Чтение онлайн

Марат с Анитой поддерживают моё решение и полностью меняют свой режим под меня. Сейчас мы больше похожи на семью, заботящуюся друг о друге. Медленный, ленивый секс по утрам, совместный завтрак, проводы на работу, звонок в обед с контрольным вопросом — «поел ли?», горячий ужин и бурная ночь, вдохновляющая на ранний подъём и на хомячий бег в колесе.

Странно, но вытолкав себя из зоны комфорта, я стал больше ценить семейную жизнь. Меня тянет домой и не зацикливает на присутствии Башарова в одной постели со мной. С каждым прожитым днём, мы всё гармоничнее сливаемся с общим бытом. Туманова оказывается нашей сцепкой, притягивающей два разных по назначению вагона.

Правда, моё равновесие идёт по швам, когда Марат озвучивает, что они с Анитой улетают на очередную конференцию. В грудину проникает ужас, разъедая ревнивой чернотой. Мне становится страшно, что у них появилось что-то общее, но отдельное от меня. Я связан субботними лекциями, а они проведут выходные вдвоём.

— Надеюсь, вы отдохнёте и повеселитесь, — натягиваю улыбку, стараясь не показывать, что у меня внутри.

— Нам будет тебя не хватать, — ластится Анита, как будто угадывает моё настроение. — Мы вернёмся сразу после встречи с читателями.

Ночью провожаю их на самолёт и не нахожу себе места. Провожу рукой по холодной поверхности ноутбука и сажусь подводить к финалу свой роман. В какой-то момент я проваливаюсь в него, и мне кажется, что достаточно нарисовать нужный конец, чтобы наша жизнь потекла по тому же сценарию.

Пальцы лупят по клавиатуре и на белом фоне пляшут столбцы чернильных букв. «Потерявший память поэт вдруг находит её и сталкивается с непреодолимыми обстоятельствами. С одной стороны есть любимая женщина и соперник, ставший другом и неотъемлемой частью семьи, а с другой — жена, двое детей, лабрадор и искусственное счастье, тянущее на дно болота. Красивая картинка, созданная для друзей и знакомых, а внутри непонимание, ненависть и злость».

Анита

Мы живём в каком-то радужном пузыре, ограждающем от косых взглядов соседей. Из-за прозрачности защитного слоя нас, конечно же, видно, что порождает в доме определённые сплетни, но звуки этой грязи через стенки не проходят.

Чем старательнее мы пытаемся строить быт, тем глубже я втягиваюсь в отношения. Если раньше у меня была возможность всё остановить, то теперь сердце не отпустит ни Артёма, ни Марата. Оно впилось в них похлеще клеща, высасывая эмоции, перемешанные с кровью.

Я не летаю — парю, с лёгкостью по утрам варя кофе, с предвкушением переворачивая на сковороде блинчики, с гордостью провожая своего мужчину на работу. Мы все меняемся, подстраиваясь под комфорт друг друга. Мои ночи больше не принадлежат книгам, и пожелание спокойного сна мне шепчут в ухо, перемежая с поцелуями, а не в закрывающуюся дверь, как это было с Серёжей.

Счастье… Наверное, это оно. Не такое как у всех. Особенное. Моё личное. Всё чаще ловлю себя на мысли, что готова бросить пить контрацептивы и попробовать себя в роли матери. Глядя на мужчин, не могу определиться, от кого хотела бы родить. Скорее всего от обоих, но главное, малыш будет мой. Надо поднять этот вопрос, но уже после возвращения.

На конференцию ехать нет желания от слова «вообще», но из печати выходит ещё одна книга, и агент требует засветиться с авторскими экземплярами. Марату тоже необходимо поторговать лицом, и мы вынуждены проткнуть наш пузырь и выбраться за его пределы.

Улавливаю переживания Артёма и трусь об него кошкой, лишь бы уменьшить градус неуверенности в нём. Знаю, что он боится дать возможность провести нам с Маратом время на выходных, и потерять то, что мы создавали на протяжение двух месяцев.

Успокаиваю его как могу, обещаю вернутся быстрее, но тревожность, исходящая от него, и в меня проникает нехорошим предчувствием. Ощущение, что поездка наложит нехороший отпечаток на и так сложные отношения. Может и не сразу, но последствия будут разрушительны.

Новосибирск встречает нас колючим ветром и ледяным дождём, противно бьющим по лицу. В такую погоду хочется укутаться в пушистый мех, а лучше угнездиться в тепле, обняв ладонями чашку с ароматным чаем. В салоне такси отогреваюсь, и тревога, не отпускающая от самого дома, медленно рассасывается в груди.

Марат утягивает меня в кафе, пользуясь свободным часом перед встречей, и, пока мы едим самые вкусные пельмени, с обожанием заглядывает в глаза и рисует на запястье знак бесконечности. Вижу, что он получает удовольствие от нашего одиночества, и не могу полностью отдаться этому ощущению. Почему-то, внутри скребёт от неловкости, потому что происходящее мы делим на двоих. Состояние очень похожее на стыд, испытываемый при измене мужу.

— Мы опоздаем, — вытягиваю руку и отодвигаю тарелку, дистанцируясь от пыла Марата. — Мой агент порвёт меня.

В театре, предоставившем площадку под мероприятие, мы расходимся, договариваясь встретиться после выступления. Общаясь с поклонниками своего таланта, выкидываю всё из головы. Здесь я не Анита Липатова, а Туманова, пишущая о любви. И неважно, что до той незабываемой ночи, о любви я не знала ничего.

— О чём следующая ваша книга? — выкрикивает пышная дама с копной сиреневых кудряшек.

— Нестандартный жанр для меня, — задумчиво тяну, опуская глаза. — Пытаюсь разобраться в отношениях на троих.

По сидящей толпе проносится одобрительный гул, и Лариса, представляющая мои интересы, быстро сворачивает опрос. Трачу минут пятнадцать на автографы и раздачу книг, ёжась от ядовитого взгляда агента. Наверное, стоит растянуть общение с женщинами до прихода Марата, но оставлять подвешенными вопросы от Лары, значит сделать хуже самой себе.

— Мжм сейчас не пользуется спросом, — замечает она, недовольно провожая фан-клуб читателей. — Год-полтора назад ещё можно было на этой пошлятине выехать, но в данный момент рынок предпочитает привычную романтику.

— Я ещё не решила, буду ли её публиковать, — копошусь в сумке, стараясь не смотреть на неё. — Это душевный порыв, и пошлости там нет.

— Тебе необходимо к Рождеству предоставить черновик новой книги, — цедит Лариса, злясь на мой бунт. С противным звуком чешет длиннющими ногтями предплечья, подкармливая нервоз. — Нам нельзя терять рейтинги.

— Я помню, — киваю ей и спешу на выход, завидя Марата, идущего на встречу с цветами. Самое смешное, что мужчины избегают дарить мне розы, памятуя, наверное, как отхватил ими Сергей.