Чтение онлайн

Удивление на лице Милославского вызывает печальную ухмылку на губах.

— Понял тебя, — говорит, поднимаясь. — Можешь успокоить Таисию. Ее муж больше ее не побеспокоит. Пусть заказывает венок. Если, конечно, захочет.

И с этими словами выходит из кабинета.

— Мам, когда я смогу вернуться в школу? — ко мне подходит раздосадованный Ваня. Волосы взлохмаченные, глаза горят. Если бы я не была уверена в его хорошем самочувствии, то насторожилась. Однако я точно знаю, что мой мальчик здоров.

Он уже неделю находится на домашнем обучении и немного закис. Ему не хватает общения с друзьями, стало слишком много свободного времени, а Степа еще в том возрасте, когда не умеет его ценить.

Он поймет все, только значительно позже. Тогда, когда повзрослеет и напрочь лишится его.

Мы уже вторую неделю не посещаем бассейн, Ваня теряет форму, и это тоже триггерит его. Он слишком много сил вложил для достижения полученного результата, а тут…

Придется все начинать сначала, и в данном случае я понимаю его.

Только сделать ничего не могу, увы.

Дошло до того, что Ване пришлось забросить не только дополнительные занятия, но и школу. С языками тоже получился затык.

Я максимально постаралась организовать онлайн присутствие на уроках, почти все из преподавателей согласились, но все равно не все. Чтобы догнать материал по некоторым, предметам придется нанимать репетиторов, и я буду счастлива, если это окажется самой большой из наших проблем.

Ваня тренируется исключительно дома, все занятия у него происходят онлайн. У моего сына нет живого общения со сверстниками, и он переживает из-за этого. Но я ничем не могу ему помочь.

— Не знаю, — признаюсь, прекрасно понимая недовольство сына. Сама бы на его месте вела себя не лучше.

Я б изнылась, но пошла гулять.

В подростковом возрасте хочется активностей, нормального общения с друзьями, признания сверстников, а мы его лишаем всех прелестей жизни. Посадили в квартире под замок и не выпускаем. Ему даже мусор вынести нельзя!

— Ситуация сложная, я не могу гарантировать тебе безопасность, — признаюсь честно.

Я привыкла с ним общаться на равных и по-максимуму ничего не утаивать. Наши отношения всегда строились исключительно на доверии, и даже в нынешних реалиях я не собираюсь этого менять.

— Володя официально находится в розыске, зная его изворотливость, он может предпринять попытку твоего похищения для дальнейшего шантажа, — объясняю сыну суровую правду. Он уже взрослый мальчик и должен понимать всю серьезность ситуации, без этого никак. — Пойми, сидеть в квартире — не прихоть, а необходимость, — пытаюсь донести до него реальность.

— Да понимаю, — бурчит, пряча руки в карманы.

Вижу, как угасают его надежды, а вместе с тем уходит хорошее настроение. Чувствую, как он закрывается от меня, выстраивая между нами непробиваемую стену изо льда.

Да я ее потрогать могу, настолько реальны ощущения!

Сердце сжимается от боли и тоски.

— А к Максу хоть отпустите? — спрашивает с робкой надеждой во взгляде. Максим Кириллов по-прежнему находится в больнице, после избиения ему еще долго предстоит там пробыть.

Для избежания давления со стороны виновных в ужасном происшествии, к мальчику выставлена охрана. Он максимально ограничен в контакте с людьми.

Родители виновных в преступлении уже пытались подкупить следствие, давить на маму Максима, всучить ей денег и заставить забрать заявление. Там замешаны наследники влиятельных людей, давление максимальное.

Да и случай с Максом не такой простой.

— Я его ни разу не навестил после госпитализации, — делится своими переживаниями.

Макс и Ваня дружат с детства, они очень близки и сейчас, как никогда прежде, нуждаются друг в друге. Но обстоятельства порой выше, чем наши желания. Увы.

Поэтому мне приходится лишь печально поджать губы и отрицательно покачать головой. Я не могу помочь мальчикам встретиться.

— Нет, — озвучиваю вердикт. — Тебе нельзя покидать квартиру ни под каким предлогом, — вновь повторяю. — Ни в школу, ни к Максу, ни в магазин. Никуда, Вань.

Сын становится хмурнее тучи. Он сводит брови вместе, вжимает голову в плечи и пыхтит.

— Ты можешь позвонить Максиму, — предлагаю единственный доступный способ общения. Чтобы нам оставить мобильную связь и возможность выхода в интернет, Славе пришлось очень постараться. Ведь при нужных связях вычислить местоположение человека по номеру телефона не составит проблем.

— Я хочу его видеть, — заявляет открыто. — Мы и так болтаем по телефону каждый день! Этого мало!

Ваня злится. Его не устраивают мои отказы.

Сын привык добиваться своего.

— К сожалению, ничем помочь не могу, — признаюсь. — Я обещала твоему отцу тебя беречь и решительно настроена выполнить свое обещание. Нельзя покидать квартиру, пойми, — делаю очередную попытку до него достучаться.

— Всю жизнь взаперти сижу! — бросает в сердцах. — То нельзя, это нельзя! — психует вдруг.

Я аж вздрагиваю от неожиданности, не была готова к столь сильной экспрессии. Обычно Ваня более сдержан в высказываниях и в выражении чувств.

Не дожидаясь ответа, сын разворачивается на сто восемьдесят и уходит в свою комнату, громко хлопнув дверью.

— Ваня! — иду за ним.

Становится больно от того, что моему мальчику вновь приходится переживать взрослые проблемы, ведь он за свою жизнь уже столько всего прошел! Ванечка потерял в раннем возрасте маму, она погибла у него на глазах, и для малыша это стало настоящим шоком. Даже спустя годы отпечаток пережитого горя остается в его сердце, и с этим уже ничего не поделать. Осталось лишь принять как есть.

Ваня для своего возраста очень ответственный и осознанный, но он все равно еще ребенок и имеет полное право не сдерживать эмоции. В конце концов, далеко не каждый взрослый способен это сделать.

Мне вот, например, хочется реветь.

Не плакать, тихонько вытирая слезы, не скулить в подушку, а именно громко и навзрыд пореветь.

Но я взрослая. Сильная, смелая, самодостаточная личность и… мне приходится эмоции держать в себе.

— Ванечка, — сначала стучу, а затем открываю дверь. Захожу в комнату. Сын сидит в наушниках перед экраном.