Чтение онлайн

47

моментальной и в высшей степени взволнованной реакцией на текущее. Откровенно сочувствуя Франции, Достоевский живет в Германии и воочию убеждается в том, что на самом деле зна чит воинствующий прусский дух, возмущается вандализмом самых образованных немцев: «Один седой как лунь и влиятель ный ученый громко кричал третьего дня: «Paris muss bombar diert sein!» (29, кн. I, 162). Достоевский, напряженно работающий над романом, опаз дывающий к сроку, по многу раз переделывающий текст, тем не менее «открыт» для восприятия всех событий в России и Европе. «Вот уже три года читаю усидчиво все политические газеты, т. е. главное большинство» (29, кн. I, 146), — признает ся он. И еще: «…ежедневно (!) прочитываю три русские газеты до последней строчки и получаю два журнала (29, кн. I, 115). Все, что волновало Достоевского в текущей политике и общест венной жизни и о чем он мог узнавать из последних номеров га зет, немедленно шло в дело, попадало в письма, записные тетради, находило отражение в романе. Так, дело об убийстве помещика фон Зона в петербургском притоне слушалось в начале января 1870 года и освещалось в январских газетах. И уже в черновых записях конца января факт о фон Зоне вошел в разработку одного из монологов. Черновики содержат отклики и на множество других «позд них» (по сравнению с временем действия романа) реалий: речь В. Гюго на открытии Конгресса мира в Лозанне (сентябрь 1869), Ватиканский вселенский собор, провозгласивший дог мат непогрешимости папы (8 декабря 1869 — 20 октября 1870), события и последствия Франко-прусской войны, Па рижской коммуны — все эти темы для писателя самые насущ ные, самые животрепещущие — «проклятые». Особенно волновали Достоевского русские новости. В мае — июне 1870 года в Петербурге произошла первая в Рос сии массовая забастовка рабочих Невской бумагопрядильни — именно она стала прототипом «шпигулинской истории». Мате риалы процесса над нечаевцами, появившиеся тогда, когда была напечатана уже половина романа, явились важнейшим источником для разработки образов Петра Верховенского и его приспешников. Роман вобрал в себя не только впечатления от полити ческих событий — он насыщен и литературной злобой дня. Помимо уже отстоявшихся привычных впечатлений от Пуш кина, Гоголя, Белинского, Герцена, Чернышевского, Тургене ва, Некрасова, Щедрина, роман содержит реминисценции из только что прочитанных, едва появившихся в свет книг, ста-

48

тей, публикаций. Так, роман В. Гюго «Человек, который смеет ся», изданный в 1869 году, осенью этого же года лежит на столе Степана Трофимовича. «История одного города» М. Салты- кова-Щедрина, появившаяся в 1869–1870 году и подытожив шая глуповскую эпопею, эффектно функционирует в рас сказе Хроникера о деятелях его губернии: «Город наш трети ровали они как какой-нибудь город Глупов». Иногда, в тех случаях, когда новое впечатление еще не от стоялось, отклик на прочитанное запрятан, завуалирован. Петр Верховенский критикует роман губернатора Лембке, который только что прочитал: «Ведь вы что проводите? Ведь это то же прежнее обоготворение семейного счастья, приумножения де тей, капиталов, стали жить-поживать да добра наживать, по милуйте! Читателя очаруете, потому что даже я оторваться не мог, да ведь тем сквернее». Что-то необыкновенно знакомое мерещится в этой оценке — что за роман написал Лембке? Подсказывает контекст времени, в котором созданы «Бе сы»: автор романа только что прочитал «Войну и мир» — пуб ликация толстовской эпопеи была завершена в декабре 1869 года. Впечатление от грандиозного творения Толстого у До стоевского было огромным, но тем не менее автор «Бесов», споря со Страховым, отказывается признать «Войну и мир» «новым словом»: «…ведь это все помещичья литература. Она сказала все, что имела сказать» (29, кн. I, 216). «Чем осознаннее, чем «больше» Достоевский хотел отве тить Толстому, тем «меньше» он должен был это делать явно, тем скрытнее его ответ», — предполагает исследователь, изу чавший точки пересечения «Бесов» и «Войны и мира» 1. Так, видимо, небольшая часть ответа Достоевского Тол стому, о которой речь идет у нас, оказалась скрытой настолько, что вообще до сих пор оставалась незамеченной. Петр Верхо венский, воспроизводя доводы Достоевского в его полемике со Страховым (о помещичьей литературе) и слегка пародируя их, критикует роман губернатора Лембке, очень напоминающий в беглом пересказе Петруши «Детство» Толстого 2. Роман Лемб ке, по свидетельству Петруши-критика, проникнут атмосферой поэзии и счастья детства, семьи, быта дворянских усадеб и в этом смысле как бы подражает уже известным литературным образцам. 1 См.: Карякин Ю. Достоевский и канун XXI века, с. 339. 2 Детали романа Лембке, рассчитанные на определенный круг ассоциаций, нарочито выпячены: фамилии героев созвучны — Игренев — Иртеньев; У Лембке «в девятой, десятой, это все про любовь», — девятая глава «Детства» называется «Что-то вроде первой любви»; Петруша «за письмом Игренева чуть не занюнил» — грустная 25-я глава «Детства», — «Письмо».

