Чтение онлайн

От ощущения, что он растворится так же, как мираж, что я видела последнее время, сжимаю мальчика в объятиях изо всех сил.

— Знаю, Кирюш, — шепчу, пытаясь зафиксировать закручивающегося червяка. — Только это тоже секрет, хорошо?

— Совсем не похож, — бурчит Кирилл едва слышно.

Но внимательный взгляд маленького человека с жадностью блуждает по экрану, с которого улыбается еще выпускник Женя Лазарев.

Крошечные пальчики так крепко держат мой смартфон, что в солнечном сплетении ноет от кисло сладкой смеси жалости и нежности. Обняв мальчика крепче, с удовольствием вдыхаю аромат детского шампуня. Баблгам липкой тяжестью оседает на корне языка, пока Кирилл разглядывает каждую черточку, комментируя абсолютно все. Он не пропускает ни одной детали, ухватившись за возможность, будто едва вылупившийся цыпленок за первую добычу.

А я рассматриваю его.

В первую секунду, когда Кирилл запрыгнул на руки Олега, мне показалось, что мир остановился. Время прекратило бег, а боль, подобная той, когда из тела выдирают все волосы, оглушила.

Потому что я никогда не представляла Олега отцом.

Да, я размышляла про то, каким он будет отцом, но никогда не видела его в этой роли. Не визуализировала Олега с ребенком. Не видела нас вместе.

Открытие столь ошеломляющее притупило чувства и включило разум.

А ему шло.

Когда Олег смотрел на Кирилла, в его глазах сияло что-то неизведанное мной.

— Уснула что ли? — цыкает Кирилл и ерзает на руках, требовательно тыча смартфон мне в нос. — Еще давай.

С сомнением бросаю взгляд на телефон.

С момента, как только я решила сдаться под напором мальчика, оно меня не покидает. Он не мой ребенок. Даже не племянник. Какое право я имею лезть в его жизнь?

Но чувство потери, что раскуроченной раной сосет в животе, просто не дает мне шанса на отступление.

— У меня больше нет, — честно отвечаю.

Кирюша сканирует меня, а затем разочарованно вздыхает и протягивает мне телефон. От мальчика веет сожалением и одиночеством, что просто не должно существовать в настолько маленьком и милом создании. Треплю его по кудряшкам и улыбаюсь, стараясь хоть как-то подбодрить ребенка.

— Мама не говорит, — обиженно дует губы Кирилл. — Нет папы и все. Я же не маленький. Как папы нет, если я — есть?

— Слушай, ну мама точно не желает тебе зла, — кошусь на расстроенного ребенка. — Тебе нужно ей доверять. В некотором смысле она права.

— Почему? — удивленно округляет глаза.

— Взрослая жизнь сложная, Кирюш, — уклончиво отвечаю, не выдерживая аквамаринового сканера.

— Папа — плохой?

— Нет, конечно, ты чего? — виновато растягиваю губы, давясь горьким сожалением. — Твой папа непростой, конечно, как и все люди. Но мне кажется, что он хороший и добрый человек.

— Он бросил маму, — скептически фыркает Кирилл и дергает головой, от чего золотистые локоны, спадающие на его лицо забавно дергаются. — Бабушка говорит. Плохой. Хлыщ московский.

Грохот на кухне приходит мне на помощь. Спешно засунув телефон в карман, я заговорчески наклоняюсь к Кириллу и в упор смотрю в яркие радужки.

— Это наш секрет, помнишь?

— Могила, — серьезно отвечает мальчик.

Поклявшись на мизинчиках, мы расходимся в разные стороны. Я тороплюсь к источнику звука, а Кирюша, собрав рисунки, исчезает в моей комнате. Дверь за ним хлопает а через мгновение я слышу мелодию из какого-то новомодного детского мультика.

— Так и будешь посреди дороги стоять? — рявкает за спиной Аня.

Как ужаленная, подпрыгиваю на месте, и осоловело оглядываюсь. Уперев руки в бока, брюнетка хитро щурится. Глаза цвета молочного шоколада переливаются в теплом свете. Она ниже меня на голову, а ощущение создается, что смотрит сверху вниз.

Но почему-то я не чувствую отторжения. Наоборот. У Кирилла и нее похожая аура. Почему-то, когда она придирчиво меня разглядывает, на душе становится спокойно.

Похоже, я понимаю, почему Олег так прикипел к жгучей брюнетке.

— Чай иди делай, — шипит она абсолютно беззлобно и перекидывает через плечо чистое полотенце.

От подобной манеры общения чувствую себя странно. В обычной жизни от повелительных наклонений и напускного превосходства я прихожу в ярость.

А здесь…

Мне тепло и спокойно.

— Что замерла? — приподнимает бровь Аня и обходит стороной. — Ноги в руки и вперед. Никакой от вас помощи, хорек! Ужас, ужас, — кричит она по пути в ванну.

Несмотря на то, что внешне Кирилл копия Лазарева, характер у него явно мамин. Суета с их семейством вместо ожидаемых ревности, боли и обиды приносит легкость.

А я к удивлению понимаю, что просто не хочу отсюда уходить.

Вторая чашка чая подходит к концу в словесной перепалке между Олегом и Аней. Ворошат все, на что упадет взгляд: сгоревшая вытяжка, испорченная кастрюля, мятые занавески, моя растянутая водолазка. Они то и дело затаскивают в разговор меня, но не получается, как у них.

Пока что не получается.

Подмечаю, что сама растягиваю давно остывший напиток.

— Так, я не поняла. В итоге вы разводитесь или что? — лопатой по голове бьет Аня, а мы с Олегом нервно переглядываемся. — Ну ка не подсказывать! Ужас, как в детском саду, честное слово. Тридцать секунд на размышление. И хором на счет три.

— Ань, мы сами разберемся, — шелестит Олег, а брюнетка цокает и закатывает глаза.

— Сами вы меня уже на свадьбу не позвали. Ага. Это я еще маме твоей позвоню, засранец. Взяли моду. Расписались и тишина. Эх, никому я не нужна, — грустно вздыхает Аня и неумолимо зажимает палец. — Раз.

— Ань, правда, — неуверенно вступаю я под отчаянный стон Олега. — Ты же знаешь, что наш брак не совсем настоящий?

Олег дергается и отворачивается.

Кровь в голове мигом вскипает. Я не хочу его обижать.

Но это правда. Нас привел друг к другу ребенок, которого больше нет.

Забытая тревожность барабанит на кончиках пальцев. Отодвигаю подальше холодную керамику и складываю на коленях руки.

— Пол страны женится по залету на первых встречных, — отмахивается Аня, не обращая внимания на Олега. — А у вас так уже сколько лет? Напомни-ка мне, красавица, много ли мужиков у тебя так долго задерживалось? Два.

— Ты неисправима, — вздыхает Олег и как-то странно косится на меня. — Воробушек, сейчас не самое удачное время.