Чтение онлайн

— Н-да, хоть повести пиши. — Сухо усмехнулся Бальтазар.

— Печально, что с Зигмундом они толком-то так и не пообщались. Кто знает, может быть, имея в сообщниках его рассудительный ум, пылающее сердце новатора и привело бы эту страну к промышленному расцвету. Хотя… С вами-то вот как получилось в итоге.

— Слушай, можно ближе к делу, а?

— Так вот. Очень быстро я пришёл к выводу о том, что, скорее всего, ребёнок вашей матери и отчима тоже унаследует недюжинный талант, либо же королева, явно разочарованная в своём благоверном, не устоит перед его братом и уже они, с большей вероятностью, породят гения. Как вы знаете, произошло в итоге второе. Своим он будет или не своим — ребёнок будет воспитываться, с наибольшей вероятностью, в семье короля и королевы. Совсем скоро к общей неприязни знати и короля должен был прибавиться и прибавилось в итоге страх, что произошедший в провинции, где ваш отец пытался провести модернизацию, коллапс может повториться и уже в более крупных масштабах. Для вашей же матери вы, по понятным причинам, тоже стояли поперёк горла. Совершенно не удивительно, что такие родители запрут неугодного ребёнка в его одиночестве, заставят его разъедать самого себя изнутри, пока, в конечном итоге, это не приведёт к сумасшествию.

— Я не псих!!!

— Но!.. Всё, что я когда-либо говорил обращавшимся ко мне королям — это не определённая дорога судьбы. Это то, что может произойти при определённом поведении человека, но это всё поправимо, только если он сам захочет измениться…

— Очень мило, спасибо за очередную мораль…

— Кстати, а не припоминаете ли вы ВАШ прогноз?

— Вот только давай без этого!

— Вы же помните?

— Ну… Допустим…

— И что там было?

Бальтазар, закутавшись в грязную мантию, словно в тёплое одеяло, после секундных раздумий начал:

— Ваш… Мой маленький… Маленький мирок не будет знать внешнего вмешательства долгие годы, пока…

— Пока?

Бальтазар нервно выдохнул носом.

— … Пока моё же прошлое меня не свергнет.

Пальцы вцепились в подлокотники трона.

На какое-то время король замолк, то ли дожидаясь каких-нибудь слов от Советника, то ли вовсе впав в транс, но в конце концов он резко выпрямился и в упор уставился на ненавистное полупрозрачное существо налитыми кровью глазами.

Мог ли он остаться с Зигмундом и "держать оборону"? Мог ли он с самого начала переместиться в замок и всех порешить? Мог… Но не стал. Это было бы опрометчиво. С самого начала он понимал, что надо подготовить почву. Почву, чтобы уже потом никто даже и не подумал ему противостоять.

Да, мама, ты была права — они все глупы, и в этом-то вся фишка. Надо было их всех убедить, что он — и есть то потустороннее и страшное, чего они так сильно боятся.

Надо было выждать момент.

Он стоит за поворотом в одном из коридоров замка. Слушает стражников. Говорят, что генерал — самый разумный из них, его не получилось бы ввергнуть в суеверный ужас, — уезжает на длительный срок к дальней границе. Это ему на руку. Можно сдаваться.

Будто по заказу приехали гвардейцы из столицы, которые, воодушевлённые тем, что им не придётся конфликтовать с кем-то вроде Зигмунда, спокойно повязали безоружного Бальтазара и повезли домой. Безоружного… О-о, как они ошибались. Вместо какого-нибудь пресловутого меча, дротика или стреляющего железного обрубка он несёт во дворец оружие в сорок раз страшнее.

Он несёт его в своей крови, осталось только выделить его. И в этом принцу поможет престарелый служака Франс. Дряхлый, сгорбленный и еле держащийся на ногах пятидесятилетний мужик, отец троих детей, в числе которых была и Адруна. Собственно, это единственное его достижение за всю его жизнь.

Сидя на полу темницы в сыром подземелье с каналами на руках, Бальтазар отчасти совершенно не удивился, когда увидел, что еду ему доставило это скрючившееся и еле волочащее ноги существо, вместо крепкого охранника, на котором официально и лежит эта обязанность. Сторожевые псы в этом замке оказались ещё ленивее, чем можно было представить. Наверняка, не желая отрываться от излюбленной игры в карты, подкупили старика волшебной бражечкой и вот теперь преданная собачонка выполняет за них эту не хитрую работу.

Франс был просто подарком судьбы. Мало того, что он даже и не думал осматривать заключённого, ногти на руках которого под действием раствора сильно удлинились и начали отслаиваться с пальцев, позволяя использовать себя в качестве неплохой такой отмычки, так ещё и Бальтазар прекрасно понимал, что прайдоха с пропитым разумом поддастся суеверному страху даже больше, чем недалёкий стражник. И вот, три дня ожидания — и всё готово.

