Чтение онлайн

Плотник воткнул топор и сел иа бревно верхом, потом высморкался в сторону, утер полой нос и только тогда поднял голову.

– - Ты что? Ай лихая укусила?

– - Меня-то не укусила, а вот ты распоряжения дурацкие даешь.

– - Какие распоряжения?

– - Какие... У тебя корова недойная?

– - Ну, недойная.

– - Ты с председателем намедни шел?

– - Шел. Что дальше будет?

– - Говорил?

– - Говорил...

– - Так какого же ты черта!

– - Да об чем говорил-то? Черт!
– - крикнул плотник.

– - Об чем?
– - спросил в свою очередь бондарь.

– - Лесу просил,

– - Лесу?..

– - Ну, да.

– - А коров в лес на весь день не ты приказывал гонять?

– - Что ж я, начальство, что ли?..

– - Так какой же это домовой исхитрился?
– - спросил озадаченно бондарь.

– - Черт их знает... это, должно, шорник. Он что-то на жену намедни кричал, когда она коров доить шла.

– - Так бы и говорил... Умники чертовы!
– - кричал бондарь, еще издали увидев шорника, который распялил на кольях горожи шлею и мазал ее дегтем из баклажки.

Шорник, перестав мазать, оглянулся.

– - Умники чертовы, что ж у вас голова-то работает? Раз она у вас не так затесана, значит, нечего соваться, куда не спрашивают.

Шорник воткнул помазок в баклажку.

– - Об чем разговор?..

– - Ты на жену намедни кричал?

– - Я, может, каждый день на нее кричу. Тебе-то какое дело? Да бить еще буду, ежели захочу... И то ты мне не указ.

– - За что ты на нее кричал?

– - А ты что, начальство?

– - Не начальство, а беспорядок из-за вас получается.

– - Прежде били -- не получался, а теперь только крикнешь -- и получится? Ты еще придешь и скажешь, что я сплю с ней не так... С чего ты привязался-то, скажи на милость?

– - С того, что из-за вас, чертей, коров за пять верст в лес гонят, бабы с ног сбились, бегамши доить туда.

– - Я-то при чем?

– - Как при чем ты?

– - Да так... Я сам всю глотку ободрал, кричамши, чтоб туда не гоняли.

– - Так кто же это исхитрился?

– - Черт их знает. Небось, какой-нибудь домовой с нижней слободы.

Бондарь побежал на нижнюю слободу, и через несколько времени оттуда послышалась его ругань:

– - Настроили этих советов чертовых, вот все дуром и идет.

Потом, хмурый и недовольный, он вернулся и на вопрос шорника, кто дал такое распоряжение, только махнул рукой и сказал:

– - Никто не знает. Все отказываются. Прямо чисто домовой подшутил.

– - Что за оказия такая?..-- говорили мужики в недоумении.

– - Значит, какая-нибудь собака вякнула, вот и пошло дело.

На утро бабы сгоняли к околице коров в сторону леса и, увидев бондаря, который стоял у порога своей избы, кричали:

– - Дядя Прокофий, куда ж гнать-то?

– - А я почем знаю...

– - Ах, оглашенные, они опять туда гонят!
– - кричала какая-то баба.

– - Дядя Прокофий, куда гнать?
– - спросил пробегавший мимо бондаря пастух.-- В лес, что ли?

– - Гоните в лес, ну вас к черту,-- сказал бондарь,-- какой-то умник выдумал.

– - Говорят, в лес опять велено,-- сказал пастух, подойдя к бабам.

– - Вот господь, казнь-то египетскую послал. Чтоб у него ноги отсохли, у окаянного... Только бы дознаться, кто это выдумал.

СВЯТАЯ ЖЕНЩИНА

Беднейшие с начала переворота испытали три совершенно различных превращения.

В первое время только и делали, что носились с ними: что ни начнут делить, сейчас десяток голосов с разных сторон кричат:

– - Беднейших-то не забудьте! В первый черед наделить.

– - Знаем без тебя,-- говорят комитетчики,-- затем и взялись.

– - Вот, вот, ведь не для себя берем.

– - На что нам, очень нам нужно.

– - Нам только бы их-то на ноги поставить.

И беднейшие сначала только скромно предоставляли всем желающим ставить себя на ноги.

У Захара Алексеевича крыша давно прохудилась, и каждый раз после дождя он, выходя из избы, прежде всего попадал ногою в лужу в сенцах, а потом на пороге долго осматривал, промочил лапоть или нет. Но крыши не поправлял, а садился на завалинку и все о чем-то думал, опустив голову над коленями.

– - Что ж крышу не чинишь, Захар Алексеич?
– - говорил кто-нибудь, проходя мимо.

Захар Алексеич поднимал голову, сначала смотрел на спрашивающего, потом на крышу.

– - Что ж ее чинить-то, она вон уж старая,-- говорил он,-- вот как комитет...

Спрашивающий уходил, а Захар Алексеич отходил на середину улицы, чтобы лучше видеть, и, прикрыв рукой глаза от солнца, долго смотрел на крышу, потом снова садился на завалинку и опять о чем-то думал.

В первое время беднейшие сами даже могли и не ходить на собрания и не напоминать о себе: о них все помнили.

Степанида, не имевшая земли и кормившая пять человек детей и никогда о себе не напоминавшая, ничего не просившая, и та не могла пожаловаться: и лошадей ей в кредит дали, и корму воз, и даже два передних колеса от телеги при разделе инвентаря.

– - Не все ж людям маяться. А то при старом порядке маялись да еще и теперь майся,-- говорили мужички.

Потом, когда помещичий корм беднейшие лошади поели, так как одного воза хватило только на месяц, беднейшим пришлось напоминать о себе. Но время тут подошло горячее: руки у всех тянулись ко всему не с прежней нерешительностью и совестливостью, а с лихорадочной спешкой, и голосов беднейших было почти не слышно.

Иван Никитич спешил сбыть по мешочку в город доставшуюся муку на случай нового передела, чтобы не сказали, что у него много, и у него уже началась дрожь в руках от нечаянных барышей.

Ему было не до беднейших.

Огородник то и дело водил носом: не взяли ли где фабрику или завод на учет. Ему при такой спешке и вовсе было не до беднейших.

И чем больше беднейшие напоминали о себе, тем меньше получалось результатов. Все были заняты делом, и они только мешали на каждом шагу.