49

Быстрота реакции Достоевского на текущее, на злобу дня иногда просто фантастична. В самом конце первой части рома на, в сцене пощечины Шатова Ставрогину, Николай Всеволо дович сравнивается с декабристом Луниным, который «всю жизнь нарочно искал опасности, упивался ощущением ее, об ратил его в потребность своей природы; в молодости выходил на дуэль ни за что; в Сибири с одним ножом ходил на медведя, любил встречаться в сибирских лесах с беглыми каторжника ми». Источником этой характеристики Лунина, как установле но, явилась «Отповедь» декабриста П. Свистунова, опублико ванная в февральском номере «Русского архива» за 1871 год. Но эта сцена из окончания первой части «Бесов» сама была на печатана в четвертом (апрельском) номере «Русского вестни ка» за этот же 1871 год, а отослана еще раньше — в двадцатых числах марта. Значит, Достоевский, получивший к началу марта февраль ский номер «Русского архива», уже к середине месяца успел прочесть журнал, отметить интересную статью и в считанные дни использовать ее в одном из самых драматических мест романа. Ненадолго отвлечемся и обратимся к пространственным ориентирам «Бесов». Дуэль Ставрогина и Гаганова происходит в Брыкове, маленькой подгородной рощице, находящейся между имением Ставрогиных Скворешниками и шпигулин- ской фабрикой. Топографический прототип Скворешников — усадьба Московской Петровской сельскохозяйственной акаде мии, с большим парком, тремя прудами и гротом, где был убит по указанию Нечаева студент этой академии И. Иванов (в ро мане — Иван Шатов). Шпигулинская фабрика — Невская бумагопрядильня в Петербурге, а настоящее Брыково — не большой березовый лесок за рощей в подмосковном имении родителей Достоевского, запомнившийся писателю по детс ким впечатлениям: в семье этот лесок называли одно вре мя Фединой рощей. И если учесть, что прототипом губернс кого города, в котором происходит действие «Бесов», была Тверь, то одна только сценическая площадка упомянутого поединка совмещает по крайней мере четыре реальных пей зажа — московский, подмосковный, тверской и петербург ский. Однако художественное пространство, смонтированное из разнородных фрагментов (так же, как, предположим, и порт рет, составленный из черт разных лиц), — явление обычное в словесном искусстве. Кроме того, читатель может и не знать о «прототипах» пространственных точек, подробностях монта-

