Чтение онлайн

При Владимире Яковлеве строили мало, денег не было. Зато в 2000-е город рос, как на дрожжах. Высотное регулирование (в центре – не выше карниза Зимнего дворца – 22 метра) презрели. За Исаакием, Елагиным дворцом, Смольным собором высятся уродливые подражания бахрейнской архитектуре. Роскошных открыточных видов больше нет.

Обещан был чуть ли не полный отказ от уплотнительной застройки. Но бизнес-центры и дома класса люкс выросли в каждом подходящем скверике. В большей части исторических кварталов зеленые насаждения исчезли как класс. А если места для постройки просто нет, дома переводят в аварийные и сносят или надстраивают мансардами, ломая исторический облик.

Дворы стали почище (потому что жильцы на свои средства установили входные ворота и домофоны), но жилой фонд чудовищно запущен. Деньги на ремонт регулярно разворовываются. Большая часть протечек в две предпоследние лютые зимы пришлись на кровли, только что прошедшие капитальный ремонт.

Разрыв в доходах и возможностях между Петербургом и Москвой только увеличился. Врачи и учителя получают в 2–3 раза меньше, чем их столичные коллеги. Что бы ни говорили о культурной столице, конкурентоспособными остаются только Малый драматический, Мариинский и Михайловский театры да Эрмитаж. Молодые и талантливые берут билеты на «Сапсан» в одну сторону – там, где уже обосновались Хабенский и Пореченков, Ургант и Собчак. Например, фактическое закрытие телепроизводства в Петербурге немедленно дало «НТВ» б^iльшую часть журналистов передачи «Центральное телевидение». А все, что происходит в городской культуре интересного, – фестиваль «Стереолето» или интенсивная клубная жизнь к Петербургу отношения не имеет. На праздниках, финансируемых Смольным, поют не наши Юрий Шевчук, Борис Гребенщиков или Сергей Шнуров, а Дима Билан.

Довлатов писал: «Ленинград обладает мучительным комплексом духовного центра, несколько ущемленного в своих административных правах. Сочетание неполноценности и превосходства делает его весьма язвительным господином».

В Петербурге власть привычно и спокойно не уважают. Никогда в городе не было и не могло быть губернатора популярного, как в Москве в свое время Лужков. Начиная с 1989 года, любая власть получала в городе относительно плохие электоральные результаты. Объясняется это просто – город невеселый, северный, вечно ревнующий к Москве. Что называется, overeducated: много читают, думают, ходят в музеи, а в деньги это никак не конвертируется. Здесь по-настоящему не готовы протестовать ни из-за маленькой зарплаты, ни против плохой политики. Петербуржцы ценят свой печальный город и именно и только за него готовы к коллективным действиям.

В Ленинграде не было и не могло быть диссидентов: всякого выражавшего открытое несогласие с властью немедленно сажали. Поэтому попытки Дмитрия Лихачева вступиться за панораму Невы, на берегу которой строили отвратительную советскую гостиницу «Ленинград», и за Екатерининский парк Царского Села вызвали у местной власти несимметричный ответ. Академика избили и попытались поджечь его квартиру.

Но Лихачева в городе потому и ценили, что он вступался за главное петербургское достояние: для нас 15 тысяч домов, построенных до 1914 года, все равно, что нефть для Сургута или лоза для Кахетии. Консенсус: забирайте себе столичный статус, Владимира Путина, Ивана Урганта, Анастасию Волочкову и Михаила Пореченкова, но город портить не надо.

Когда в 2006 году «Газпром» и Валентина Матвиенко решили построить «Газоскреб» – гигантскую башню на Охте, город взбунтовался. Вождем масс стала абсолютно неизвестная до той поры молоденькая учительница литературы Юлия Минутина. Увидев новодел на Невском проспекте – уродливое навершие универмага «Стокманн» (в створе улицы Марата), она создала «ВКонтакте» организацию под названием «Живой город». Минутина и ее сотоварищи открыли для борьбы с Башней сайт «SOS – Петербург», где против строительства выступило 30 тысяч горожан (включая Эдиту Пьеху, Елену Образцову, Светлану Крючкову, Игоря Скляра, Дуню Смирнову, Олега Басилашвили). Отдельно протестовали Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук и Михаил Пиотровский. На стороне Смольного оказались Михаил Боярский, Сергей Мигицко, Валерий Гергиев, Дмитрий Месхиев.

