Чтение онлайн

Объединить все профили в одном теле удалось молодому кхазадскому ученому Виктору Франкенштейну, доктору Гейдельбергского университета. По странному капризу судьбы, в те годы кхазады в целом и молодёжь в особенности увлекались романтизмом и всякой мистикой. Поэтому Франкенштейн поставил себе целью создание не помощника, но полноценного мага, который будет уметь всё на свете и, конечно же, немедленно осчастливит всё разумное население Тверди, после чего наступит сущий рай. Дураком доктор при всём своём идеализме не был, и предохранитель, позволяющий нейтрализовать супермага, в него встроил. Но вызванное им к жизни создание, и в самом деле, крайне могущественное и неприятно умелое, этот момент просчитало, и первым делом надёжно убило собственного создателя, после чего отправилось по городам и странам наносить пользу в особо крупных размерах. Напрочь лишенный морали и эмоций, франкенштейнов монстр косой смерти носился по всей Европе, приводя мир в соответствие с идеалом, как он его понимал. Понадобилось четыре месяца времени и совместные усилия авалонцев, арагонцев и русских, чтобы сперва нейтрализовать, а потом уничтожить это волшебное чудовище. После этого кхазадам под страхом геноцида запретили вести подобные разработки. Гейдельбергский университет на всякий случай снесли до основания.

Но уцелели лабораторные журналы, и наработки злополучного Франкенштейна позволили сделать помощников по-настоящему универсальными. А потом они обрели разум, самостоятельность — хоть и были скованы постулатами, или догмами, послушания, что оберегало мир от нового нашествия идеального мага. И проявился интересный побочный эффект: те помощники, что в момент времени не были загружены магической работой, начинали изнывать от безделья и искать, а чем бы вообще заняться. Большинство находило утешение в нехитрой домашней работе, так что очень скоро их уже стали называть не помощниками, а домовыми.

Так домовые, с помощью высоколобых магов, потихоньку совершенствовались и эволюционировали. Процесс создания этих ходячих артефактов по-прежнему оставался невероятно ресурсозатратным, потому что требовал особого управления магическими эманациями и хтоническими материями одновременно. Поэтому каждый домовой до сих пор стоил, как чугунный мост, и позволить себе такую игрушку могли только очень и очень состоятельные роды. Уже во времена Франкенштейна наличие домового стало признаком высокого статуса его обладателя. И наоборот: чтобы подтвердить статус, нужно было заложить в ломбард последнюю инкунабулу из фамильной библиотеки, но домового непременно приобрести. В Государстве Российском, не в последнюю очередь, благодаря правящей династии, мериться чем-либо не было принято. Но домовые прижились и здесь — прежде всего, сугубо в утилитарных целях, и имеется в виду не прометание паутины по углам.

Очередной прорыв в эволюции домовых произошел совсем недавно, после того, как арагонцы выкрали на Авалоне последние наработки великого ученого-полуэльфа Натаниэля Фелардриена и обогатили их собственными идеями.

Получившееся существо отличалось повышенной работоспособностью, высочайшей адаптивностью и обучаемостью. При этом оно умудрялось подключаться к Сети даже там, где никакой связи не было и быть не могло, являя собой постоянно готовый терминал получения или передачи информации. К сожалению, при всём при этом новые арагонские домовые славились исключительно скверным характером (странно, я как-то не заметил), строптивым нравом, пакостническими наклонностями и, что самое ужасное (и что арагонцы долго держали в тайне, но не удержали) — они сами выбирали себе хозяина. Так появилась серия «Ужасный Проказник», или Террибле Бромиста. В Государстве Российском домового этой серии можно было купить всего лишь за 14 999 999 денег[1].

[1] Давайте дружно пошлём лучи уважения князю Юрию Григорьевичу Ромодановскому, который не дрогнул ни единым мускулом, узнав, что кошки загрызли 15 миллионов его денег.

До обеда я успел узнать, что единственным естественным врагом домовых можно считать кошек: большинство их совершенно невосприимчивы к магии, зато весьма неравнодушны к движущимся объектам подходящего размера. Не все кошки — нулёвки, встречаются и исключения — но не чаще, чем нулёвки находятся среди людей.

