Чтение онлайн

— И ты его послал в Арагон? Но зачем?!

— Нет. Он сам пошел. Мстить.

— Сам?!

— Поверь, сам. Именно поэтому их и уничтожили, папа. Они научились чувствовать. И стали полностью самостоятельными и независимыми.

— Мать… ять! Нет уж! Я как-нибудь лучше по старинке. Если этот обормот жив, пусть у тебя остается. Дожили! Хорошо, я некромант, мне реквизит особо и не нужен. А то, будь я алхимик, так скоро атанор рассуждать начнет, варить ему это зелье, или лучше плюшек напечь.

— Наши с тобой хотелки, увы, имеют для него мало значения. Но да ладно. Главное, чтобы жив остался, остальное неважно.

На этой тревожной ноте мы расстались, и слуга проводил меня в главную спальню. Вроде бы, никого. Вроде бы, безопасно. Но Есугэя я всё же со двора вызвал и оставил прямо в комнате, у дверей, стеречь мой сон.

И превосходно выспался. И проснулся в комнате с трупами двух гоблинов и невозмутимым телохранителем.

Вдумчивый поиск, учиненный господами гусарами с неугомонным полковником во главе, вскрыл сеть потайных ходов. С учетом ночного происшествия, этот поиск пополнил нашу службу безопасности еще на восемь сотрудников.

Конвертоплан отсутствовал во дворе: с утра пораньше отец отправил его за Семёном Семёновичем, управляющим. Прежний, к слову, как раз не вполне добровольно вступил с утра в ряды охраны.

После завтрака я попрощался со всеми и собрался в Кистеневку. Уже почти дошел до машины, где Есугэй занял привычное правое кресло, но был остановлен отцом.

— Напомни, куда ты едешь? — голос князя сочился ехидством.

— К Дубровскому на свадьбу, — пожал плечами я, пытаясь сообразить, в чем тут подвох.

— В джинсах с протертыми коленками, в три дня не стираной рубахе и с пустыми руками, да? Федя, мы не в земщине. Это несолидно.

Черт, а ведь он прав. И, судя по тому, что сам я в эту сторону даже не почесался, молодею даже быстрее, чем казалось. Это и прекрасно, и плохо: соображать-то всё же не мешает иногда.

— А эти ваши лебегуседи продают готовую одежду? — спросил я, возвращаясь.

— О. Правильный вопрос. Родион, иди к нам!

Управляющий приблизился, достал из кармана какую-то фиговину и направил на меня. Мгновенно стало щекотно, причем по всему телу одновременно. Не заорал лишь потому, что тогда примчится Есугэй и наверняка успеет кого-нибудь зарубить, прежде чем я объясню ему, что это не требуется.

— И что это было?

— Снятие мерок, ваша милость, — пожал плечами Родион Гордеевич, после чего приставил артефакт к телефону князя.

— Ага, прошло, — пробормотал тот. — Федя, ты посмотришь фасоны, или купить на мой вкус?

— Ты прав, давай посмотрим. Граничные условия: нужно выглядеть красиво и стильно, но не пытаться подавить дворянство из глубинки богатством и роскошью.

— Мудёр, соображаешь. Ты их всё равно подавишь, вот увидишь. Но не роскошью.

В итоге мы выбрали пару костюмов, обувь к ним, а заодно уж я набрал всякого в повседневный гардероб. Всё это заказали сразу в Кистенёвку, после чего я со всеми распрощался и поехал наконец к Дубровскому.

Ехал и думал про Нафаню. Уцелел ли он? В наших с ним переплётах его куда меньшая нагрузка вырубала, так что вероятность выживания и, соответственно, возвращения домового, увы, оценивал как невысокую. Но кто мы без надежды? Пока не узнаю доподлинно — буду ждать.

До Кистеневки доехал всего-то за полтора часа: получается, теперь мы с Володей соседи. А вот в ворота меня пускать не захотели.

— Ступай с Богом, прохожий человек, да не выдумывай: барину не до тебя нынче — свадьба намечается, понимать надо!

Пришлось позвонить тому самому барину, который, разумеется, не поленился примчаться лично и, хохоча, приказал впустить меня немедленно. А я в очередной раз убедился в древней истине, что встречают по одёжке. И если я не в дорогом костюме и не на чем-нибудь из того гаража, где меня пороли, хрена лысого кто увидит во мне не то, что княжича, но хотя бы дворянина. С другой стороны, если надо затеряться — достаточно надеть всё то, что сейчас на мне и сесть в старый добрый ЗиС с дурацким клетчатым тентом. А пока просто припарковался рядом с чьей-то блестящей чёрной «Урсой».

— Привет, бродяга! — полез обниматься Дубровский.

— Здорово, сыщик! Я теперь твой сосед. Правда, пока не знаю, когда перееду, но усадьбой уже обзавелся.

— Да ну! И у кого…

— Как говорят в таких случаях на каналах в «Пульсе», князь Лыков вышел из чата.

Он посмотрел на меня ошарашенно.

— Ты угробил лича? Ну, ты даёшь! Ладно, потом расскажешь. Пошли, комнату тебе подготовили, а десять минут назад конвертоплан доставил одежду.

— Идем. Только подожди, сперва сигнализацию включу. Есугэй!

Из машины в полной боеготовности выпрыгнул мой телохранитель.

— Есугэй! Без моего приказа убивать только в случае, если захотят угнать машину или убить тебя. В остальном — сидеть в машине и ждать, пока не позову или не приду сам.

Мертвый монгольский генерал кивнул и залез обратно в машину.

— Ничего себе 'сигнализация! — покачал головой Дубровский. — А Нафаня где?

— Отпросился по семейным делам, — нелицемерно вздохнул я.

— По семейным? Домовой?! Федя, это не смешно.

— Смешного там, действительно, ни капли. Ты новости когда последний раз читал?

— Давненько, не до того было — как приехал, тут же такая суета завертелась…

— Глянь, — я протянул ему планшет.

Дубровский читал и с каждой строчкой приходил в состояние эпического охренения.

— Но это же полный…

— Тс-с-с. Умному достаточно, говорили в этой… Первой империи людей, не так ли?

— Дааа… МВ последнее время Маша и мой будущий тесть часто к ним ездили по программе обмена опытом. Хорошо, что к свадьбе вернулись, — задумчиво протянул Дубровский. И тут же спохватился:

— Так, чего делаем?

— Дай хоть минут двадцать, привести себя в порядок, и я — в твоем распоряжении.

— Идем в дом, сам в твою комнату провожу. Твои коробки уже там.

— Отлично. Ополоснусь и приоденусь, а то, право, людям стыдно показаться — ты же помнишь, как я уезжал из Тарусы? Вот, в чём уехал, в том и до сих пор!

— Совсем обаристократился, и когда только успел? — снова засмеялся Дубровский.

Я отмокал в ванне, смаковал отсутствие необходимости куда-то бежать, что-то делать, наматывать вёрсты на колёса… Приехал. Пусть ненадолго, но приехал. И можно наконец расслабиться.