Чтение онлайн

25

Но столь же правомерны и вопросы: «Зачем автору столько точности и тщательности, почему взрывные моменты снабже ны аппаратом, измеряющим хронологию — часы, минуты, да же секунды»? 1 Зачем писателю нужна иллюзия полной досто верности происходящего? Оказывается, приметы точного вре мени у Достоевского дают возможность воссоздать точную синхронистическую картину событий, которая не явлена во всем своем объеме в последовательном повествова нии. Для некоторых событий и эпизодов факт синхронности не всегда очевиден: иные из них вообще будто бы выпадают из по вествования и могут быть восстановлены только в результате анализа общего контекста. Персонажи «Бесов» живут в единой системе времени — точного времени, поэтому совмещение их индивидуаль ных хронологий дает неожиданные смысловые эффекты, обна руживает скрытый контекст — то есть то дополнительное со держание, которое как бы спрятано в складках времени. Феномен скрытого контекста, по всей вероятности, непре менный атрибут таких повествовательных систем, хронология которых, во-первых, точна, во-вторых, многомерна и, в-третьих, всеобъемлюща — как это мы наблюдали в «Бесах». Если какое-нибудь из этих свойств отсутствует, синхронизм событий и обусловленное им дополнительное со держание не возникают.

Даже краткое сопоставление хронологии в «Бесах» и в дру гих известных произведениях русской литературы по принци пу синхронизма обнаруживает существенные различия. В примечании к «Евгению Онегину» Пушкин писал: «Смеем уверить, что в нашем романе время расчислено по ка лендарю». В романе Пушкина действие длится пять с полови ной лет, события датируются с точностью до года и месяца, иногда можно установить и день происходящего. Но внут ренняя хронология пушкинского романа, имея значительные бессобытийные промежутки между датами, соединяет точки времени, как бы принадлежащие различным героям: 3 июля 1821 года — начало путешествия Онегина; лето 1821-го — замужество Ольги; конец января — февраль 1822-го — поезд ка Татьяны с матерью в Москву; осень 1822-го — замужество 1 Катто Ж. Пространство и время в романах Достоевского. — «До стоевский. Материалы и исследования», т. 3. Л., 1978, с. 45.

26

Татьяны. Сколько-нибудь подробных индивидуальных хроно логий в «Евгении Онегине» нет, поэтому синхронизировать со бытия, происходящие с разными персонажами, не удается. Роман Лермонтова «Герой нашего времени», исследующий «историю души человеческой», построен, как известно, вопреки хронологии. Концентрическая композиция романа воспроизво дит события не в их временной последовательности, а в ином, более существенном для автора порядке. У «героя времени» практически нет прошлого, неизвестно достоверно, почему он попал из Петербурга на кавказские минеральные воды. Ста новление Печорина не интересовало автора романа — неиз вестно, что делал Печорин в Петербурге в продолжение пяти лет, прошедших со времени его возвращения с Кавказа и до нового приезда во Владикавказ. Время как бы не изменило его; и в «Тамани», где Печорину двадцать пять лет, и в «Максиме Максимыче», где ему тридцать, он все такой же. Ни одно собы тие жизни Печорина (будь то встреча с контрабандистами или эпизод с Вуличем) не имеет точной даты и не соотнесено с ре альной хронологией. Можно лишь установить время года, в ко торое происходит тот или иной эпизод («Фаталист» — зима, «Бэла» — апрель, май), и его длительность («Княжна Ме ри» — около полутора месяцев). Таким образом, в создании исторически достоверного героя 1830-х годов фактор времени не играет никакой существенной роли. В поэме Гоголя «Мертвые души» есть всего несколько при близительных указаний на время действия. «Впрочем, нужно помнить, что все это происходило вскоре после достославного изгнания французов», — читаем мы в первом томе гоголевского романа, и эта подробность позволяет отнести события на двад цать с лишним лет назад от момента создания произведения (1842), к царствованию Александра I. Чиновники и обыватели губернского города N, куда приехал Чичиков, зачитываются «Московскими ведомостями» и «Сыном Отечества» в поисках политических новостей — они опасаются высадки Наполеона с острова Святой Елены (Наполеон умер в 1821 году). «Пред седатель палаты знал наизусть «Людмилу» Жуковского, кото рая еще была тогда непростывшею новостью» — баллада Жуковского была написана и напечатана в 1808 году. Вместе с тем приметы эпохи Александра I сосуществуют с чертами совсем другого времени: весь фон, быт, уклад жизни, сама коллизия (практика заклада крепостных душ в банк), за силие чиновников-бюрократов свидетельствуют о том, что Чичиков разъезжает по николаевской России. В контексте со роковых годов приметы эпохи Александра I оказываются на-

