Чтение онлайн

В этот узор вплетается наше дыхание. Шумное, сиплое, будто катастрофически не хватает воздуха, а лёгкие в холостую пытаются отжать ещё немного кислорода. По спине со звонким бжиком ползёт бегунок молнии, ткань платья стекает по плечам, плавно опадая в ноги и окутывая их. На мне только бельё и чужие руки, и, вроде, я достаточно взрослая женщина, но ощущаю себя неуверенной девчонкой.

— Не думай, — щёлкает застёжкой бюстгалтера Артём, и ладонь Марата сразу сминает оголившуюся грудь.

— Просто расслабься, — тянет Марат, выкручивая сосок и впечатываясь губами в губы.

Его язык бесцеремонно проталкивается в рот и нагло проходит по зубам и дёснам, с давлением продвигаясь глубже. То ли мычу, то ли перехожу на возмущённый стон от такого самоуверенного поглощения территории, и спустя пару принуждающих к покорности укусов за нижнюю губу, позволяю трахать свой рот, сдавая позиции.

Пока Марат увлечённо развлекается с грудью и оральным аппаратом, Артём вырисовывает по спине яркие узоры, сползая вниз и скатывая трусики по бёдрам. Поцелуй между лопатками, влажные восьмёрки вдоль позвонка, лёгкое давление в ямочках над попой, ласковое пощипывание за ягодицы, непоседливые пальцы между ними, дразняще бегающие от клитора до запретной точки.

Каждый раз непроизвольно сжимаюсь, стоит Артёму задеть тугую звёздочку, и каждый раз кровь бьёт в лицо от смущения. Никогда не была ханжой, обсуждая, описывая в книгах анальный секс, но сама так и не смогла перейти этот рубеж, боясь боли и неловкости.

— Прогнись, — шепчет Тёма, давя рукой на поясницу и подтягивая бёдра на себя.

Как гуттаперчевая кукла гнусь и тянусь, следуя безмолвным и шелестящим командам, окончательно всё выбросив из головы. Низ живота скручивает от желания, между ног пульсирует и ощущается зуд, напоминая о длительной голодовке. Восприятие настолько обострилось, что от вибрации воздуха под кожей колышутся волны возбуждения. Кажется, достаточно надавить на пульсацию, и я просто взорвусь, рассыпаясь на атомы.

Дёргаюсь от резкого толчка, заполняющего ноющую пустоту, и сокращаюсь от подступающего оргазма. Тут же на плечи давит Марат, прогибая ещё ниже. Его рука зарывается в волосы и тянет голову к паху, а губы требовательно сминает головка раскалённого члена.

— Давай, карамелька, возьми его в ротик и сделай качественный отсос, — сипло приказывает Марат, усиливая давление.

Подчиняюсь, прохожу языком по всей длине и позволяю проникнуть в рот. Они с двух сторон натягивают меня на стволы, слаженно толкая друг на друга. Марат входит в раж, бьёт глубже в горло, и я давлюсь, царапая его бёдра в попытке вырваться. Но пальцы в волосах стискиваются в кулак, обездвиживая и пресекая любые потуги.

Смешивается всё. Шлепки паха об ягодицы, вспененные слюни, сползающие на грудь, выворачивающий стон, хрипы над головой, саднящие спазмы в глотке. Кровь шумит в ушах, онемение шпарит от затылка вдоль позвонка до точки соединения тел, огненная спираль скручивается между ног до предела.

Время останавливается, вязко тянется в извилистую бесконечность, ядовитый кислород выжигает лёгкие кислотой, и от мощного взрыва темнеет в глазах. Меня вытягивает, сокращает, нестерпимо распирает и сбрасывает в пропасть, запуская обещанную невесомость.

Парю несколько секунд, отключаясь от непрекращающегося процесса. Прихожу в себя от специфического вкуса спермы на языке и от финального толчка сзади.

