Чтение онлайн

Бальтазар за секунду оказался перед собеседником и вцепился до побелевших костяшек в практически неощутимую одежду.

— Я тварь! Я мерзость, подлец, лицемерный эгоист, который терпеть не может всё на белом свете! Я така-а-ая гнида, которую ещё поискать надо!!!

Алые струйки из продавленной нестриженными ногтями плоти плавно стекали по длинному одеянию Советника, тело которого становилось словно размоченное мыло, склизкие куски которого сочились сквозь пальцы короля.

— Но знаешь что? Знаешь? Ничего я не буду менять, понял? Ни-че-го! Хоть выжри мне всю голову своими мудрёными нотациями — плевать! Мне плевать на тебя, мне плевать на них — пусть хоть все перегрызутся, всё равно! Я не сдамся им, понимаешь? Не сдамся из принципа! Потому что я лучше сдохну где-нибудь в самой грязной, тёмной и зловонной дыре в этом замке, захлебнувшись спьяну собственной блевотиной, чем дам посадить этим слащавым выродкам меня на плаху и вновь запеть ту же самую песню, что и раньше! «Посмотрите! Посмотрите, мы так счастливы в своём розовом королевстве! Всё так хорошо!» — да ничерта не хорошо! Ты сам сказал: мои родители — два тупоголовых инфантила, и пока будут жить пригретцы этой сволочной системы, которою я не смог добить из-за этого поганого договора, эти идиоты будут плодиться и плодиться! Именно поэтому я уничтожу их сегодня же! Всех, до одного! И эти голоса утихнут! Моё прошлое заткнётся!

— Это не они! — Пробулькало что-то под толстым слоем скользкой массы, похожей расплавленный жир. — Вспомните! Вы знаете, о чём я говорю!

— Всё знаю! Всё я знаю! Не знаешь ничего! Молчи!

— Бальтазар, тот мальчик — это..!

— Да заткнись ты..!

После этих слов сапок упал на камень и тот со звоном разлетелся. Мгновение спустя исчезло и видение…

Тишина. Тишина. Полная. Даже эхо, как показалось, не было. Будто все звуки, весь мир вокруг взял и «выключился». Остался лишь он, Бальтазар. Совсем один в кромешной тьме зала. Мрак ещё никогда не казался королю таким зловещим, всепоглощающим и живым. Живым…

Нечто мелькало перед глазами… Нечто такое, что впечатлительное сознание вылепливало из тьмы. Вот они — неслышно ходят, бегают, скачут, летают, скалятся, разевая дыры ртов и смотрят, смотрят, смотрят… Почему они тут? Съесть его? Нет, примитивно.

Только что оборвалась последняя ниточка, связывавшая мужчину с реальностью. Больше ничего не держало его на плаву и он пошёл ко дну. Оказался в полной власти безбрежного океана хаоса и сумасшествия, медленно опускается всё глубже и глубже в его тёмные, словно мрак самой бесконечной и непознаваемой вселенной, воды, чтобы наконец-то, даже, возможно, и не заметив этого, достигнуть дна и лежать там. Лежать, лежать и лежать тысячами, миллионами лет, потеряв счёт времени, ощущая на себе бесчисленное количество невидимых взглядов.

Нет! Нет!!! Это бред! Это не по-настоящему! В реальном мире нет места всем этим бредовым фантазиям. Хотя… А реален ли он? Кто сказал, что безумие не может стать настолько безграничным, чтобы выйти из своего заточения внутри человеческой черепной коробки? Так, нет, всё! Хватит! Надо просто подумать о чём-то хорошем и всё это исчезнет! Да! Точно! О чём-то хорошем!

И Бальтазар начал думать. Словно врывшись в холодные, скользкие и воняющие кислятиной внутренности вздувшегося от разложения трупа, король начал копаться в своём разуме в поисках хоть чего-то светлого. И он нашёл.

Медленно-медленно в черноте начал возникать плавно покачивавшийся, словно пламя свечи от лёгкого ветерка, родной и любимый образ.

Такая же, как и когда-то. Простенькое платье, тугая коса до пояса, глаза стеснительно направлены в пол… Как же прекрасно.

Будто в неком блаженном танце похожая на поверхность воды, по которой идёт светлая от солнца рябь, фигура меняла позы, кружилась вокруг своей оси и неизменно улыбалась. Бальтазар разглядел это, пусть и не сразу из-за «текучей» природы этого сказочного существа.

Но сказочный сон продолжался не долго. Воплощение мечты стало медленно, не перебирая при этом ногами, отдаляться назад. Бальтазар поддался вперёд. Всё его существо было просто не способно отпустить этот райский мираж.