27

меренным неправдоподобием; события складываются в карти ну не историческую, а фантасмагорическую. Действие романа «Война и мир» начинается в июле 1805-го и оканчивается в декабре 1820 года. Пятнадцать лет жизни героев Л. Толстого разворачиваются на фоне всемирно-истори ческих событий и теснейшим образом связаны с ними. Этой связью и определяется внутренняя хронология романа — точ но, буквально по часам датированы все эпизоды, связанные с войнами, сражениями и прочими историческими эпизодами. Когда же речь идет о частной жизни героев — хронология может быть и достаточно приблизительной: «середина зимы», «летом», «в начале осени» и т. п. Иногда календарь заведомо неточен. Вот один из «мир ных» эпизодов: проиграв Долохову сорок три тысячи рублей в карты во время рождественских праздников (в тексте сказано еще определенней — спустя два дня после третьего дня рожде ства, то есть 29 декабря), Николай Ростов «провел еще две недели в Москве… и… отослав, наконец, все сорок три тыся чи и получив расписку Долохова, уехал в конце ноября догонять полк». Порой хронология точно выдержана лишь по отношению к одному герою, но не согласуется с жизненными обстоятель ствами других персонажей. Так, неожиданное появление Анд рея Болконского, которого все считали погибшим, в доме отца в ту самую ночь с 19 на 20 марта 1806 года, когда у него рожда ется сын и умирает жена, — почти чудо. «Нет, это не может быть, это было бы слишком необыкновенно», — боится пове рить в это чудо княжна Марья. Тяжело раненный в Аустерлиц- ком сражении в двадцатых числах ноября 1805 года, князь Андрей был оставлен на попечение местных жителей. Четыре месяца, понадобившиеся ему на выздоровление, а старому князю на розыски пропавшего без вести сына, были вполне реальным сроком, и в этом смысле дата возвращения князя Андрея не вызывает удивления. Но для того чтобы герою успеть к столь важному моменту, автору романа даже при шлось пойти против законов природы. Мы помним маленькую княгиню, жену Андрея Болконского, в салоне Анны Павловны Шерер в июле 1805 года уже пополневшей, неуклюжей, в спе циальном платье, не выезжающей в большой свет «по причине своей беременности». Девять месяцев спустя она рожает — то есть в марте 1806 года. Но это значит, что тогда, в июле 1805-го, причина, которая якобы не позволяла княгине Лизе появляться в обществе, не могла быть столь заметной и столь существен ной.