— Сука, — рычит Марат, размазывая головкой семя по моему лицу. — Столько над мужиками издевалась и держала на голодном пайке, что мы отстрелялись за минуту.

Эйфория от его слов сразу смывается, оставив после себя только дрожь в ногах. Тварь! Сплёвываю чужеродную жидкость и выпрямляю затёкшую спину. Ощущение, что меня драли целый час, а не шестьдесят секунд.

— Ещё раз протолкнёшь свою дубину мне в горло… — с надрывом выдавливаю. — Откушу нахрен.

— Анит, ты чего? Тебе же понравилось, — растерянно лупит глазами Марат. — Тебя же трясло от оргазма. Тёмыча аж скрутило от давления.

Лицо начинает печь, то ли от гнева, то ли от стыда, вызванного пошлыми высказываниями. Ничего не отвечаю, срываюсь с места и несусь в сторону белой двери в номере, подразумевающей вход в ванную комнату.

— Ты умудряешься всё изгадить своим языком, Башар, — доносится недовольный голос Артёма. — Женщина после близости ждёт нежности и ласки, а не упрёков и оскорблений.

Запираюсь на щеколду и устало сажусь на крышку унитаза. Как я снова влезла в то же болото? Вроде, потрясающий, крышесносный секс, но после него хочется залезть под горячую воду и смыть всю грязь. С какой-то безысходностью ползу глазами по дешёвенькой плитке с ржавыми подтёками в углах.

Сомневаюсь, что здесь проводят полноценную дезинфекцию помещения, но потребность отмыться заставляет ступить в исцарапанный поддон. Поворачиваю вентиль и отскакиваю от ледяного потока, обжигающего упругими струями. Матерясь, регулирую температуру и напор, и отключаюсь от нелицеприятной действительности. Мне нужно несколько минут одиночества, прежде чем снова рваться в бой и планировать очередной побег от неприемлемых отношений.

Марат

Стоит коснуться её, и я проваливаюсь в глубокую яму, где отключается связь с реальным миром. Хочется отыметь Туманову жёстко, вытрахать все заморочки, наказывая за бессмысленную беготню и за мою херовую зависимость.

Но, есть одно очень жирное «Но» — Артём, снова затесавшийся в наше уравнение и мешающий воплотить все мои хотелки. Он тоже касается карамельки, помогает её раздевать и лапает своими руками, заставляя стонать мне в губы. Не стану врать, это заставляет беситься, ревновать, но и не на шутку заводит.

Как только чувствую, что тело карамельки дёргается от стороннего толчка, глаза сразу наливаются кровью, а младший Маратик требовательно тянется к ней, умоляя присунуть немедленно хоть куда-нибудь. Измучился до такой степени, что ему параллельно присутствие другого члена в самочке.

Не могу противиться болезненной пульсации в яйцах и давлю Аните на плечи, прогибая ниже. В идеале, поставить её на колени и натянуть по самые гланды, чтобы содрогнуться от горячего дыхания в паху и кайфануть от сокращения глотки вокруг головки, но я пользую даму не один, поэтому просто зарываюсь пятернёй в волосы и подтягиваю к изнывающему дружку.

— Давай, карамелька, возьми его в ротик и сделай качественный отсос, — невменяемо хриплю и нервно привстаю на мыски, двигая в её сторону бёдрами.

Не даю карамельке подумать и воспротивиться, утыкаюсь в губы и давлю, протискиваясь через преграду из зубок. Анита высовывает язычок, проходит по стволу, обводит им головку, и меня несёт. Вдалбливаюсь как сумасшедший и поехавший головой, не замечая её протеста и ногтей, сдирающих кожу на бёдрах.

Кажется, проходит всего несколько секунд, и младшенький сплёвывает удовольствие, а следом сокращается Артём, издав совсем нечеловеческий стон. Замечаю, как он размазывает сперму по её копчику и ягодицам, и начинаю злиться. Это я должен пометить и обкончать всю Туманову. Я, а не он.