся страстью.

Просыпаюсь от недовольного ворчания друга. Не сразу понимаю, что спим мы не в своей палатке. А увидев женский рюкзак с выглядывающей из него расчёской, воспоминания обрушиваются, как ведро холодной воды.

— Только не говори, что… — пытаюсь подобрать культурное обозначение произошедшему.

— Трахали карамельку на двоих? — ворчливо хмурит брови Марат, выискивая среди скомканных одеял свои вещи.

— Ты как скажешь, — недовольно толкаю его в плечо. — Никакого такта.

— Тебе мой такт нужен? — морщится, дёргая рукой и надавливая на висок. — Надо до машины доползти и закидаться колёсами. Голову сейчас разорвёт.

— Анита где? — решаю не учить его культуре речи. В таком состояние Башар агрессивен и не поддаётся дрессировке.

— А я откуда знаю? Нянькой не нанимался. Да и взрослая она уже девочка, как ты успел оценить и продегустировать.

Первый раз чешутся кулаки вбить его эгоизм обратно в глотку. Готов поспорить с ним по поводу дегустации, вплоть до применения силы, но какое-то внутреннее волнение скребётся в груди. Надо срочно найти Аниту, пока она чёрте чего не надумала себе. Женщины такие… Сами накрутят, сами раздуют, сами обидятся и возненавидят.