Чтение онлайн

Когда ему было десять, отец ушел. Единственное объяснение его было таким: «Я не могу больше видеть вас обоих». Отец снял комнату возле полицейского участка, где работал, и однажды Харви увидел его на улице с женщиной средних лет, напоминавшей его мать. Но Гарри никогда не навещал сына, ни разу не присылал открыток на день рождения или Рождество. Его родители не стали разводиться; люди в их возрасте и с таким прошлым просто не делают этого. Но они так и не стали больше жить вместе. Более того, Харви был уверен, что они даже не видели друг друга до той страшной ночи. Как его родители оказались тем вечером в одной квартире, что они делали или говорили друг другу, ни Харви, ни кто-нибудь из следователей так и не узнал. Харви пришел домой тогда поздно: учеба, а потом работа в местной аптеке до десяти. Поэтому было около десяти тридцати, когда он открыл дверь своей квартиры и увидел их: мать с обмотанной вокруг шеи простыней, с выпученными глазами, качалась на люстре, а его отец, с ружьем в руке, лежал на полу под ней, и пол под его волосами пропитался кровью. Харви сразу понял, что они мертвы и что ему надо делать: вызвать полицию, ответить на вопросы. Тела в конце концов уложили в мешки и увезли, а затем Харви остался один, в темной квартире, наполненной непонятными запахами, скрипами и стонами старого здания: один – потому что у него никого не было, ни родственников, ни друзей, которые могли бы примчаться к нему в три часа утра.

Он даже не пытался заснуть. Он просто сидел, таращась в окно на пустую, уставленную многоквартирными домами улицу, и пытался понять. Почему они это сделали? Что произошло? Мать убила отца, а потом повесилась? Или наоборот – он убил ее, а затем себя? Но если так, почему он повесил ее, а не застрелил? Почему они были вместе? Все это было непонятно, а хуже всего, – для Харви уже не имело значения.

Взошло солнце, Харви принял душ, сменил одежду и отправился в школу. Парень, которого Харви не знал, сочувственно посмотрел на него, когда проходил мимо него в холле, а двое других кивнули ему, и Харви понял, что новость о смерти его родителей дошла уже сюда. Сердобольные учителя отправили его к социальному инспектору – милой пожилой женщине, которая пыталась заглянуть Харви в глаза и поймать его отстраненный взгляд. Она много говорила и обещала навещать его, Харви не слушал ее, а потом и вовсе извинился, встал и вышел из кабинета. Он замкнулся в себе и молчал до конца учебного дня.

После школы он пошел на работу в аптеку. Босс остановил его, когда он повязывал свой фартук, похлопал по плечу и сказал, что это очень печально – то, что случилось с мистером и миссис, – и Харви согласился: «Да, очень печально».

В субботу он пошел в церковь, которую иногда посещала его мать, и поговорил с пастором. Пастор сказал что-то вроде: «Да, пути Господни неисповедимы, но когда-нибудь ты узнаешь, что это было к лучшему, тебе просто нужно не терять веру».

Харви больше не вернулся сюда.

Он не посещал студенческие балы и танцы, футбольные и баскетбольные матчи. Но он учился, он впитывал знания и однажды понял, что нашел свою профессию. Нет, не просто профессию – свое призвание! В законе была логика. Закон трансформировал хаос человеческого существования в логику, справедливую систему, правила, которые были разумными и которые можно было соблюдать. Закон предлагал стабильность и структуру, не только для Харви Дента-гражданина, но и для Харви Дента-сироты.

Примерно в то же время, когда Харви открыл для себя Закон, он осознал и то в себе, что многие уже давно считали его главным достоинством – привлекательную внешность. По всем критериям он был, оказывается, чрезвычайно симпатичным мужчиной. Он сам видел это каждое утро, когда смотрелся в зеркало в ванной. Это было странно: он мог видеть это, но он не верил в это. Что ж, ему не обязательно надо было верить во что-то, чтобы этим пользоваться. Его лицо стало инструментом, наподобие его ума и памяти, и он решил, что покажет его миру и получит все выгоды.

Он быстро рос, играл по правилам, но жестко. Частью игры были встречи с женщинами, случайные романы, и он занимался этим тоже весьма успешно, но так и не нашел женщину, которая бы его заинтересовала. Пока его не познакомили с Рейчел Доус.

