Чтение онлайн

– - Где ж ему по камням ездить. Для него особую дорогу насыпать надо.

– - Ты бы снежку-то под него подсыпал,-- крикнул кто-то дворнику,-- ведь все равно стоишь, ничего не делаешь.

– - Тут подсыплешь, а дальше опять камни. Что ж, я за ним по всей Москве с лопаткой и буду бегать?

– - Таких на вес бы принимать. Да норму определить: как против нее пуд лишнего, так вдвое драть. А то ежели их по головке гладить, они так расплодятся, что все движение в городе остановят. Вишь, вон, сколько народу ждет, а он сидит, как будто не его дело,-- говорили кругом.-- У, сволочь... Прямо все сердце переворачивается.

– - Э, ну тебя к свиньям,-- сказал толстый человек, вылез из саней и, сунув извозчику рублевку, пошел пешком.

Лошадь сразу тронулась. Движение возобновилось.

– - Вот все дело и было в нем, а дворники тут ни при чем,-- сказал милиционер.

– - Что это тут было-то,-- спрашивали задние, поравнявшись с толпой, которая все еще стояла и смотрела вслед толстому человеку.

– - Что было... вон черт пошел! Как сел поперек дороги, так и запрудил все.

– - По такой дороге всех людей на зиму взвешивать бы надо. Как больше, скажем, пяти пудов, так из Москвы к чертовой матери.

ЗАГАДКА

В пригородной слободе был праздник, и народ толпился на улице.

Вдруг кто-то закричал:

– - Глядите, что делается-то!

Все бросились к крайнему сараю и увидели, что на лугу, около лесочка, с остервенением возятся два человека. Они то падали, то вскакивали на ноги и били друг друга, причем один кричал, а другой бил молча. Видимо, один нападал на другого.

– - Что за притча?
– - сказал кто-то,-- кто бы это мог быть?

– - Один, кажись, наш, Андрон Евстигнеев как будто.

– - Да, похоже. Он, он, так и есть. Его шапка. Вон сшиб и шапку,-- крикнула молодка в розовой кофте.

– - Подрались, знать, за что-то.

– - Пойтить разнять, что ли?

– - Сами справятся, что ж лезть-то, может, он его за дело учит.

– - Ежели это Андрон, то должно за дело, он чтой-то вчерась свеклу продавал, да, кажись, гнилой навалил.

– - Вот народ-то пошел,-- сказала старушка в беленьком платочке, тоже смотревшая на дерущихся,-- из-за свеклы грех на душу берет да еще по горбу попало, а там, глядишь, морду раскровянит.

– - Морду-то ничего, а вот как двух ребер недосчитаешься, это дело хуже. Погляди, пожалуйста, как лупит!
– - отозвался пожилой мужичок, присаживаясь на бревно и закуривая папироску.

– - У нас в прошлом годе так-то подрались двое на кулачки, так у одного все передние зубы и вылетели, у другого почки отбиты. Так до сих пор согнувшись ходит. Семена Стрежнего сын.

– - Знаем, рыженький такой.

– - А то иной раз без глаза остаются, тоже хорошего мало.

– - Ребятишки уж полетели.

– - Это им первое удовольствие.

– - Ведь убьет мужика, посмотри, пожалуйста, к березе его прижал!

– - А что ж, и убьет. Нешто долго до греха? Человек же, когда озвереет, так себя не помнит,-- сказал пожилой мужик, сидевший на бревне,-- в прошедшем году как-то у нас двое в Семеновке подрались; ну, их розняли, когда уж увидели, что у одного глаз выбит. Так он с выбитым глазом еще догонять бросился того, да в обиде потом на всех, что розняли их. Он бы, видишь ли, ему показал, как глаз выбивать. А сам же кричал, народ созвал, вот не хуже этого... Вишь орет... словно поросенка режут.

– - Кажись, это Андрон. Ну, значит, за дело учит.

Побежавшие на место происшествия ребятишки пробежали уже половину расстояния; один из них споткнулся на кочку и растянулся во весь рост, потом вскочил и опять побежал.

– - Вот кто любит на драку-то смотреть, морду кровь себе разобьет, и уж добежит посмотреть!

– - Сам, небось, сидишь, смотришь. А если б ноги были молодые, еще, глядишь, тоже побежал бы.

– - Мне и отседова хорошо видно.

– - Теперь чтой-то стало выводиться, а прежде, бывало, как масленица, так все идут на бой. Бывало, как зареченские с нашими сойдутся стенка на стенку, так сколько морд раскровянят -- ужасти! Ноги ломали. Иной звереет, кол из горожи выдернет и пойдет крошить.

– - Любили.

– - Зато судов этих не знали! Посчитают друг другу ребра -- и ладно. А теперь как чуть что -- суд, милиционер...

– - Да, теперь выводиться стало.

– - Народ стал очень образованный; вишь, как праздник, так молодые все в город уехали -- мячики там гоняют.

– - Матушки, матушки, погляди, что делается!..

Вдруг все замерли: один из дравшихся упал на траву, а другой -- что-то пошарив по его одежде и оглянувшись на подбегавших ребятишек, бросился в лес.

– - Кажись, камнем по голове хватил...

Мальчишки, через минуту добежавшие до упавшего, окружили его и стали что-то кричать и махать руками; часть глядевших на драку бросили грызть подсолнухи и со всех ног кинулись на место происшествия, остальные же -- тревожно переглянувшись, тоже пошли поспешным шагом.

– - Долго ли до греха... хорошо, если без памяти лежит, а как, если вовсе мертвый?
– - говорили разные голоса шедших торопливым шагом людей.

– - Убили! Человека убили!
– - кричали ребятишки испуганными голосами.

Убитый лежал, раскинув широко руки, с проломленной головой.

Он оказался ограбленным, так как у него был выворочен карман и сорваны часы, от цепочки которых осталось в петле пиджака только колечко.

И кстати тут увидели, что это совсем не Андрон, а неизвестный мужчина, очевидно, шедший к перевозу на реку. Убийство было, несомненно, совершено с целью грабежа.

Около убитого уже толпился сбежавшийся со всех концов народ. От слободы бежали еще и еще, как бегут при звуке набата на пожар.

– - Ясное дело, что бандит,-- говорили в толпе,-- подкараулил в лесу и наскочил.

– - Когда ж он убил-то?
– - спрашивали вновь подбегавшие со стороны другой деревни.

– - Да вот сейчас только, при нас,-- сказала молодка в розовой кофте.-- Мы вон там на горочке все сидели.

– - И мужики были?

– - А как же, и мужики все были. Долго справиться не мог, мужик-то здоровый, должно, был. Уж потом, знать, камнем пригадал ему голову разворотить.

– - Что ж на помощь-то не побегли?
– - спросила старушка, запыхавшаяся от бега.