50

жа — здесь неведение не помешает целостному восприятию произведения. Иное дело смещения и парадоксы времени. Читатель дол жен отдавать себе отчет в том, что точная и подробная хроно логия «Бесов» фиксирует не реальное, историческое, а услов ное, художественное время. Поэтому герои хроники свободно перешагивают границы сентября — октября 1869 года и откли каются на события трех последующих лет — как раз тех, в те чение которых создавался роман. Достоевский, скрупулезно выверяющий чуть ли не каждое мгновение романных эпизодов по часам, смело раздвигает рамки времени и почти незаметно для читателя насыщает его новой реальностью, текущей мину той, злобой дня. Исторический опыт героев романа «Бесы» и первых его чи тателей, таким образом, полностью совпадал: они получали уникальную возможность постичь «будущие итоги настоящих событий» 1. Три года жизни и работы Достоевского, наполненные со бытиями мирового значения, полнокровно вошли в роман: герои (и читатели!) прожили эти годы вместе с автором. Новое знание, новый опыт, и личный, и исторический, высвечивают крохотный «пятачок» времени в романе «Бесы». * * * «Жизнь — дар, жизнь — счастье…» Эту истину Достоев ский осознал еще тогда, в 1849 году, в тот именно день 22 де кабря, когда стоял он на Семеновском плацу: «Ведь был же я сегодня у смерти, три четверти часа прожил с этой мыслью, был. у последнего мгновения и теперь еще раз живу!» (28, кн. I, 163). Как раз тогда явилась Достоевскому великая мечта о времени, в котором «каждая минута могла быть веком сча стья». Дойдя до пределов последнего мгновения, когда жить оставалось не более минуты, Достоевский испытал при жизни то состояние, когда «времени больше не будет». В эти самые последние мгновения и родилось, вероятно, у Достоевского его новое понимание времени: «Теперь, переменяя жизнь, пере рождаюсь в новую форму» (28, кн. I, 164). Здесь истоки лично го и ценностного взгляда Достоевского на время: «Время есть: отношение бытия к небытию», (7, 161). 1 См.: Симонова Л. Из воспоминаний о Федоре Михайловиче Досто евском. — «Церковно-общественный вестник», 1881, № 17, с. 5.

51

Вот почему так тесно Достоевскому в рамках уходящего, застывающего мгновения, вот почему так естественно его же лание не остановить бег времени, а вырваться за пределы из житого дня. В «Бесах» художественное время фиксирует не только со вершающееся, на него отбрасывает свою тень будущее. Роман, привязанный к злобе дня, обращенный к еще не отошедшему в прошлое «сегодня», оказался «вековечным». В преддверии работы над «Бесами», в мае 1869 года, До стоевский поделился с А. Н. Майковым горячей мечтой: «вос произвести… всю русскую историю, отмечая в ней те точки и пункты, в которых она, временами и местами, как бы сосредо точилась и выражалась вся, вдруг, во всем своем целом. Таких всевыражающих пунктов найдется, во все тысячелетие, до де сяти… Ну вот схватить эти пункты и рассказать… всем и каж дому, но не как простую летопись, нет, а как сердечную поэму… Но без эгоизма, без слов от себя, а наивно, как можно наив нее, только чтоб одна любовь к России била горячим ключом — и более ничего… Я бы не остановился тут ни перед какой фан тазией», — уверял писатель (29, кн. I, 39, 41). В «Бесах», хронике двадцати лет и тридцати дней, все уди вительно совпало: летопись эпохи и сердечная поэма, наив ность рассказа и горячая любовь к России, буйная фантазия и строгий историзм мышления. Точка времени, изображенная в «Бесах», представилась Достоевскому одним из «всевыражаю- щих» пунктов. И не случайно именно за этим романом (больше чем за каким-либо другим произведением) прочно закрепи лось (приросло) определение: «роман-предупреждение», «роман-пророчество».

Время и протяженность события Название главы или раздела ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава первая. Вместо введения: не сколько подробностей из биографии многочтимого Степана Трофимовича Верховенского 1849–1860 I. [Несостоявшаяся карьера] 1849, 1869 II. [В объятиях дружбы] 1849–1869 III. [Ссоры] 1849–1869 IV. [Два анекдота] 1855, 1856, 1866, 1869 V. [Усиленная хандра] 1849, 1869; 1859 VI. [В Петербурге] зима 1859–1860 VII. [За границей] 1860: май, июнь, июль, август VIII. [Затишье] 1860–1869 IX. [Кружок либералов] 1860–1869; 1861; 1864; 1868 Глава вторая. Принц Гарри. Сватовство I. [Сын генеральши] 1849–1865: 1849; 1855; 1860; 1863 II. [Зверь выпустил когти] декабрь 1865 — январь 1866 III. [Объяснения. Белая горячка] январь 1866 — апрель 1866 IV. [Мечты о Nicolas] апрель 1866 — апрель 1869; апрель — июль 1869 V. Предчувствия Степана Трофи мовича июль — август 1869 VI. [Проект] 31 августа — 1 сентября VII. [Неожиданное предложение] 1 сентября, утро VIII. [Особое обстоятельство] 2 сентября, утро, вечер Глава третья. Чужие грехи I. [Несчастная неделя] 2–9 сентября II. [Встреча с писателем] 10 сентября, утром, 11 часов III. [Три записки] 10 сентября, утро IV. [Визитеры] 10 сентября, утро 11–13 V. [Сплетни Липутина] 10 сентября, утро часов 10 сентября, утро дня VI. [Сплетни Липутина—2] 10 сентября, утро VII. [Наездница] 10 сентября, в восьмом часу вечера VIII. [У Кириллова] IX. [Гимн амазонке] 10 сентября, 9 часов вечера 10 сентября, 10–12 часов вечера X. [ «Благородные» письма] 1 В скобках указано содержание разделов, не имеющих, в отличие от глав, заголовков.