Между тем, еще один скандал вспыхнул из-за строительства на Васильевском острове делового центра «Финансист», убившего один из лучших видов России, – после его возведения с Троицкого моста и Невы над Биржей виднелся уродливый параллелепипед. Фотография этого безобразия появилась на сайте fontanka.ru, самом читаемом и влиятельном петербургском СМИ. Скандал дошел до Москвы. По городским слухам, в историю вмешалась Светлана Медведева. Так или иначе, власть приняла беспрецедентное решение – 2 верхних этажа «Финансиста» снесли.

Это решение показало, что власть не монолитна и идет на уступки. 10 октября 2009 года у дворца спорта «Юбилейный» состоялся митинг против постройки небоскреба «Охта-центра». Пришло, вероятно, тысячи 3 человек; столько митинги не собирали с середины 1990-х.

В 2009–2010 годах в городе случилась суровая зима. Многие, пережившие блокаду, сравнивали ее со знаменитой зимой 1941–1942 годов. На прохожих падали сосульки, лед не скалывался, начались протечки, были человеческие жертвы. Моя мать, пережившая в городе блокадную зиму 1941 года, утверждала – улицы тогда были точно так же завалены льдом и снегом, правда сосульки не падали на головы пешеходов. Она погибла 15 декабря 2010 года по пути в больницу, где работала, несмотря на свои 89 лет. Обходила заваленный льдом тротуар и была сбита снегоуборочной машиной.

Меж тем, Валентина Ивановна проводила Рождественские каникулы в Швейцарии, а вслед за ней устремились и другие обитатели Смольного. Город был предоставлен сам себе.

Зима 2010 года доказала полную недееспособность петербургской системы ЖКХ. Обильные снегопады, чередование сильных морозов и оттепелей парализовали работу коммунальных служб. Тысячи квартир в Петербурге подверглись протечкам и затоплению.

Валентина Ивановна объясняла ропщущим горожанам: Петербург пережил катастрофические, небывалые снегопады. Метеорологи писали – это не так, бывали зимы похуже. Но пусть прав был Смольный. Тогда почему не объявили чрезвычайное положение, не запросили помощи от Москвы?

1 мая 2010 года состоялся митинг «За отставку Валентины Матвиенко». Был организован сайти к осени там уже собралось 40 тысяч подписей с яркими комментариями.

Растерянная Матвиенко решилась хоть в чем-то уступить. Башню «Газпрома» решили не строить. Создали общественный градостроительный совет при губернаторе, куда вошли Александр Сокуров и Юлия Минутина.

Но тут грянула такая же трагическая следующая зима 2010–2011 годов. В марте 2010 года студент 3-го курса факультета социологии СПБГУ Федор Горожанко запустил сайтс интерактивной картой. Сайт фиксирует протекающие крыши, приписки при их ремонте и беспомощность ЖКХ. Жалкие попытки оправдаться, знаменитая идея «срезать сосули лазером» привели к полной дискредитации власти. Между тем, впереди были выборы. И в мае 2011 года в Петербурге появился новый градоначальник Георгий Полтавченко.

Петербуржцы обрели веру в собственные силы: именно они остановили «Газпром» и убрали Валентину Ивановну.

Когда Матвиенко снимала Яковлева, ее пропагандисты придумали лозунг «Город устал». Потом он явно устал еще больше от Валентины Ивановны.

Жизнь приучила нас, что не все изменения к лучшему. Может быть, когда-нибудь мы еще будем вспоминать губернатора, как россияне – императрицу Елизавету: веселую, милосердную, модную, особенно не вникающую в дела. Да и сама Валентина Ивановна проявила такие способности делать карьеру при любом режиме, что еще наверняка будет востребована.

22 августа 2011 года Георгий Полтавченко был назначен временно исполняющим обязанности губернатора Санкт-Петербурга. 31 августа он возглавил город и юридически.

Георгий Полтавченко – ленинградец. Отец, капитан первого ранга Сергей Полтавченко, в 1960-е, после отставки, стал освобожденным парторгом Северо-Западного речного пароходства, то есть комиссаром огромного коллектива, регулярно отправлявшего суда типа «река-море» в загранку. Уровень первого секретаря райкома, не меньше. Мать будущего губернатора директорствовала в центральных кассах «Аэрофлота» на Невском. Кто жил при Брежневе, знает, что значило заведовать продажами билетов на самолеты в многомиллионном городе. Градоначальников из таких благополучных семей, как у Георгия Полтавченко, у нас в Питере с 1917 года не бывало. Прекрасное детство, на всю оставшуюся жизнь никаких комплексов.