Чтение онлайн

Вы так рассказываете, как будто в стране уже наступил кризис. А ведь это еще только конец 1997-го, а не август 1998 года.

Да, но фактически это уже было начало кризиса. Ситуацию тогда спас президент Борис Ельцин. Точнее, временно заморозил. Президент назначил Михаила Задорнова, одного из главных критиков в Думе налогового пакета правительства и нового бюджета, министром финансов. Тем самым он умиротворил «яблочников», поскольку Задорнов был не только главой бюджетного комитета, но и заместителем председателя фракции «Яблоко» Затем, в начале декабря, чтобы спасти команду младо-реформаторов и сохранить ее курс, президент идет в Думу. Это было первое появление Бориса Ельцина в парламенте после событий 1993 года. Он твердо выступил в поддержку политики правительства и убедил парламент. Впечатленные депутаты проголосовали за бюджет 1998 года.

Бюджет — это, конечно, важно, но денег-то как не было, так и нет.

Главное — появилась возможность достать деньги. Я сразу же еду в Европу, формирую там консорциум банков и уже в середине декабря мы получаем кредит на 250 миллионов долларов. А еще через три недели, в начале января 1998 года, собирается совет директоров МВФ и одобряет выделение России кредитного транша в 640 миллионов долларов. В общем, страна продолжила жить.

В феврале министр финансов Михаил Задорнов на встрече с прессой заявляет, что кризис преодолен и что рублю не грозит девальвация.

Но на самом деле ситуация в начале 1998 года была на редкость напряженной.

А тут еще политическая обстановка накаляется: правительство Черномырдина неожиданно отправляют в отставку…

Очень хорошо помню те политические события. Ровно в этот момент мы вышли на рынок с очередным выпуском еврооблигаций в немецких марках и должны были убедить инвесторов, что в России все идет нормально. С огромным трудом, но это получается, более миллиарда немецких марок поступают в страну, обеспечивая еще на какой-то период финансирование необходимых государственных расходов, в то время как сбор налогов месяц от месяца продолжает падать…

А тут еще Ельцин вносит в Думу на пост премьера неожиданную кандидатуру Сергея Кириенко. Дума дважды ее категорически заворачивает, страна стоит на грани полномасштабного внутриполитического кризиса.

Я в этот момент уже нахожусь во главе делегации в Милане, у нас презентация новых российских еврооблигаций, выраженных в итальянских лирах. А в России политический кризис, премьера не утверждают! Нам в конце концов все-таки удается убедить итальянцев и других инвесторов, облигации были проданы, деньги поступили на счета казначейства, финансирование бюджета было еще на какой-то срок обеспечено. Помню, что кто-то из инвесторов в тот момент то ли шутя, то ли всерьез отметил, что Россия — это такая особая страна, которая может в условиях кризиса размещать на рынке ценные бумаги, даже не имея утвержденного правительства.

В конце концов правительство Кириенко утвердили. Бороться с кризисом стало легче?

Ничуть. Цена на нефть уже упала до 12 долларов, а рубль стоит на месте. В то время у меня появлялось все больше сомнений в адекватности проводившейся валютной и финансовой политики. В мае, комментируя доклад о макроэкономической ситуации на коллегии Минфина, я сказал: «Слушайте, выходит так, что нам нужно срочно девальвировать рубль». Все на меня накинулись: «Ты что?! Что ты предлагаешь в такой неустойчивой ситуации?!» Мы тогда впервые с Олегом Вьюгиным, другим заместителем министра финансов, стали предлагать и настаивать на том, что необходимо срочно разработать антикризисную программу. Это позволило бы, в частности, получить большой пакет финансовой помощи МВФ и выиграть время для проведения серьезных реформ в бюджетной сфере.

Несмотря ни на что глава ЦБ Сергей Дубинин и его заместители, ссылаясь на свои данные (которые они никому не показывали), продолжали убеждать всех, что спекулятивная атака на рубль закончилась и курс национальной валюты абсолютно соответствует экономическим реалиям.

На самом деле курс нашей национальной валюты в тех условиях оказался переоценен. Потом стало ясно, что еще в начале года надо было пересматривать политику и начинать его снижать. Но тогда мало кто интересовался сложными макроэкономическими проблемами. Подавляющее большинство в правительстве мыслило только в категориях «деньги есть — денег нет».