28

Сплошная хронология «Войны и мира», так же как в «Евге нии Онегине», складывается из событий, происходящих после довательно то с одной группой персонажей, то с другой. Время как бы следует из салона Шерер в дом князя Андрея, оттуда в квартиру Анатоля Курагина, затем — в московский дом Росто вых и особняк отца Пьера Безухова. Поэтому, скажем, но- ябрь — декабрь 1805 года «отдан» событиям, случившимся с Пьером, весна 1806-го — делам Болконских, лето и осень 1806-го — Ростовым, 1807-й и 1808-й практически выпуще ны; 1809-й — Андрею Болконскому и т. д. Случаи синхронизации событий в «Войне и мире» всегда подчеркнуто выделены автором: в то время как Анна Михай ловна Друбецкая едет проведать умирающего старика Безу- хова, графиня Ростова, ожидая возвращения своей подруги, готовит деньги на обмундирование ее сына. В одно и то же время происходят объяснения Наташи Ростовой с матерью по поводу сватовства Денисова и Николая Ростова с отцом — по поводу проигрыша. Или: «В то время как у Ростовых танцева ли в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безуховым сделался шестой удар». Значительно чаще синхронизируются события мирные, с одной стороны, и воен ные, — с другой, но опять-таки: совпадения эпизодов «мира» с эпизодами «войны» почти всегда очень условны, ибо датировка мирных дел, как правило, весьма приблизительна. Так, пока князь геройски сражался под Аустерлицем, Пьер Безухов унаследовал огромное состояние и женился на Элен. Но вот «календарь» Пьера: «в начале зимы с 1805 на 1806 год» он был приглашен Анной Павловной Шерер на вечер, где почувство вал, что его усиленно знакомят с Элен. «Полтора месяца спустя» произошла помолвка, еще «через полтора месяца» — свадьба. Судя по указанным в тексте временным промежуткам между эпизодами знакомства, помолвки и свадьбы, сама свадь ба должна бы датироваться по крайней мере концом зимы, фев ралем 1806 года. Но уже в декабре 1805 года князь Василий приезжает к Болконским сватать за сына княжну Марью. Приезжает до того, как решилась судьба Элен. А ведь все сва товство от начала и до конца — дело его рук, и это тоже под черкнуто в тексте. Условность «мирной» хронологии толстовской эпопеи по кажется еще очевиднее, если добавить, что 3 марта 1806 года на обеде в Английском клубе в честь князя Багратиона (к это му времени Пьер только-только должен был успеть жениться) Долохов оскорбляет Пьера как незадачливого мужа красивой

29

женщины. И оказывается, что на момент марта 1806 года До лохов, вернувшись после военной кампании конца ноября в Петербург и поселившись в доме у Пьера (хотя Пьер должен жить в это время еще у князя Василия), уже давно стал своим человеком в доме и соблазнил Элен (хотя она опять-таки во время приезда Долохова еще не могла быть графиней Без- уховой). Есть много других случаев смещения времени в романе Толстого, но дело не в количестве: принцип хронологии «Войны и мира» обеспечивает точность временных координат только для исторических (в основном военно-исторических) событий. «Мирный» календарь, как будто ориентированный на реальную хронологию, на самом деле лишен точного правдо подобия. По воле автора романное время ускоряется или за медляется наперекор естественному его течению, выполняя сугубо служебные функции, зависящие от задач композиции, поэтому оно имеет свои собственные, отличные от реальных скорость и протяженность. Подчиненная роль времени, не- скоординированность хронологии снимает вопрос об объектив ной синхронности тех или иных событий. Когда же такая син хронность необходима автору романа, он ее «устраивает» сам, подчеркивая факт совпадения событий, но не заботясь о сораз мерности времени действию. Принципиально иной вариант изображения времени на блюдаем мы в романе Тургенева «Новь», особенно интересном для нас благодаря его близости «Бесам» по теме, атмосфере эпохи и моменту создания. Действие «Нови» происходит в точ но указанное время. В этом смысле начало тургеневского ро мана вообще выглядит в каждой своей детали очень «Достоев ским»: «Весною 1868 года, часу в первом дня, в Петербурге, взбирался по черной лестнице пятиэтажного дома в Офицер ской улице человек лет двадцати семи (!), небрежно и бедно одетый». Подробные текстовые указания на возраст ге роев, временные промежутки между событиями, а также опор ные даты, соотнесенные с реальностью, дают возможность без труда составить точную внутреннюю хронологию романа. Вместе с тем между изображением времени в «Нови» и «Бе сах» имеются существенные различия. В тургеневском романе время однолинейно, оно течет одним потоком по строго опре деленному руслу, как бы переливаясь из одной точки в другую. Если автор, описав сцену в городском доме, переносит действие в сад или деревенское поместье, то, несмотря на оставшихся в этом доме героев, с ними уже ничего не происходит — время будто замерло здесь. В каждый данный момент время проте-