Как сообщила секретарь шефа, после обеда ко мне придёт принимать дела мой преемник. Отто Брунович, с совершенно зелёным лицом, немедленно отпросился домой по состоянию здоровья, и мне даже смешно стало.

Но к делу, к делу! Обед сам себя в желудок не закинет, так что скачал я и переправил на планшет все эти статьи про домовых, а также полную пользовательскую документацию на «Ужасного Проказника» на русском и арагонском. Опыт прошлой жизни подсказывал, что оригинал лишним не будет. Как-то, помню, купил себе некую американскую таблетку для латания пошатнувшегося здоровья. На флакон была наклеена инструкция на русском, где предписывалось принимать одну таблетку в день после еды. Но, когда я эту бумажку отклеил, под ней нашлась родная английская инструкция, рекомендовавшая пить по две, да еще перед едой. Так что плавали, знаем. И да, разумеется, в открытом доступе такие документы не валялись. Точнее, валялись, но не вполне официально. Но русского журналиста с могучим стажем только запусти в любую сеть, как бы она ни называлась — найдёт всё, что угодно, лишь бы оно в природе существовало. Опыт-с. Но хватит, хватит отвлекаться — кишка кишке стучит по башке, всё же насыщенные приключениями выходные давали о себе не забывать. Пора напитать молодой растущий организм белками, желтками и углеводородами… я ничего не перепутал? Неважно, жрать хочу.

Ворота имения Ромодановских уже несколько дней украшала официальная табличка, извещавшая о наложенной на князя опале. Тем не менее, около полудня в них постучали.

— Проходи, ять, своей дорогой, нах, добрый человек, — вздохнул старый снага Синюха, двадцатый год исполнявший необременительные обязанности привратника. На случай непредвиденных обстоятельств, у старика был роскошный набор боевых артефактов, но применять их теперь, увы, значило подписать князю смертный приговор.

— Синюха, ять! Открывай уже! Опала-шмапала, а мне, веришь ли, похрен! Я старого друга проведать приехал! — раздался голос, несмотря на явный возраст, не утративший командной зычности.

— Командир приехал! — обрадовался снага, открыл ворота, и отставной гусарский полковник Александр Филиппович Азаров верхом на верном Пфердюмонокле вступил во двор. Разумеется, гусары, как и вся кавалерия, без малого восемьдесят лет, как пересели с коней на бронетехнику, но Азаров, выйдя в отставку, любил представлять себя ещё тем гусаром, чья лихая слава гремела по миру со времен изгнания турок из разрушенной ими Москвы.

— Ура-а-а! Лошадка! Настоящая! — мчался от гаража конюший Пафнутий.

Полковник спешился, передал поводья подбежавшему гоблину и обратился к привратнику:

— Ну, здравствуй, что ль, бравый гусар Синюха!

— Командир… Батяня, ять! — снага аж прослезился.

— Рад видеть в добром здравии, гусар! Ну, как он там?

— Задумчив и грустен, врот, командир.

— Спасать уже пора?

— Не могу знать, ять. Но выпить, врот, как мне кажется, не помешает.

— Добрый совет, выпить — оно никогда не лишне. Ну, пошёл я. Не провожай, дорогу помню.

Старые друзья сидели за столом, и при этом отнюдь не вспоминали минувшие дни, когда прикрывали друг друга на полях сражений, но говорили о свежем и наболевшем.

— … никого не трогаю, таскаю плотвиц с причала. За нормальными-то хвостами, ясно дело, на старицу идти надо, там такие язи… Отставить. И вот выплывают на меня два мертвяка, и вижу я: в знакомом стиле оформлены. Ай-да Юрик, думаю, ай-да сукин сын! Ну, я их спалил, понятно, но всё думаю, с чего это ты этак шутковать-то устроил?

— Так не я это, Саня, — задумчиво произнес князь. В том-то и дело, что не я.

И — хлынуло из него. Кому еще и доверять все свои печали, думы и сомнения, как не единственному оставшемуся в живых старому другу?

— Ну и дела… — то и дело тянул полковник.

— … нанял я Дубровского — дворянин с юга, молодой, но хваткий. Два дня прошло, вестей нет — места себе не нахожу. И ведь нашел он его наверняка, раз уж я сам, не вставая с кресла, отыскал его в минуты. А сюда не привел. И я не понимаю: почему?