Чтение онлайн

Интересно, что же со Светой у них произошло?

— Вань, если захочешь поехать к Максу, то просто подойди и скажи мне об этом, — просит Бессонов. — Ради этого не нужно убегать из дома и подвергать себя опасности. Ладно? — смотрит на сына.

Ваня стыдливо опускает глаза в пол.

— Хорошо, — кивает.

Он всем своим видом показывает, как сильно раскаивается в совершенном, и я ему верю. Надеюсь, сынок на всю жизнь запомнит этот урок.

— К Максу в ближайшее время не получится поехать, — удивляет ответом.

— Почему? — спрашиваю, не скрывая своего любопытства. Света ни о чем подобном не сообщала.

Напротив, она написала об улучшении самочувствия мальчика, и мы вместе порадовались тому, как быстро восстанавливается ее сын.

Максим ведь у нее единственный, она не чает в нем души.

Прямо как я в Ване.

— Его переводят в другую клинику. Там какое-то дорогое оборудование и крутые врачи, — сам того не подозревая, своими словами сеет в моей голове все больше вопросов. Не Антон ли приложил руку к переводу?

— Он будет в новом центре? — подает голос Слава.

— Да, — кивает активно. — В платных палатах и охрана меня не пропустит, — добавляет, не скрывая печаль.

— Решим, — переглянувшись со мной, заверяет отец.

— Правда? — глаза сына наполняются надеждой. Он смотрит на Славу, как на божество.

Бессонов ухмыляется.

— Думаю, я знаю, кто приложил руку к его переводу, и смогу убедить этого человека, что мой сын не представляет для Максима угрозы, — хитро ухмыляясь, объясняет Ване. — Поверь, все будет хорошо.

Поговорив еще некоторое время с Ваней, я поднимаюсь с кровати и приглашаю своих мужчин на кухню попить чай.

Собираемся за столом. Пока я наливаю в кружки горячий напиток, сын приносит из своей комнаты настольную игру с веселыми картинками из интернета и предлагает сыграть.

Не сговариваясь, киваем. Отставляем чай в сторону.

Осчастливленный Ваня достает карточки, объясняет правила и… кухня погружается в веселый звонкий смех.

Мы хохочем каждый раз, как кто-то кладет новую карточку. У меня уже сводит скулы, болят щеки и живот, но я никак не могу успокоиться. Слава тоже.

А Ваня… Он смеется громче всех нас.

За игрой мы сближаемся, чувствуем себя единым целым, а еще не замечаем, как испаряются все неприятности.

Пусть за окном гром и буря, пусть враги строят нам козни, мы все преодолеем и всех победим. Сегодня мы сами себе показали, что мы настоящая семья, и поняли, как сильно дорожим друг другом.

Важнее взаимопонимания, взаимоподдержки и взаимоуважения ничего нет.

— Мамочки! — Ваня показывает на карточки и от смеха сгибается пополам.

— Вань, ну блин! — восклицает Слава и громко хохочет.

Я смотрю на своих мужчин, оцениваю их реакцию и следом начинаю смеяться. Удержаться выше моих сил.

Плевать, что уже не чувствую лица. Завтра оно вообще разболится, ведь так долго я не смеялась очень давно.

Но в любом случае оно того стоит.

А потом…

Потом у Славы звонит телефон.

— В смысле его больше нет? Что произошло? Ты постарался? — Бессонов поднимается из-за стола и, попросив жестом остаться на месте, быстрым шагом покидает кухню.

Случайно услышанная фраза не дает покоя, а плотно закрытая дверь вселяет страх. Я чувствую, произошло нечто плохое.

— Куда это он пошел? — интересуется Ваня, настороженно наблюдая за действиями отца. А я тем временем напрягаю слух и пытаюсь уловить суть разговора.

Мне интересно, с кем беседует Слава, ведь от этого зависит крайне много. В нынешней ситуации так и вовсе этот разговор может значить для нас все.

Наши жизни напрямую зависят от действий Антона, Воронцов уже показал всю сучность, мы открыли перед Милославским все карты, и теперь остается лишь ждать.

Я настолько сильно устала думать о плохом за последние дни! Мне хочется снова вернуться к спокойной, размеренной жизни. Я ведь не так много хочу, мне всего лишь нужно жить в мире и любви с любимым мужчиной, строить семью, воспитывать нашего сына…

Остальное все пусть остается где-то там, вдалеке. Невзгод и бед на нашу жизнь уже более, чем достаточно.

— Мам, папа опять уедет? — с тревогой в голосе спрашивает Ваня.

Треплю сына по голове, перебираю всклокоченные волосы.

— Нет, ну что ты, — спешу успокоить его, а сама продолжаю напрягать слух и пытаюсь понять суть разговора.

Может быть, ему кто-то по работе звонит? Слава — первоклассный адвокат, а его клиенты — крайне занятые и важные люди.

В самом начале отношений он предупреждал, что должен быть на связи двадцать четыре на семь, и я тогда не увидела в этом ничего критичного.

Подобные консультации для уровня его профессионализма логичны, а раз так, то ночной звонок легко объяснить. Просто кому-то срочно потребовалась помощь грамотного юриста.

Но интуицию фиг обманешь. Я чувствую, дело касается нас. Не кого-то со стороны, а ситуации с Воронцовым и мной напрямую.

— Сейчас вернется. Не переживай, — обещаю сыну и поднимаюсь из-за стола.

Время для настольных игр и легкого общения закончилось, на душе резко стало беспокойно. Я ничего не могу поделать с собой.

Мне нужно поговорить со Славой. Пусть развеет все мои страхи.

Но раздавшийся звонок в квартиру лишь усиливает тревогу.

— Вы не предупреждали, что кто-то к нам придет, — говорит Ваня, с опаской поглядывая на закрытую дверь.

Ему, как и мне, не нравится происходящее.

— Я никого не ждала, — признаюсь, прислушиваясь к происходящему за стеной. Там тихо и глухо, как в танке. — Сиди здесь, — прошу сына, а сама выхожу в коридор.

Стоит открыть кухонную дверь, как тишина вмиг рассыпается.

— Она никуда не поедет! — слуха настигает суровый голос Славы. Его жесткий ответ дает понять, случилось нечто невероятное.

— Ты не понимаешь. Это может сделать только она, — тон Милославского не оставляет ни единого шанса на сопротивление.

— Мне плевать на твои желания, — Слава все равно не отступает. Он до последнего стоит на своем, и я понимаю, что дело плохо. — Таисия останется дома. Со мной, — заявляет резче, чем нужно.