Чтение онлайн

Немного поразмыслив над своим текущим положением, Агний решился идти по направлению движения того огромного чудища. Тем более, через определенный промежуток времени пути по «рельсам», мальчику попалась высокая палка с двумя будто бы сплетенных их железных ниточек стрелками, в которой он без труда распознал указатель. Одна из стрелок указывала туда, куда сейчас направлялся Агний, а другая в противоположную сторону. Читать парень не умел, но вот в цифрах более-менее разбирался, так как тому, кто регулярно ходил на рынок за продуктами, этот навык был просто необходим. Да и сейчас без него никуда.

«Так-с… Туда — сорок» — кивнул Агний в сторону своего изначального направления. — «Туда — сто двадцать.» — кивнул в другую. — «Сорок… Сорок меньше ста двадцати… Значит иду правильно!» — Обрадовался своей правоте мальчик и с возросшей уверенностью в свои силы зашагал вперед и уже через неопределенный промежуток времени он оказался перед не особо большим кирпичным зданием, над входом в которое было выложено какое-то слово из объемных красных букв, но Агний, как не сложно догадаться, ничего не разобрал. Скорее всего, это и есть «станция».

За большими двустворчатыми дверьми было не так много народу. Кто-то зашел чисто погреться, кто-то копошился рядом с большим прилавком с едой, вырезанным прямо в стене и от одного вида которого у Агния загустела слюна, а некоторые, как понял мальчик, покупали в каких-то окошечках «жетоны», опускали их в непонятные железные штуки с вентилями, преграждающими дорогу, и проходили дальше. Подойдя чуть ближе и глянув на пространство за «перегородками», Агний разглядел уходящую вниз широкую лестницу из белого камня, а внизу виднелись четыре дорожки с «рельсами», на двух из которых и стояли те самые не то гусеницы, пышущие дымом, не то дома на колесах.

«Это, наверное, и есть эти самые «поезда»!» — про себя подумал Агний, неуверенно подкрадываясь к железным перегородкам с вентилями, будто к невиданному ранее зверю. Хорошенько изучив действия других людей и рисунок на железной «коробке», Агний опустил свою заветную монетку в тонкую дырку, на которую указывала красная стрелка, прошмыгнул через вентиль и вскоре оказался уже внизу. Только вот… что дальше? В какой заходить и что вообще делать?

Мотая головой из стороны в сторону, внимание Агния вдруг привлек рослый, шкафоподобный дядька в строгой форме, длиннющими усищами и высоченной шляпке с манжетами, стоящий около стены и, видимо, поставленный здесь для того, чтобы разъяснять вот таким вот горе-пассажирам что, как, зачем, да почему.

Изрядно потрепанный жизнью и не привыкший лишний раз заговаривать с посторонними людьми мальчик, почти в полуприсяде подкрался к мужчине, который, казалось, не обратил на него ровным счетом никакого внимания, и невольно запинающимся и писклявы голосом спросил:

— П-Пр-ростите… Вы не подс-скаж-жите, где п-па-поез-зд до с-столиц-цы? — Мужик глянул на мелкого собеседника сверху вниз, не сгибая ровной, как струна, спины и еле заметно приподняв одну бровь, после чего громогласно провозгласил на всю станцию.

— Поезд до столицы отходит с четвертой платформы — он указал ровной рукой на дорожку, около которой была вывеска с цифрой «четыре» — в девятнадцать часов, сорок три минуты, то есть… — Мужчина строгим взглядом взглянул на руку. Как оказалось, там у него располагались часы на кожаной лямке. О существовании подобных Агний даже не подозревал до сегодняшнего дня.

Посмотрев время, мужчина вновь вернул руку в исходное положение и не менее громко закончил:

— …через двадцать минут!

Так же тихо и сжато поблагодарив, Агний поспешил, точно мышка, удалиться от этого человека-громофона к указанной дорожке.

И вот, Агний уже преспокойно сидит на зеленой скамеечке, жуёт толстый и продолговатый бутерброд, периодически вытирая с подбородка и жадно слизывая стекающий майонез и томатный сок, и запивает каждый прожеванный кусок холодным молоком прямо из горлышка бутылки. Ему, конечно, когда еду про запас давали говорили, чтобы он слишком много не наедался, мол, плохо будет, но хоть один раз своему желудку, как думалось самому мальчику, небольшой праздник устроить можно, после стольких-то голодных лет.

Как вдруг откуда-то издалека послышался уже знакомый гул и не прошло и нескольких минут, как к четвертой платформе подъехал огромный синий поезд, из которого тут же повалились нагруженные по самое не могу чемоданами и иными вещами пассажиры. Агний уж было торопливо вскочил с места и побежал к входу, но его жестко одернула высокая контролерша в меховой шинели и огромным носом, сильно выделявшимся на фоне худых щек с острыми скулами.

— Нельзя! Убирают! — Парень послушно поплелся в сторонку.

Так прошло еще какое-то время мучительного ожидания, пока, наконец, не прозвучало заветное «Посадка началась!» и в двери поезда начали активно загружаться новые люди.

Перед самым входом Агний вдруг замешкался и нерешительно решил уточнить у той же самой большеносой контролерши:

— А после посадки что делать?

— Проходим! Проходим! Рассаживаемся в купе! — Безразлично бросила женщина и, даже не посмотрев на мальчика, одним резким движением руки впихнула его во внутрь.

— Н-Но… В какое? — Но его уже не слушали.

С легким душевным напряжением Агний всё-таки нашел свободную комнатку, вошел в неё, хорошенько осмотрел на наличие чужих вещей, после чего, ничего не обнаружив, закрыл за собой дверь, снял наконец уже успевший натереть плечи рюкзак и пристроился на нижнем ярусе одной из двуспальных кроватей и, потирая запотевшие от волнения руки на небольшом раскладном столике перед окном в ожидании чего-нибудь.

В конце-концов дверь отварилась и в небольшую щель просунулась смуглая девичья голова с двумя рыжими косичками и большими карими глазами. Агния аж подбросило от неожиданности.

— Занято? — Пролепетал тоненький голосок. Агний, оклемавшись, отрицательно покачал головой.

Вскоре к его новоприобретенной соседке прибавилось еще несколько девиц, как видимо, её подруг, с которыми она уже успела хорошенько разговориться, но Агний их уже не слушал. Прозвучал финальный свисток, поезд отошел от станции и помчался по белым далям, проносившимся мимо окон и колебавших ранее спящие непробудным сном чувства в самом сердце мальчика-раба. Хотя, теперь уже бывшего. Он свободен, и эти просторы, от которых сказать, что просто захватывало дух, значило замолчать навеки, лишь подкрепляли это ощущение полной вольности и долгожданного единоличного обладания своей собственной жизнью, которое не приходило к парню даже в самых заоблачных мечтах и снах. Ни один человек, никогда не лишавшийся свободы, никогда не поймет, каково это, быть хозяином своей жизни, мыслей, действий и всего, что вообще по праву принадлежит живому существу в дар от самой природы. Теперь та коморка с решетчатым окном, те регулярные издевательства, голод и уже столь привычный страх с болью казались частичками какой-то прошлой, чужой, былой жизни, к которой мальчик уже никогда не вернется. Она его просто не догонит. Ведь он здесь, внутри этого мчащегося по зимним просторам наперекор ветрам дома на колесах. Теперь уже было всё равно на весь мир.