30

кает только в изображаемом месте, следуя за «блуждающей точкой пространства», как нитка за иголкой, и целиком завися от перемены декораций. В покинутой же точке пространства оно останавливается, как в заколдованном замке, и оживает вновь только тогда, когда этот замок опять станет местом дей ствия. В «Нови» время течет только в той точке, в которой ве дется повествование, — в «Бесах» время течет везде. Если представить себе оба романа двумя гигантскими съемочными площадками, то для «Нови» понадобилась бы только одна камера, чтобы снимать по очереди те сцены, о ко торых идет речь в каждом следующем отрезке повествования. Скрытые камеры, установленные в покинутых повествованием местах, не сняли бы ни одного кадра: там не будет ни света, ни действия. В «Бесах», напротив, таких камер понадобилось бы ровно столько, сколько мест действия; отснятый материал зафиксировал бы полноту жизни везде, где остались люди. Исключительное значение фактора времени в «Хронике» Достоевского даже на фоне остальных произведений писате ля (это тема особого исследования) может быть исчерпываю ще раскрыто только путем самых широких сопоставлений этого романа с произведениями русской и мировой литературы, особенно тех, которые «нагружены» временем, где время насы щено жгучим политическим, мировоззренческим и художест венным смыслом. В этой связи наиболее перспективным может оказаться анализ «Бесов» в сравнении с другими «хрониками», где в силу самого жанра необратимый и всеподчиняющий бег времени предстает организующей силой сюжета. Но художест венное время в «Бесах», характерное для жанра хроники, обна руживает и качественное своеобразие. Точность, объемность и многомерность времени в этом романе хранит тайны и пре подносит сюрпризы. СЮРПРИЗЫ ХРОНОЛОГИИ Повествование «Бесов», чередующее временные точки вос приятия происходящего («теперь» и «тогда»), заведомо не полно: Хроникер, даже и «с знанием дела» описывающий собы тия, не может овладеть всем явным и тайным содержанием только что протекшего момента. Ведь в течение одного и того же отрезка времени с героями хроники происходят в разных местах разные вещи, смысл которых полностью раскрывается лишь при учете их синхронности и символической сопряжен ности. Зачастую не так важен сам факт, сколько то, что

31

одномоментно с ним произошел другой; и именно в этих совпадениях — ключ к постижению целого. Страницы «Бесов», повествующие об убийстве Шатова, одни из самых жутких в романе. Но весь ужас совершенно го преступления можно постичь, лишь отдав себе отчет в том, что Шатов погиб, застигнутый врасплох в предчувствии посве тившего ему вдруг счастья. Весь сюжет готовящегося злодеяния прямо сопоставлен с поистине чудесным появлением Марьи Шатовой и рожде нием ее ребенка. Мелодия необыкновенной, вдохновенной, го рячечной встречи бывших супругов и забрезжившего им буду щего сопровождается навязчивым аккомпанементом, раз от разу все более грозным, — бесовским хороводом «наших». Каждый момент сюжета о роженице и младенце имеет хроно логический аналог в сюжете об убийстве. Синхронно происхо дят: приезд Марьи Шатовой и собрание у «наших» (1 октября «в восьмом часу»); тревожный сон больной и визит Эркеля к Шатову («половина десятого»); хлопоты Шатова вокруг жены и посещение Кириллова Верховенским и Липутиным («после половины одиннадцатого»); приготовления к родам и тайные планы Петруши (ночь на 2 октября); рождение младенца и убийство Федьки Каторжного (рассвет 2 октября). И вот центральные точки сопоставления: именно в те счастливые мгновения, когда «все как будто переродилось» и Шатовы рас суждали о своей будущей жизни «вновь и навсегда», появился Эркель — как ангел смерти. «Это уже самый последний шаг! А там новый путь, и никогда, никогда не вспомянем о старом ужасе!» — с таким настроением пошел Шатов навстречу гибе ли. Самый момент его убийства будто запечатлел небытие — он выключен из общего хронологического ряда; минуты, когда совершалось преступление, не имеют в романе ни одного вре менного аналога. В начале этого фрагмента Хроникер настойчиво подчерки вает хронологическую связь двух событийных рядов, точно от меряя время наиболее важных эпизодов: Марья Шатова при ехала, как специально отмечает Хроникер, «часу в восьмом ве чера (это именно в то самое время, когда наши собрались у Эркеля, ждали Петра Степановича, негодовали и волнова лись)». Затем хронологические соотнесения становятся все реже и наконец вовсе прекращаются: между событиями, происходя щими в одно время, пролегают десятки страниц повествования, и Хроникер перестает фиксировать их совпадения. Но уже не зависимо от его рассказа скрытый контекст событий доводит