Сначала Харви Дент был для Рейчел не больше, чем новое имя. Новичок, работающий с Отделом внутренних дел, она слышала, был умником и хорошо стрелял. Не ее типаж. Она не познакомилась с ним по-настоящему, пока он не начал работать в офисе окружного прокурора. Вскоре он впервые оказался в суде, хотя и ненадолго, и она смогла оценить его внешность, – он был чрезвычайно симпатичным мужчиной. Это стало для нее откровением. К тому времени у Рейчел уже был достаточный опыт свиданий, и она кое-что знала о мужчинах, например, что красивые мужчины более эгоистичны, чем красивые женщины. В их представлении хорошо провести время означало позволить себя обожать. Рейчел это не подходило. Совсем. Но в тот день в суде она, как юрист, не могла не восхититься его пониманием прецедентного права и тем, насколько убедительно он излагал свои доводы. Если он и упивался тем впечатлением, что производила на окружающих его внешность, то тщательно это скрывал. Он казался полностью сосредоточенным на деле, которым занимался, и Рейчел-юристу это тоже понравилось.

После заседания в холле перед залом суда она нашла его и в качестве наблюдателя со стороны окружного прокурора поинтересовалась, не нужна ли ее помощь.

– На самом деле нам надо обсудить пару вопросов, – ответил Дент. – Выпьете со мной чашечку кофе?

Рейчел взглянула на часы. Половина шестого. Официально рабочий день закончился.

– Хорошо, – согласилась она, – только договоримся, что каждый платит сам за себя.

– Посмотрим, – улыбнулся Дент.

Они пробрались сквозь толпу спешащих по делам людей и добрались до закусочной, которую любили служащие суда. Сели за дальний столик и сделали заказ. Дент вытащил свой бумажник.

– Я же сказала, что мы платим раздельно, – напомнила Рейчел.

– Хорошо, – сказал Харви. – Пусть решит судьба.

Он вытащил из кармана монетку, подбросил ее в воздух и, пока она падала, сказал:

– Если орел – я оплачиваю счет. Если решка – вы.

Он подхватил монетку и показал ее Рейчел: орел.

Он дал официантке пятерку.

Еще после нескольких чашечек и куска пирога Рейчел объявила:

– Учтите, мистер Дент, на меня не производит никакого впечатления ваша внешность. Просто чтобы вы знали.

– В этом мы похожи. На меня она тоже не производит впечатления.

А в конце вечера Рейчел вдруг призналась:

– Знаете, Харви, я вам соврала.

– И в чем же?

– Вы очень обаятельный и красивый мужчина.

Она часто потом вспоминала тот вечер, когда они сидели у окна в закусочной, пили кофе и говорили. Тогда она видела в нем другую сторону: серьезный, решительный, разделяющий ее собственную ярость.

– Нет ничего хуже, чем продажный полицейский, – говорил он ей. – Моя работа – наказывать их – не делает меня популярнее, но она необходима, и я люблю ее.

– Любите? – переспросила Рейчел.

– Забавно, да? Но это так: «люблю» – именно то слово. Думаю, поэтому я кажусь довольно странным.

Потом они просто сидели молча и попивали кофе, наблюдая через окно за пешеходами, спешащими по своим делам. После этих слов Харви казалось, что не о чем больше говорить, но Рейчел не хотела, чтобы этот чудесный вечер закончился на такой вот деловой ноте. Вот тогда-то она и сказала Харви, что он производит на женщин самое благоприятное впечатление.

Глава двенадцатая

Брюс Уэйн впервые увидел их вместе в Готэмском парке, в одной из тех повозок с лошадьми, что любили арендовать туристы. Они сидели рядом, поглощенные разговором, не обращая внимания ни на кучера, сидящего перед ними, ни на семьи, выбравшиеся отдохнуть, ни на туристов, делающих фотоснимки, ни на Брюса Уэйна, который сидел в своем Ламборджини рядом с высокой блондинкой в солнечных очках.

Через несколько часов Брюс был уже Бэтменом, который доставил пару грабителей в полицейский участок и вернулся в пентхаус рано, чуть позже часа ночи.

Альфред, в пижаме, готовый ко сну, поприветствовал хозяина и поинтересовался, не потребовался ли сегодня кому-нибудь хирург?

– Нет, не пролито ни капли крови, – ответил Брюс и неожиданно спросил: – Альфред, что ты думаешь о Харви Денте?

– Новый окружной прокурор?

– Именно о нем.

– Не могу сказать, что у меня есть о нем мнение. Как сказал великий Уилл Роджерс: «Все, что я знаю, я прочитал в газетах». А каково ваше мнение о мистере Денте, мистер Брюс?

– Он слишком хорош, чтобы быть настоящим. Его биография такая... Не знаю даже, словно бы ее составлял пресс-атташе.