53

Название главы или раздела1 Время и протяженность события Глава четвертая. Хромоножка 11 сентября, 12 часов дня I. [У Дроздовых] II. [Литературное дело] 11 сентября, 12.30 дня III. [Просьба Лизы] 11 сентября, 12.30 дня IV. [У Шатова] 11 сентября, в восьмом часу вечера V. [Mademoiselle Лебядкина] 11 сентября, 8 часов вечера VI. [Фрак любви] 11 сентября, 10 часов вечера VII. [Роковое воскресенье: в церкви] 12 сентября, 11–12 часов дня Глава пятая. Премудрый змий 12 сентября, воскресенье I. [За чашкой кофе] 12 сентября, 12.15 дня II. [Прасковья Дроздиха] 12 сентября, 12.20 дня III. [ «Вся правда»] 12 сентября, 12.30 дня IV. [Аллегории Лебядкина] 12 сентября, 12.40 дня V. [Ужасный вопрос] 12 сентября, 12.45 дня VI. [Петруша выручил] 12 сентября, 12.50 дня VII. [Преждевременные поздравле 12 сентября, 13.00 дня ния] 12 сентября, 13.15 дня VIII. [Пощечина] ЧАСТЬ ВТОРАЯ Глава первая. Ночь I. [Слухи и сплетни] 12 сентября — 20 сентября II. [Петр Верховенский у отца] 15 сентября; 16 сентября III. [Новая тактика] 20 сентября, 7 часов вечера IV. [ «На добрые дела»] 20 сентября, 9.30 вечера V. [Чай у Кириллова] 20 сентября, 10–10.40 вечера VI. [Исступление Шатова] 20 сентября, 10.50–11.10 вечера VII. [Исступление Шатова-2] 20 сентября, 11.10–11.40 вечера Глава вторая. Ночь (продолжение) I. [На мосту] Ночь на 21 сентября, 12.15 ночи II. [Выговор Лебядкину] Ночь на 21 сентября, 12.45 ночи III. [Анафема] Ночь на 21 сентября, 1 час ночи IV. [Нож] Ночь на 21 сентября, 1–1.45 ночи Глава третья. Поединок I. [Перед дуэлью] 21 сентября, 2 часа дня II. [Пустые выстрелы] 21 сентября, 2 часа 15 мин. III. [ «Несильный человек»] 21 сентября, 2 часа 30 мин. IV. [ «Сиделка»] 21 сентября, 3 часа дня

54

Название главы или раздела 1 Время и протяженность события Глава четвертая. Все в ожидании I. [У супруги предводителя: светские визиты] 22, 23 сентября 23 сентября II. [Проклятие] III. [А. А. Лембке] 24, 25 сентября Глава пятая. Перед праздником I. [Шалости в интимном кружке] 25, 27 сентября 26 сентября II. [Юродивый] III. [Разрыв] 26 сентября Глава шестая. Петр Степанович в хлопотах I. [Административные ошибки] 27 сентября, утро II. [Роман губернатора Лембке] 28 сентября, утро III. [Крамольные листки] 28 сентября, утро IV. [Блюм] 28 сентября, утро V. [У Кармазинова] 28 сентября, утро VI. [Подготовка к собранию] 28 сентября, день VII. [У Ставрогина] 28 сентября, 6 часов вечера Глава седьмая. У наших I. [Гости Виргинского] 28 сентября, 7 часов вечера II. [ «Аффилиации»] 28 сентября, 7.30 вечера Глава восьмая. Иван-Царевич 28 сентября, 8–9 часов вечера Глава «У Тихона» 29 сентября: ночь с 28 на 29; 7–9.30 утра I. [Беседа] 9.30–10.30; 11 часов утра II. [ «Чтение «листков»] 11–12 часов утра III. [Проклятый психолог] 12–12.30 дня Глава девятая. Степана Трофимовича описали 29 сентября, 8—11 часов утра Глава десятая. Флибустьеры. Роковое утро I. [Фабричный бунт] 29 сентября, 10.30–11.30 утра II. [Извинения] 29 сентября, 12 часов дня III. [Салонный разговор. Признание Ставрогина] 29 сентября, 12.30 дня