32

мелодию и аккомпанемент до последних, самых зловещих аккордов; ритм задан, и читатель может сам сопоставить: в один и тот же рассветный час 3 октября обезумевшая Марья Игнатьевна с младенцем на руках бросается на улицу искать Шатова и Петр Верховенский отъезжает в Петербург; в один и тот же день, 6 октября, умирает Марья Шатова и бежит за гра ницу Петр Верховенский. Иногда календарь хроники позволяет обнаружить скрытый контекст обстоятельств самых загадочных. Почему в церкви, во время обедни, очутилась Марья Лебяд- кина, спутавшая весь распорядок собрания у Варвары Петров ны? Знакомство Хромоножки с генеральшей, имевшее ряд чрезвычайных последствий, в рассказе Хроникера ничем не мотивировано и воспринимается как одно из «роковых» совпа дений злополучного воскресенья. Но хронология показывает: Марья Тимофеевна выехала из дома в те самые минуты, когда туда, в дом Филиппова, где квартировали Лебядкины и Кирил лов, явился Ставрогин, прямо с поезда, из Петербурга, о чем знать она никак не могла 1. Повинуясь, видимо, моментальному интуитивному порыву, она специально едет в церковь, чтобы искать покровительства и защиты у матери своего мужа, пред чувствуя грозящую ей опасность от встречи с ним. Когда произошло последнее свидание Степана Трофимови ча с Варварой Петровной в Скворешниках, решавшее его судьбу? Свидание, «которое та давно держала в уме и давно уже возвестила о нем своему бывшему другу, но почему-то до сих пор все откладывала»? Может ли иметь значение такая, казалось бы, несуществен ная подробность? Но будем осторожны в оценках. Как показывает хронология, это свидание произошло 26 сентября, то есть ровно через две недели после несостояв шейся помолвки, того самого воскресенья 12 сентября. И как раз этот срок — две недели — и должен был, по определению Варвары Петровны, отделять помолвку от свадьбы: «Скоро день вашего рождения… А там недели через две и свадьба…» Варва ра Петровна решает вызвать для финального объяснения Сте- 1 Совпадение не приблизительное, а самое точное: воскресная обедня Длится с 10 до 12; Лебядкина явилась «на половине проповеди», то есть в 11. Гости Варвары Петровны, пришедшие к условленным 12 часам, узнают о не обыкновенном приключении, случившемся с генеральшей час назад. Поезд из Петербурга, привезший Ставрогина, прибыл в 10 часов. Прямо с вокзала Став рогин везет Верховенского к Кириллову, откуда оба отправляются на собрание варвары Петровны. Таким образом, супруги лишь случайно не столкнулись у ворот дома. 2 Л. Сараскина

