Чтение онлайн

Под эту модель во многих регионах были выстроены мощные непрозрачные механизмы «освоения» таких «окрашенных» дорожных средств. В результате дороги у нас получались самые дорогие в мире. А направить эти средства на другие (не менее важные) цели, такие как строительство и ремонт больниц и школ, было нельзя. Мы эту систему сломали специально. Хотя было очень большое сопротивление губернаторов и тех групп, которые представляли регионы, и торг был серьезный.

Или, например, изменение системы сбора акцизов на табак, водку, нефтепродукты. Тоже очень чувствительная тема.

С кем из губернаторов было сложнее всего договариваться?

С Минтимером Шаймиевым, с Муртазой Рахимовым из Башкортостана, с Юрием Лужковым. Конечно, и с другими «политическими тяжеловесами» — Росселем, Строевым, вообще с губернаторами ельцинского призыва, которые впервые избирались главами регионов еще в начале 90-х.

Однако у всех этих людей, несмотря на все различия наших взглядов на развитие экономики и страны, было одно общее качество: найти с ними общий язык было трудно, но если уж мы о чем-то договаривались, то слово они держали.

Надо, конечно, уточнить, что в 2000 году губернаторы еще заседали в Совете Федерации и лично участвовали в бюджетном и законотворческом процессе. В 2001 году, уже лишившись сенаторских позиций, они тем не менее сохраняли серьезное влияние на своих представителей в Совфеде и депутатов от своего региона в Думе. Конечно, сегодня ситуация совсем иная.

В 2000 году началась целенаправленная работа президентской власти по изменению конструкции Совета Федерации, по ослаблению влияния региональных лидеров, губернаторов и президентов национальных республик — иными словами, формировалась президентская вертикаль. Как вам кажется, это было правильное решение — усилить централизацию и ослабить федеративное начало?

В Конституции прописано, что Россия должна существовать и развиваться как демократическое федеративное государство. Не конфедерация, но теснейшее содружество регионов. Мое глубокое убеждение, что это правильно. Интересы различных категорий граждан в различных регионах страны должны доступным и понятным образом выражаться и учитываться при формировании политического курса России. У меня нет никаких сомнений в том, что для такой огромной страны, как Российская Федерация прямые выборы губернаторов — это жизненная необходимость. Для защиты своих региональных интересов граждане каждого региона должны иметь серьезное влияние на федеральном уровне. Поэтому члены Совета Федерации, а они сильно влияют на политику страны, должны также избираться прямым голосованием в своих регионах.

Указ о создании округов и полпредах президента был принят за три дня до моего назначения премьером, без моего участия и без консультаций со мной. Все готовилось в администрации президента. Когда я стал задавать вопросы, Путин мне объяснил, что это временная мера, связанная с необходимостью наведения порядка, «как мы с вами и договаривались». Он вообще любил эту формулировку использовать: «Как мы с вами и договаривались».

Блестящий способ «разводки»! Собеседнику посылается четкий сигнал: «Вы за это тоже несете ответственность, это я ради вас делаю».

Тогда все эти меры мне действительно казались необходимыми, поскольку после кризиса 1998 года были большие проблемы с губернаторами, которые «проглотили» столько суверенитета, что с трудом его могли переварить, и фактически разрушали единое экономическое и правовое пространство в России. Страна фактически была разделена на удельные княжества, в которых губернатор был царь и бог, далеко не всегда подчиняясь федеральным законам и предписаниям из центра. Губернаторы задерживали или не давали вывозить за пределы своей области те или иные виды продукции или, наоборот, запрещали ввоз к себе сельхозпродукции или алкоголя из других регионов. Таких примеров было много.

Задача отмены региональных антиконституционных законов и решений действительно была очень актуальной. Даже специальная комиссия была создана — по приведению региональных актов в соответствие с федеральным законодательством. Но, добившись этой цели, нужно было остановиться. Судя по последующим событиям, на самом деле ничего подобного и не планировалось.

Ну а потом, после Беслана, вы сами прекрасно знаете, что стало с этой вертикалью, как она совсем подменила собой конституционный строй. Вместо разделения властей и принципов федерализма, предусмотренных Конституцией, вертикаль стала единой ветвью унитарной власти.

Поэтому я и называю «постбесланский» пакет законов, принятый по инициативе Путина, антиконституционным переворотом.

Михаил Михайлович, чтобы наш диалог не грешил, как говорится, «нечеловеческой серьезностью» сделаем паузу и попробуем улыбнуться. Можете рассказать какой-нибудь курьезный случай из жизни правительства?

Например, была такая история с Бородиным. Хотя Пал Палычу было не до смеха, когда он сначала попал в американскую, а потом в швейцарскую тюрьму.

Было дело. Бывший кремлевский управделами, при Путине назначенный секретарем Союзного государства России и Белоруссии, в январе 2001 года полетел в Америку на церемонию инаугурации нового президента США-Джорджа Буша-младшего. Судя по всему, Бородин не задумывался о том, что прокуратура швейцарского кантона Женева добивается его экстрадиции по подозрению в финансовых махинациях. Оставляю за скобками вопрос о том, возвели ли швейцарцы на Бородина напраслину, или у Пал Палыча и впрямь были нелады со швейцарским банковским законодательством, но факт остается фактом: не успел он приземлиться в нью-йоркском аэропорту, как его задержали на паспортном контроле и препроводили в тюрьму, а потом выдали швейцарцам.

Так вот, швейцарский суд принял решение выпустить Пал Палыча под залог в 5 миллионов франков. Мы узнали об этом, когда шло совещание по банковской реформе. У меня в кабинете был тогдашний председатель ЦБ Виктор Геращенко и кто-то из министров. Мы тут же приняли решение, что надо вытащить Бородина из тюрьмы, чтобы он не сидел за решеткой, пока будут разбираться в его деле.

Я немедленно по телефону попросил генконсула России в Женеве выяснить, каким образом мы сможем внести залог. Генконсул говорит, мол, надо заплатить наличными. Я засомневался: когда требуют cash payment, это вовсе не значит, что нужно принести мешок с наличными деньгами. Вероятнее всего, надо перевести на счет живые деньги, а не произвести платеж чеками или векселями. Но генконсул настаивал, что нужны именно наличные, возможно, он недопонимал и хотел перестраховаться. Поскольку на месте виднее, мы решили сделать, как он настаивал.

Но где взять пять миллионов франков наличными в конце рабочей недели, в пятницу? Виктор Владимирович вспомнил, что в Цюрихе, в четырех часах езды от Женевы, есть швейцарский филиал ВТБ, там деньги должны быть. Директор этого банка говорит: по местным законам на обналичку такой большой суммы нужно специальное разрешение у Банка Швейцарии. Мы тут же с Геращенко принимаем решение перевести пять миллионов франков из средств, находящихся в расчетах между ЦБ и правительством.

В течение часа было получено разрешение Банка Швейцарии, и инкассаторский броневик повез пять миллионов франков в Женеву. Адвокаты торопят: пятница, если до вечера не заплатим, будет человек сидеть в тюрьме до понедельника. Тут я прошу еще раз проверить: может, все-таки речь идет об обычном денежном переводе? И впрямь, вскоре генконсул выяснил, что залог можно отправить и переводом. Оставалось только грамотно его оформить, чтобы деньги были зачислены на нужный счет в тот же день. Броневик на полпути развернули обратно. Под вечер Бородин вышел на свободу и вскоре уже приземлился в Москве. До суда дело Бородина в итоге не дошло.