Чтение онлайн

А деньги-то вернулись?

Разумеется.

История, конечно, курьезная и почти со счастливым концом. Но признаюсь: каждый раз, когда слышу фамилию Бородин, вспоминаю, что Пал Палыч был одним из вдохновителей разгрома НТВ. Он даже проговорился на одной пресс-конференции, когда война на уничтожение канала только начиналась: «Мы так сделаем, что никакого НТВ вообще не будет» Кто-то из журналистов, пораженный такой откровенностью, переспросил: «Как, вообще не будет?» Бородин с нажимом повторил: «Вообще!» Бородин, безусловно, транслировал определенные настроения, которые существовали в Кремле, ноу него были и личные причины не любить НТВ. В отличие от двух главных государственных каналов, НТВ очень подробно освещало тянувшийся много лет скандал с фирмами «Мабетекс» и «Мерката Трейдинг», которые вели ремонт в Кремле и подозревались в том, что платили многомиллионные «откаты» через швейцарские банки.

Ту же конкретную ситуацию с задержанием Бородина государственные каналы преподносили исключительно как возмутительную антироссийскую провокацию. НТВ едва ли не единственное излагало позицию швейцарской юстиции, которая сочла вину Бородина в нарушении банковского законодательства доказанной и постановила оштрафовать его на солидную сумму.

Хотя что такое проделка Пал Палыча в сравнении с покупкой «Газпромом» «Сибнефти» у Абрамовича за 13 миллиардов долларов или историей с «Байкалфинансгруп»?! Все шалости «крепких кремлевских хозяйственников» просто меркнут на фоне масштабной многоходовой операции российской власти по захвату ЮКОСа и попытки стереть его главного акционера Михаила Ходорковского в лагерную пыль.

В истории России не раз и не два случались годы великих переломов. Некоторые потом прямо так и окрестили в официальной историографии, например, 1929 год.

По-другому и быть не могло, потому что сам Сталин в своей статье, написанной к 12-й годовщине Октябрьской революции, объявил двадцать девятый «годом великого перелома на всех фронтах социалистического строительства» Напомню: именно в тот год полностью восторжествовала политическая линия Сталина и его сторонников в руководстве партии и государства. Произошел окончательный отказ от НЭПа. Был взят курс на ускоренную индустриализацию и принудительную коллективизацию — и все это ценой резкого падения уровня жизни людей. В большинстве сельскохозяйственных районов страны сократился урожай: был сделан первый шаг к страшному голоду 1932–1933 годов. Опустели прилавки магазинов. Вновь появились продовольственные карточки.

Но для Сталина главным было другое: все основные его политические конкуренты и оппоненты повержены. Именно в 1929 году Троцкий был изгнан из СССР, разгромлен «правый уклон», «любимец партии» Бухарин снят со всех постов и выведен из Политбюро. Убийство Кирова, казнь маршала Тухачевского, судилища по сфабрикованным обвинениям над старыми коммунистами, бывшими соратниками Ленина, массовые расстрелы и репрессии 1937 года — все это было еще впереди, но путь к диктатуре был проложен.

Были в русской истории и годы, когда вроде бы ничего особенного не происходило, никаких громких, драматических событий. Лишь потом историки будущего понимали: в тот год Россия вновь, в который раз, стояла на перепутье, когда надо выбирать дальнейший путь развития. Увы, почти всегда Россия на полных парах проскакивала очередную историческую развилку, повернув к несвободе.

Лично я полагаю, что Россия в очередной раз упустила свой шанс в 1999 году, когда Ельцин выбрал Путина в преемники. С самого начала я не верил в то, что он поведет страну по пути развития демократии. Еще в начале 2001 года доказывал: разгром «старого» НТВ — это не обособленная история, а начало планомерного наступления власти на самое влиятельное из всех СМИ — телевидение. И цель этого наступления — поставить под контроль Кремля все основные телеканалы страны.