33

пана Трофимовича туда и тогда, где и когда должна была состояться его свадьба. Упреки, обиды и обвинения, накопив шиеся за двадцать лет, ссора и разрыв вместо свадьбы — так отомстила злопамятная Варвара Петровна своему старому дру гу за легкомыслие и скорую готовность жениться. И снова совпадения, на этот раз — по злой и трагической иронии судьбы. В этот же день, 26 сентября, Варвара Петров на задумала «дать свой особый праздник, уже в Скворешниках, и снова созвать весь город». Спустя три дня, то есть 29 сентяб ря, генеральша назначает и срок будущего бала — через две недели. И ровно через две недели, 11 октября, в Скорешниках покончит с собой ее сын 1, а днем раньше сюда же привезет Варвара Петровна тело своего бедного друга. Таков итог четырех праздников в романе «Бесы»: помолвка обернулась скандалом, бал — убийством и пожаром, свадь ба — ссорой и разрывом, еще один «особый праздник» — похо ронами и самоубийством. Почему столь странно выглядел обычно спокойный и не возмутимый Николай Всеволодович днем 29 сентября в гости ной у губернаторши, перед тем как сделать публичное призна ние о тайном браке? Напомним: «Лицо его было бледнее обык новенного, а взгляд необычайно рассеян. На Лизу не взглянул ни разу, — не потому, что не хотел, а потому, утверждаю это, что и ее тоже вовсе не замечал». Оказывается: в дом Юлии Михайловны Лембке Ставрогин пришел прямо из монастыря, от старца. Вот начало главы «У Тихона»: «Николай Всеволодович в эту ночь не спал и всю просидел на диване, часто устремляя неподвижный взор в одну точку в углу у комода» (11, 5). «Эта ночь» и есть ночь с 28 на 29 сентября, наступившая после собрания у «наших» и бреда Петруши об Иван-Царевиче. Последовательность событий утра и дня 29 сентября, про шедших после бессонной ночи, прослеживается буквально по часам. Часов в семь поутру — Николай Ставрогин заснул сидя; в половине десятого — был разбужен старым слугой Алексеем Егорычем; около десяти — торопливо вышел из дому, встретив по дороге шпигулинскую делегацию (эту же делегацию встре тил и Степан Трофимович, отправляясь к губернатору жало- 1 С этой трагической датой, 11 октября, странным образом — совпаде ние? — сопрягается и другая. Марья Шатова приехала в город 1 октября, и ве чером у нее начались родовые схватки. «Но что же ты не сказала заранее», — догадывается наконец Шатов. «А я почем знала, входя сюда? Неужто пришла бы к вам? Мне сказали, еще через десять дней!» — называет Марья Шатова срок предполагаемых родин: 11 октября.

34

ваться на чиновника, производившего у него обыск); около половины одиннадцатого — дошел до ворот Спасо-Ефимьев- ского Богородицкого монастыря. Чтение текста исповеди началось около одиннадцати ча сов и «продолжалось около часу». Ушел Ставрогин от Тихона «в первом часу пополудни» и появился у Юлии Михайловны около часу дня, в то самое время, когда в ее доме собралась вся компания, вернувшаяся из Скворешников, а также Степан Тро фимович с Хроникером. Еще у Тихона Ставрогин предвидит момент, который спровоцирует признание: «Оглашу внезапно и именно в какую-нибудь мстительную, ненавистную минуту, когда всего больше буду их ненавидеть» (11, 25). Страшный вызов и отчаянная решимость Лизы, публично потребовавшей от Ставрогина оградить ее от неприличных пи сем «какого-то капитана Лебядкина» и «каких-то тайн», и стали этим мстительным моментом: Николай Всеволодович немед ленно воспользовался им — и осуществил свое «подпольное» желание. Неудача исповеди в келье у старца имела роковые послед ствия: все дальнейшие «пробы» Ставрогина неизменно будут оборачиваться злом, приводить к новым катастрофам. Признание Ставрогина о тайном браке, совершенное в гор дыне и с «беспредельным высокомерием», спровоцировало Ли зу на побег в Скворешники, развязало руки Петруше. Второе признание, наутро после убийства Лебядкиных («Я не убивал и был против, но я знал, что они будут убиты, и не остановил убийц»), толкает Лизу на улицу, в толпу, на верную смерть — и он снова «не остановил убийц». Внезапный отъезд Ставроги на, в сущности его полная капитуляция в момент, когда многое можно было еще спасти, стали новым грозным сигналом: именно в этот день состоялся очередной сбор «наших», где и ре шилась судьба Шатова (а вместе с ним и Кириллова). Ставро гин — в третий раз — знал, но не остановил убийц (хотя лишь десять дней назад предупредил Шатова об опасности и три дня назад заявил Петруше: «Я вам Шатова не уступлю»). За месяц романного времени Ставрогин, с которым действи тельно «все уже случилось где-то там», проживает тем не менее Целую жизнь: между намерениями, решениями и поступками пролегает бездна — надежд, сомнений, «проб», разочарова ний и краха. И каждый шаг Ставрогина в романном действии обусловлен, а то и вынужден давно случившимся; каждое мгно вение совершающейся катастрофы, каждая точка кризиса отягощены грузом прошлого и неразрывно связаны с ним. Ведь желание освободиться от ненавистных воспоминаний-галлю- 2*