Фигура отдалилась ещё сильнее. Бальтазар, уже почти не моргая, сделал несколько несмелых шагов. Наконец, образ максимально близко приблизился к чёрной дыре дверного проёма и стал медленно растворяться в темноте. Бальтазар выкрикнул что-то невнятное и тут же скатился по ступенькам с возвышенности, на которой стоял трон, и шмякнулся на пол.

Буквально сразу после этого король с ужасом рывком поднялся на руках. Да, образ исчез…

Бальтазар за мгновение оказался на ногах и побежал так быстро, как не бегал даже в свои десять лет, когда его два старших брата-акробата чисто ради смеха спустили на мальчика свору охотничьих псов на их очередной семейной вылазке на природу…

Он бежал по тёмным коридорам, вбегал в пустые залы, оглядывал каждый сантиметр вокруг. Всё, абсолютно всё: пол, стены, колонны, потолок — всё будто слилось в один огромный серый камены, одну большую, однородную массу, какое часто бывает с древними строениями. Всё превратилось в холодный, бесцветный камень, который то и дело отражал тысячным эхом миллионы голосов и звуков.

— Бальтазар? Красивое имя, а я…

— Поймать-то поймал, да вот тока не добил!

— Ах, ну ничего! Не расстраивайся! К зеркалу подойди, улыбнись широко-широко и скажи…

— …Ты отстанешь от меня?..

— Роль третьего плана…

— …Может, уже наконец-то пора задуматься над тем, чтобы перестать быть обузой?..

— Слушай, а ты и впрямь..?

— … достал! Всех! …

— …иной раз жертва сама виновата в своих мучениях!

Руки резко впёрлись во что-то твёрдое и через секунду Бальтазар чуть не врезался в стену. Король резко поднял голову и тут же отпрянул. На него смотрело взъерошенное, грязное, неопределённого возраста существо с вытаращенными глазами с красными белками. Понадобилось несколько мучительно долгих секунд, чтобы парализованный от страха Бальтазар наконец-то осознал, что это он сам. Он смотрит в зеркало. Последнее в замке.

Тут же из головы исчезли и голоса, и призрачные образы, и в принципе всё на свете. Мужчина с интересом разглядывал собственное отражение. Уже прилично отросшие вместе с бородой неухоженные волосы торчали во все стороны и были похожи на один большой, грязный, воняющий, сальный куст. Через эти дебри редко проглядывала покрытая раздражением из-за уже давно прекратившихся водных процедур короля кожа. И это дебильное выражение лица — только оно осталось прежним… Кажется, именно из-за ненависти к нависшему над одним из полузакрытых глаз веку и постоянно приоткрытому рту из-за неразвитых мышц около подбородка Бальтазар и перебил все зеркала когда-то. Хотя… Нет, причина была другая… Совсем не эта.

Какому-то давно забытому сну подняться из самой пучины непроглядного болота разума Бальтазара помешала резкая боль в боку. Да, король и раньше ощущал её, он часто начинает бессознательно ощупывать своё тело и часто натыкается на мелкие впадины на своём торсе. Но только сейчас, глядя на себя со стороны, правитель смог невольно вернуться назад, в тот самый злополучный день.

Он, в одних тонких штанах, стоит голыми ступнями на колючем снеге, а к нему с гордым видом шагает обвешанный шкурами, держа в руках огромную дубину. Вот он, достойный член своей общины! Главный девиз: традиции, почёт, честь и благосостояние семьи — вот венец всего сущего. И ради этого он готов был продать своего единственного ребёнка на растерзание престарелому извращенцу.

— Ты обесчестил мою дочь, щенок. — Шипел мужик сквозь зубы, словно готовая, как только цепь больше не будет её сдерживать, броситься на кролика собака. — Жалеешь ли ты об этом?

Бальтазар — юный, наивный романтик — тогда задумался. Скажет «нет» — покажется легкомысленным подлецом, скажет «да» — окажется трусом.

И он ответил:

— Я люблю её, господин. На этом всё.

Мужчина сжал губы, нахмурил брови и спустя мгновение тяжеленая дубина врезалась в рёбра принца, перемалывая их в труху. Он пытался подняться, он пытался показать, что он стойкий, что он готов бороться за свои чувства, но в конце концов тело просто перестало его слушать. Из-за сломанных костей и порванных мышц юноша оказался запечатан в лежачем положении. Когда же дубина была занесена, казалось, в последний раз, нежные руки подхватили измождённое тело. Пусть он этого, конечно, и не помнит, но Бальтазар был уверен, что так тепло и мирно он себя не ощущал даже в объятиях родной матери, будучи младенцем.