55

Название главы или раздела 1 Время и протяженность события ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Глава первая. Праздник. Отдел первый I. [Подписка на гувернанток] За неделю до праздника, 22–30 сентября II. [Литературное утро] 30 сентября, 12—4 часа дня III. [ «Merci»] 30 сентября, 1–2 часа дня IV. [Звездный час Степана Трофи мовича] 30 сентября, 2–4 часа дня Глава вторая. Окончание праздника I. [ «Все закончил»] 30 сентября, 4–4.15 дня II. [Катастрофа с Лизой] 30 сентября, 4–6 часов вечера III. [Бал] 30 сентября, 10 часов вечера до утра IV. [Пожар] Ночь на 1 октября, рассвет Глава третья. Законченный роман 1 октября; рассвет, 5 часов утра I. [Последние обольщения] 1 октября, 6 часов утра II. [Дровяная барка на слом] 1 октября, 7 часов утра III. [Смерть Лизы] Глава четвертая. Последнее решение I. [ «Общее дело»] 1 октября, 2 часа дня 1 октября, 10 часов вечера II. [Обида Липутина] III. [Сюрприз с Федькой] 1 октября, 10.40 вечера 1 октября, 11 часов вечера — 2 ок IV. [Паспорт на чужое имя] тября, 11 часов утра — 7 часов вечера Глава пятая. Путешественница 1 октября, 7—10 часов вечера I. [Marie] II. [ «Началось…»] 1 октября, 11 часов вечера Ночь на 2 октября, 1 час ночи III. [Приготовления] 1 час ночи — 5 часов утра 2 октября IV. [Приготовления-2] V. [ «Не успеет»] 2 октября, 4–5 часов утра VI. [Роды] 2 октября, 6 часов утра Глава шестая. Многотрудная ночь I. [Убийство Шатова] 2 октября, 6–7 часов вечера II. [Самоубийство Кириллова] Ночь на 3 октября, 1 час ночи 3 октября, 5.50 утра III. [Отъезд Петруши]

56

Название главы или раздела 1 Время и протяженность события Глава седьмая. Последнее странствование Степана Трофимовича 1 октября, 6 часов утра — 2 часа дня I. [В дороге] 1 октября, остаток дня 2 октября, II. [Болезнь] весь день 3 октября — утро III. [Смерть] 3—10 октября Глава восьмая. Заключение 10, 11 октября, 3, 4, 6, 10, 11, 13, 18 октября [Смерть Ставрогина] 11 октября октябрь — январь [Следствие по делу «наших»]

Пошел я вновь бродить, уныньем изнывая… А. С. Пушкин «В каждом слове бездна пространства; каждое слово необъ ятно, как поэт». Это высказывание Н. В. Гоголя о языке Пуш кина привычно воспринимается как формула подлинности ли тературного произведения, где все — от абзаца до точки — ис полнено смысла и значимости. Но как часто не хватает терпе ния и воображения поверить «духу и букве» этой формулы, ощутить «бездну пространства», воздух, необъятность и глу бину слова-образа. Как нередко даже внимательный взгляд скользит по строчкам текста, пропуская те его знаки, сигналы, стрелки-указатели, без которых маршруты чтения и понимания будут и неполны, и неверны. Комментируя для зарубежного издательства роман Ф. М. Достоевского «Бесы», я пыталась посмотреть на него глазами и иноязычного читателя, естественно, не знающего многих историко-литературных, традиционных и националь ных реалий русской жизни. Этот новый угол зрения совершен но по-особому организовал восприятие текста; медленное чте ние подмечало детали, казалось бы, незначащие, и они вдруг оживали, озвучивались, приоткрывали тайны авторского за мысла, высвечивали путь создания образа. Мне хочется рассказать здесь лишь об одной маленькой, незаметной и как будто случайной строчке романа Достоевско го и о том, куда привело «расследование», вызванное ею.