Вам не удалось узнать, почему было упущено драгоценное время?

Оказывается, как я гораздо позднее понял, Дубинин, который хорошо понимал всю тяжесть ситуации, отчаянно боялся реакции Ельцина. Ведь он объявил жесткий валютный коридор и обещал президенту удержать рубль. Дубинин думал, что, если скажет президенту правду, тот сразу его «растопчет» и уволит, как это когда-то случилось с Геращенко после «черного вторника». Поэтому он молчал и не знал, что ему предпринять, хотя поддерживать здоровье национальной валюты — его прямая профессиональная и конституционная обязанность. Это главное, за что отвечает Центробанк.

Можно было тогда еще что-то сделать?

Наверняка, но нужно было принимать срочные и решительные меры. Этого сделано не было.

И тогда Анатолий Чубайс, чтобы не стать козлом отпущения отпросился в РАО «ЕЭС России»?

Мне казалось, что Анатолий Борисович просто устал и потому ушел в госмонополию.

А как показало себя новое правительство?

Оно было сформировано лишь в середине мая. Виктор Христенко, мой коллега по Минфину, отвечавший за межбюджетные отношения с регионами, сменил Чубайса на посту первого вице-премьера. Но Минфин ему не подчинили. У Михаила Задорнова появилось больше свободы и ответственности.

Но вскоре Минфин впервые не смог разместить ГКО на рынке. Апрельские данные показали серьезный недобор налогов. Провалился и аукцион по продаже «Роснефти» С него надеялись получить в казну не менее 2 миллиардов долларов. Внутренний рынок посыпался. Практически больше не осталось охотников покупать ГКО. Их доходности перемахнули за 50 процентов. Валютные резервы ЦБ упали до 15 миллиардов долларов. Беда. Денег опять нет.

В кризисной ситуации чрезвычайно важно, чтобы финансовые и денежные власти, то есть Минфин и ЦБ, обменивались информацией, координировали действия, то есть работали четко и согласованно. А у нас между руководством Центробанка и новым министром финансов Задорновым — полный раздрай, абсолютное неприятие друг друга. Задорнов не дает Дубинину бюджетные данные: каков сбор налогов, дефицит, текущий уровень расходов и т. д. Дубинин не дает Задорнову информацию, что происходит с платежным балансом, с национальной валютой. А премьер-министр Кириенко, который по закону о правительстве должен был обеспечивать их координацию и единство кредитно-денежной политики, практически самоустранился от решения этой проблемы.

И вот мы сидим в кабинете Кириенко: Дубинин, Задорнов и я. Председатель Центробанка и министр ни в чем друг другу не уступают, готовы накинуться друг на друга с кулаками, еле сдерживаются. А премьер ничего с ними сделать не может. Час, два так посидим — и разойдемся. На следующий день — то же самое. И через день тоже.

О том, чтобы в такой обстановке разработать системную программу по преодолению кризиса, речи, естественно, не шло. Более того, некому координировать работу министерств и ведомств на этом направлении, некому возглавить переговоры с МВФ. Христенко раньше этим никогда не занимался, и опыта приобрести не успел. Кириенко тоже.

Дубинин в очередной раз заверяет рынки, что политика курса рубля остается прежней. Значит, разумно вновь занимать деньги за рубежом. Задорнов с Кириенко поручают мне опять срочно доставать деньги. Я со своим коллегой Олегом Буклемишевым срочно вылетаю в Нью-Йорк и Лондон для встречи с инвесторами. (Олег в то время работал в Минфине начальником отдела международных финансовых рынков, готовил материалы о состоянии российской экономики и финансов.) После трехдневных напряженных переговоров нам удалось в начале июня разместить на внешнем рынке облигационный заем на сумму 1,25 миллиарда долларов. Возвращаемся домой. Закрываем долги текущие, финансируем дефицит бюджета: выплачиваем все пенсии, зарплаты, содержание военным и так далее. Но это только за май и половину июня. А работа по антикризисной программе по-прежнему не началась. К тому же из-за того, что текущие меры по борьбе с налоговыми должниками не исполняются, МВФ отложил выделение очередного кредитного транша. Понятно, что через неделю денег в стране опять не будет.