Чтение онлайн

Понимал, и как бы не больше жандарма. Если его возьмут официально, если начнут проверять — клеймо на плече, отсутствие настоящих документов, возраст, внешность — головоломка сложится быстро. Перечёркнутый герб на клейме, пустышка из Великого рода, каким-то образом обретший новые способности…

— А второй вариант?

— Второй — вы работаете на меня.

Тишина. В коридоре кто-то прошёл — шаги, скрип половиц. За стеной начался второй акт — приглушённые голоса актёров, смех зрителей.

— Работать, — повторил Семён. — Это как?

— Неофициально. Скажем так — за определённое вознаграждение, по результатам конкретных заданий. Взамен вы получаете: защиту от полиции, неприкосновенность в пределах города и мои… консультации. По развитию ваших способностей, среди прочего.

— Консультации?

— Я — специалист по работе с одарёнными, — Долгих сказал это буднично, как сказал бы «я — бухгалтер» или «я — садовник». — Конкретнее — по выявлению и вербовке. Вы — не первый мой… собеседник такого рода, и, надеюсь, не последний. Я вижу, что ваш потенциал… значителен. Но необработан. Вы используете свои способности как ребёнок, нашедший револьвер — вроде стреляет, но в кого и зачем, понятия не имеете. Я мог бы помочь.

— Помочь?

— Структурировать. Объяснить, как работает то, что вы делаете. Вы ведь не понимаете механику, верно? Вы просто… чувствуете. Направляете энергию интуитивно, без понимания процесса. Я не ошибаюсь?

Семён промолчал. Потому что Долгих не ошибался. Семён понятия не имел, как на самом деле работают его навыки. Система давала их готовыми — включил, пользуйся. Но как именно скрытность подавляет внимание? Какая энергия задействована? Как маскировка изменяет восприятие? Он не знал. И это, если задуматься, было серьёзной проблемой.

— Допустим, — сказал он. — Допустим, я соглашусь. Что конкретно вы от меня хотите?

— Конкретно — прямо сейчас ничего. Сначала я хочу понять, с чем имею дело. Провести оценку, так сказать. А потом — будут задания. Простые, для начала. Наблюдение, сбор информации. Ничего такого, что противоречило бы вашим… моральным принципам. Если они у вас есть.

— Есть, — аж обиделся Семён. — Относительные.

Долгих улыбнулся. Впервые за весь разговор — по-настоящему, не натянуто, не профессионально. Улыбка сделала его лицо почти приятным.

— Относительные моральные принципы — мои любимые. С ними можно работать.

— Мне нужно подумать, — сказал Семён.

Долгих кивнул.

— До завтра. Полдень, Невский проспект, кондитерская Вольфа и Беранже. Знаете, где это?

— Найду.

— Найдёте, — согласился Долгих. Он встал, одёрнул пиджак. — И ещё, — он обернулся у двери, — ваша маскировка. Грим, парики — это всё хорошо, профессионально, даже талантливо. Но то, что вы делаете с энергией поверх грима — это уже не ремесло. Это дар. Редкий дар, который без огранки пропадёт. Или — что хуже — привлечёт внимание тех, кто не будет столь либерален. Подумайте об этом.

Он вышел. Шаги удалились по коридору — и стихли. Мгновенно. Как будто жандарм не ушёл, а растворился в воздухе.

Семён остался один в кабинете.

— Ну и что скажешь? — спросил он вслух.

«Что скажу? — Шиза помедлил. — Скажу, что ты влип. Но могло быть и хуже. Всегда может быть хуже».

Кондитерская Вольфа и Беранже пахла ванилью и шоколадом. А еще деньгами, которых у Семёна не было — ну, вернее, были, но тратить их на пирожные по полтиннику штука казалось несколько расточительным, особенно когда такие непонятки с перспективой.

— Кофе со сливками, — заказал Долгих, даже не заглянув в меню. — И два эклера. Вам?

— То же самое, — Семён не стал оригинальничать. Он вообще не знал половину названий из меню — в этом мире не успел, да и в прошлой жизни как-то не довелось, — но признаваться в этом было ниже его нынешнего достоинства. Антон Петрович Зимин, мещанин из Вологды, наверняка тоже предпочитал обычные эклеры.

Долгих сегодня выглядел иначе, чем вчера. Тот же серый костюм, тот же серый галстук — но что-то изменилось в лице. Менее казённое, что ли. Менее официальное. Как будто вчера была работа, а сегодня — уже нет. Или вчера был злой полицейский, а сегодня — добрый.

— Итак, — Долгих отпил кофе, промокнул усы салфеткой. — Вы здесь. Значит, решение принято?

— Принято.

— Отлично. Тогда — к делу. Первое: мне нужно понять, что вы из себя представляете. Не в философском смысле — оставим это теоретикам, а в практическом. Какие у вас способности, насколько они развиты, каков потенциал. Для этого потребуется ряд… мероприятий.

— Мероприятий, — эхом повторил Семён. Слово ему не понравилось.

— Тесты, — Долгих сделал успокаивающий жест. — Ничего болезненного, ничего опасного. Просто нужно увидеть, как вы работаете. В контролируемых условиях, без риска для вас и окружающих. И медосмотр, обязательно. Стандартная процедура для всех новых… сотрудников. Нужно знать, нет ли скрытых заболеваний, повреждений, ограничений. Вы же не хотите свалиться из-за проблем со здоровьем?

Семён не хотел. Но ещё больше он не хотел, чтобы кто-то рассматривал его тело. Шрамы. И — главное — клеймо. Которое так и красовалось на левом плече, размером с ладонь, перечёркнутый герб Рыльских.

— Медосмотр — обязательно?

— Обязательно, — Долгих посмотрел на него чуть внимательнее. — А почему вы спрашиваете?

— Просто интересуюсь порядком.

— Порядок простой. Завтра в десять утра — вот адрес, — он положил на стол визитную карточку. — Кабинет доктора Вершинина, Фонтанка, двадцать три. Наш человек, если что.

Наш. Охранка, значит. Семён взял карточку, повертел в пальцах.

— А тесты?

— Тесты — после медосмотра. Если с организмом всё в порядке.

— А если не в порядке?

— Тогда сначала приведём в порядок. — Долгих доел эклер. — Ещё вопросы?

— Жалованье. Или я могу продолжать свою… самозанятость?

— Главное — не попадайтесь, прикрывать не буду, во всяком случае, за просто так. Первое задание — бесплатное, считайте его вступительным экзаменом. Дальше — обсудим.

— А если я завалю экзамен?