Взломанные кандалы лежат за спиной. Бальтазар, не двигаясь, терпеливо ждёт и наблюдает в своей обычной позе смиренного узника, как трясущийся пьяница, еле волочащий костлявые ноги, плетётся с четвертью буханки хлеба и кружкой воды к боковой стене. Приковыляв к пункту назначения, он неуклюже бросает паёк на пол (примерно в метре с половиной от принца) и уже собирается уходить, как вдруг пленник с рыком бросается на него и прижимает когтистыми лапами к каменной кладке.

Полные ужаса глаза старика уставились в приобрётшие из-за того же раствора какой-то дикий, животный блеск глазищи принца.

— Слушай сюда, падаль, — Прозвучал в тишине хриплый, зловещий голос. — Слушай, и запоминай, если жизнь дорога. Если проболтаешься… Что ж, твоё дело.

И сказал Бальтазар ему сделать следующее — пойти на кухню в строго отведённое время, забрать оттуда специи с уксусом, нож, блюдце и огниво и пронести всё это под своим толстым пуховым камзолом сюда. После того, как он всё принесёт, ключ старику было велено куда-нибудь потерять (в огонь кинуть. в реку — не важно) и спокойно идти по своим делам. И Франс справился с заданием, как не удивительно. Всё-таки ставка на отрезвляющую силу страха оказалась верной.

По поводу того. Что из-за потерянного ключа может начаться переполох, юноша вообще не волновался, так как точно знал, что его не будет. Один раз так уже было — потеряли ключ от темницы, где сидел человек. Всё думали стражники «Потом найдём, потом найдём» — да благополучно и забыли об этом. А через месяц вспомнили, вскрыли дверь — а там уже полуразложившийся труп с ободранными об стену пальцами. Так вот.

А король с королевой? Они спокойны, ещё неделю (а именно столько оставалось до отъезда Бальтазара) о нём вспоминать не будут. Глупые, они ведь вообще не были в курсе, что прямо за стеной камеры есть потайной ход, заложенный уже обветшалой каменной кладкой, за которым была ещё одна дверь-обманка в виде монолитной стены, а уже за ней протянулись знакомые принцу тайные коридоры замка.

Туда-то он и отправился, зажимая порезанную руку, из которой сочилась содержащая в себе главный компонент для виновника будущего веселья кровь, как только заветное вещество было выведено рядом нехитрых манипуляций в мелкой посудине.

Потом он нашёл Адруну. Перепуганная внезапным появлением пробредшего воистину устрашающий вид Бальтазара она без всяких пререканий забрала чашу с ядом и, под чутким наблюдением сидевшего в укрытии Бальтазара, вылила это в ужин членов королевской семьи. Правда, убедить её помог не только дьявольская внешность принца. Друна была первой, на чьём лице отразился ужас, который Бальтазар немногим после будет видеть очень часто. Она первая, кто увидела. Как прямо по руке принца пляшут мелкие голубые молнии. Это тогда была ещё не перчатка. То были мелкие датчики на пальцах, но эффект они на пару с ударом невысокого напряжения произвели на девушку отменный. Она даже не задумываясь выполнила указание.

От свидетелей он избавился быстро. Друне накинул на шею ремень и, выждав момент, когда девушка перестала двигаться, отнёс её в пустующую комнату для прислуги, накинул на шею заранее заготовленную петлю и заодно ещё украсил тело царапинами и придуманными на ходу знаками.

Словно во сне Бальтазар наблюдал, как уже практически не принадлежащие ему руки уродуют то, что когда-то было девочкой Адруной. И словно во сне в голове всё было серо и беззвучно.

С Франсом вообще получилось просто идеально. Сначала Бальтазар рассчитывал. что узревший художества принца старик перепугается и проглотит язык, но на деле когда Франс увидел изуродованную дочь, он просто схватился за сердце и отправился к праотцам.

Но это мелочи.

Яд в тарелках братьев и матери — уж кому-кому, а отвлечь её более важными делами хотя бы на время не помешает.

Тарелки на столе.

Приятного аппетита, родные.

Бальтазар взглянул на Советника.

— Ну, и что? Что с этого-то? Говори! Что молчишь?! Чего ты мне сейчас опять мозги всем этим промываешь, а? На кой чёрт мне всё это нужно?! Мировоззрение, воспитание… Обладателей этого мировоззрения и воспитания мухи уже давным-давно пожрали, вороны, опарыши — нету их! Десять лет! Десять! Десять, мать вашу, лет я пялюсь, как баран на новые ворота, в эту каменную харю, которая несёт из раза в раз этот до боли в висках «таи-и-инственный и интригующий» бред! Что?! Что ты хочешь, чтобы я сказал?! Что я кретин?! Что я полная дрянь?! Я и говорю! ДА!!!