Без Москвы
Шрифт:
В 2003 году, когда под московским нажимом из Смольного выдавили Владимира Яковлева и принялись расчищать пространство под Валентину Матвиенко, группа местных журналистов основала объединение «Петербургская линия». Губернаторов еще выбирали, но наиболее очевидным и популярным претендентам сделали «предложения, от которых они не могли отказаться», и те снялись с дистанции. В результате горожане должны были проголосовать или за малоизвестного полковника милиции Анну Маркову, или отдать свой голос подзабытой и не слишком популярной Валентине Матвиенко.
«Петербургская линия» призывала голосовать «против всех» и, не обладая никаким особым ресурсом, сумела убедить сделать это примерно 12 % избирателей. В результате Матвиенко не сумела избраться в первом туре, а вот за день до второго, окончательного, когда агитация уже была запрещена, пожелала увидеться с оппозиционными журналистами: понять что за люди, чего хотят.
В особняке Сухозанета на Невском за длинным столом сидели, с одной стороны – прекрасно выглядящая, спортивная, приветливая, ярко одетая Валентина Ивановна, с другой – 12 мрачных, по-петербургски злоехидных журналистов. Прения шли по кругу: вначале все 12, один за другим, высказывали будущему губернатору свои претензии. Каждый следующий – более ядовитые, чем предыдущий. Потом она отвечала. Ответ был складен, но не имел никакого отношения к вопросам. Валентина Ивановна в основном упирала на то, что ее оппоненты «проплачены», и она знает кем. Я сидел прямо напротив Валентины Ивановны и видел, как ей обидно. Ее карие глаза не раз наливались слезами.
Но вот дискуссия закончилась. Матвиенко встала, расцвела приветливой улыбкой, пару раз пошутила и как ни в чем не бывало упорхнула из Дома журналистов. С тех пор она жила рядом с нами 8 долгих лет и неоднократно показывала: слова не имеют значения, брань на вороту не виснет, собаки лают – караван идет.
На общественное мнение ей до самого последнего времени было абсолютно наплевать. Она отдала оба телевизионных канала и федеральный «Пятый» (он стал фактически московским) и принадлежащий Олегу Руднову, старинному знакомцу Владимира Путина, канал «100». У нее не было особых рычагов влияния ни на холдинг «АЖУР» («Fontanka.ru», «Тайный советник», «Город», «МК в Питере»), ни на Балтийскую медиагруппу. Казалось, что успешность ее правления настолько очевидна, что не нуждается в информационном подкреплении. Валентина Ивановна до последнего времени не знала поражений. Этот политик прошел огонь, воду и медные трубы. Она была в генеральских чинах, когда нынешняя элита ходила примерно в подполковниках.
Как и большинство сегодняшних «питерских», Валентина Ивановна принадлежит к возрастной генерации, родившихся после войны, «babyboomers», как их называют в Америке, дети фронтовиков и блокадниц. На этом временном отрезке появились Андрей Фурсенко (1949), Борис Грызлов (1950), Илья Клебанов, Николай Патрушев, Александр Бортников, Юрий Ковальчук (1951), Владимир Путин, Геннадий Тимченко, Сергей Степашин, Сергей Чемезов (1952), Сергей Иванов и Сергей Миронов (1953). Сдержанные, подтянутые, правильно склоняющие существительные и спрягающие глаголы интроверты с началом XXI века вытеснили из правительства и администрации президента москвичей и провинциалов. К этому моменту им было уже по 50.
Валентина Тютина (ныне – Матвиенко). Конец 1960-х
Валентина Ивановна сделала настоящую карьеру еще при Григории Васильевиче Романове, жестком и консервативном секретаре обкома, на доме которого в Петербурге недавно под шумок открыли мемориальную доску. Выпускница Черкасского медицинского училища, родом из Шепетовки, она поступила в скромный Ленинградский химико-фармацевтический институт и быстро пошла по «комсомольской линии». По воспоминаниям тогдашних комсомольских функционеров она идеально вписывалась в эстетику ВЛКСМ брежневского времени – исполнительная, трудолюбивая, бодрая, с невероятной памятью, уместная и на ленинском зачете, и на загородной пирушке с шашлыками под водочку. Она говорила те слова, которые принято, не придавая им никакого значения. Главное – чтобы выглядело хорошо. Что значило: «А Ленин такой молодой, и новый Октябрь впереди»? Ничего. И ее прозорливо не интересовали вопросы идеологии. То, что среди комсомольских лидеров преобладали мужчины, ей только помогало, в Валентине не видели конкурента. К тому же она была по-советски порядочна: гадости делала без всякого удовольствия. И в суровом Ленинграде сумела сохранить южные бойкость и задор. Она была эдакой местной Екатериной Фурцевой.