Сейчас это настолько очевидно, что никто даже и не возражает.

Но тогда, в начале десятилетия, и мне порой казалось, что, возможно, я ошибаюсь. Особенно к середине 2002 года, когда в воздухе стало витать что-то отдаленно напоминающее дуновение перемен. Теперь, задним числом, я понимаю, откуда возникло это ощущение. Начался экономический рост, крупнейшие бизнесмены, в значительной мере определявшие настроения элит, расправили плечи, стали обретать былую уверенность. Некоторые стали позволять себе критику в адрес Путина. От одного влиятельного банкира, считавшегося близким человеком ельцинской «Семьи», я однажды услышал откровенные сетования: эх, говорили же им, надо было другого в преемники двигать, какого президента сейчас имели бы! Речь явно шла о Касьянове.

Думаю, что и до Кремля доходили отголоски таких разговоров, что и там чувствовали колебания политической атмосферы.

И 2003 год — год очередных думских выборов — во многом оказался решающим, переломным.

Так повелось, что в России (начиная с 1991 года) во время решающих кампаний по выборам президента и парламента власть всегда старалась мобилизовать своих сторонников, создавая понятный всем персонифицированный образ врага и консолидируя общество на борьбу с ним.

В 1991 году, когда Бориса Ельцина первый раз выбирали в президенты, это были коммунистические консерваторы, мешавшие быстрым и эффективным реформам.

В 1996 году, когда Ельцина переизбирали на второй срок, призывая граждан голосовать сердцем, главными противниками были объявлены все те же коммунисты, жаждавшие реванша.

В 1999 году, когда осенью в Буйнакске, Москве, Волгодонске в спальных районах по ночам стали взрываться жилые многоэтажки, партия власти призвала всех сплотиться вокруг нее, чтобы дать отпор террористам. Врагами же повседневного благополучия граждан были объявлены алчные до власти и денег региональные бароны — президенты республик и губернаторы.

К 2003 году, казалось, врагов не осталось: террористов «замочили в сортире» (тех, кто через год устроит жуткую бойню в Беслане, видимо, оставили «на развод»). Региональные бароны научились ходить строем. Коммунистические ретрограды и реваншисты повывелись, измельчали, перековались в ручных социал-демократов или умеренных национал-патриотов. «Где тот враг, против которого будем теперь объединяться?» — задумались кремлевские стратеги. И решили, что врагом нужно назначить какого-ни- будь олигарха.

Мне приходилось слышать от весьма серьезных людей, будто бы поначалу на роль главного врага народа был предложен алюминиевый магнат Олег Дерипаска. Аргументы были примерно такие: Дерипаска очень агрессивно ведет себя на рынке, нажил себе множество врагов; непопулярен настолько, что даже свои, к примеру, бюро РСПП, заступаться за него будут вяло и неубедительно. К тому же, говорили политтехнологи, планировавшие показательный «наезд» на Дерипаску, история борьбы разных кланов и группировок за контроль над российской алюминиевой промышленностью написана кровью. СМИ, наши и зарубежные, так подробно рассказывали об этом, что широкая общественность поверит в любые обвинения.

Но, как утверждают, Путин был непреклонен: Дерипаску не трогать. Он женат на дочери Валентина Юмашева, бывшего руководителя администрации и нынешнего зятя Ельцина, а я дал слово, что у членов семьи президента не будет проблем.

А тут как нельзя вовремя подоспел инцидент, случившийся в конце февраля на встрече президента Путина в Кремле с крупнейшими российскими предпринимателями. Тогда обсуждалась тема борьбы с коррупцией, и Ходорковский имел неосторожность сказать Путину, что коррупцию не надо искать где-то далеко, она у вас, Владимир Владимирович, под боком. И далее привел пример, как государственная компания «Роснефть» только что купила по чуть ли не вдвое завышенной цене небольшую компанию «Северная нефть»