Валентина Матвиенко. Конец 1980-х
С 1984 по 1986 год – первый секретарь Красногвардейского райкома КПСС, с 1986 до 1989 года – зампред Ленгорисполкома. Именно Валентина Матвиенко вела переговоры с молодыми инсургентами из группы «Спасение», организовавшими весной 1987-го первую с 1918 года политическую демонстрацию в Ленинграде. Они протестовали против сноса гостиницы «Англетер», ложились под бульдозеры. Валентина Ивановна клятвенно обещала – гостиницу не снесут. А когда демонстранты разошлись, «Англетер» тут же сравняли с землей (правда, потом на этом самом месте построили внешне точно такой же отель). В 1989-м, когда ленинградцы дружно провалили всех своих партийных начальников, выдвигавшихся по округам, Матвиенко прошла в Верховный совет по квоте КПСС и убыла из бунтующего города во Дворец Съездов.
Дальше успешная карьера посла на Мальте и в Греции, возвращение в правительство Евгения Примакова на пост вице-премьера по социальной политике, должность президентского полпреда на Северо-Западе и, наконец, губернаторство. Не политик, а колобок. Отступила от сверстников в сторонку, но все равно догнала.
Матвиенко навязали городу: в честной борьбе она вряд ли победила бы Владимира Яковлева, очень ленинградского политика, бесцветного, как местный пейзаж. А бодрая Валентина Ивановна в роскошной шубе в пол, в одежде от «Эскады» ярких цветов, с обязательной вышивкой, постсоветская Барби бальзаковского возраста, не в эстетике родного города Владимира Путина. Здесь не любят шик, блеск и красоту. Но и те, кому не нравилась нарядная губернаторша, должны признать: жить при ней стало если не лучше, то заметно веселее.
Время губернаторства Валентины Ивановны совпало с «тучными годами» президентства Владимира Путина. Бюджет города за 8 лет вырос в 5 раз. В городе перерегистрировались несколько московских госкомпаний – «Совкомфлот», «Газпром нефть», «Транснефтепродукт», огромные деньги из казны пришли на реализацию проектов, которые не давали достроить Владимиру Яковлеву: дамбу, кольцевую автодорогу, Западный скоростной диаметр. Появилось 5 автозаводов крупнейших мировых производителей. В разы увеличилось число иностранных туристов, центр почистили и подсветили.
В акватории Невы с невероятной помпой отмечают праздник выпускников «Алые паруса», День города празднуют чуть ли неделю, открывается ежегодный петербургский кинофорум. «Зенит» становится чемпионом. В городских кафе нет пустых мест. На местной Рублевке – трассе «Скандинавия» строятся все новые коттеджные поселки и видовые рестораны. Всюду фонтаны: вокруг Ленина на броневике и вокруг Ленина у Дома Советов; до последнего времени разноцветный фонтан бил прямо из Невы, украшая вид на Эрмитаж, Биржу, Петропавловскую крепость. Губернатор перерезала ленточки, инспектировала стройки, сидела на стадионе «Петровский», ежедневно давала интервью. Она всегда была на виду: бодрая, веселая, спортивная в цветах «Боско ди Чиллежи». Не «гранитный город славы и беды», а какой-то приполярный Сочи.
В южнорусских домах и у цыганских баронов есть такая комната – зала. Обычно она закрыта от детей, собак, случайных посетителей. Двери открываются только для важных гостей: и они видят и домашний кинотеатр, и сувениры из Турции, и румынскую дутую мебель, все, чем семейство гордится, что демонстрирует достаток. Зато в жилые комнаты ходить не надо – мало ли что там происходит.
При Матвиенко Петербург превратился именно в такую «залу». Посыпавшийся на город золотой поток пошел в значительной степени на всяческие «прибамбасы». Город приодели, сделали подтяжку и чистку лица. Но вот из того, что обещала Матвиенко в 2003 году, почти ничего не сделано. Куда ушли деньги разбухшего бюджета – непонятно.
За 8 лет – всего 4 станции метро. «Новая Голландия» стоит без крыши, и который год не ясно даже, по какому проекту она будет реконструирована. За Мариинским театром стройплощадка – там уже лет 10 воздвигают вторую сцену. Не построили ни одного нового пешеходного перехода под Невским, ни одного моста через Неву. Никак не закончат новый футбольный стадион «Газпром-арена». Не прорыли Орловский туннель. «Пулково» выглядит, как аэродром небольшого областного центра. Улицы перманентно разрыты (даже зимой), но покрытие от этого никак не улучшается. В четвертом по населению городе Европы нет даже слона, дети видели его только на картинке, а зоопарк – чудовищная тюрьма для зверей.